Среди нас живет человек, обманувший время. Он стареет не как все. Его аномальному долголетию не помешали городская экология, стрессы и болезни. В чем секрет этого долгожителя? На эти вопросы отвечает хабаровчанин Александр Феоктистович Шпилько, которому сегодня, 28 августа, исполняется 95 лет. 
Жизнь этого человека интереснее любого сериала. Он участник сражения на Курской дуге, самая дорогая военная реликвия для фронтовика - память.
И сколько бы он ни пытался постигнуть жизнь, многое для него остается тайной. В чем ее милость? В том, что остался в живых?

Воевал вместе с Наволочкиным

Александр Феоктистович участвовал в боевых действиях с 1942-го по май 1945-го на фронтах Великой Отечественной войны, в том числе на Центральном и 1-м Прибалтийском фронтах в составе 65-й армии, 193-й стрелковой дивизии.
Кстати, Шпилько воевал в одном полку со знаменитым дальневосточным писателем Николаем Наволочкиным. Вот только тот был радистом, а наш герой связистом. Командир отделения, сержант. Ходил в атаку, был дважды ранен. И не потому, что Александр Шпилько был храбрым, и даже не потому, что был фаталистом.

Скорее всего, просто потому, что опрокинувшаяся на всех беда как бы перелицевала и инстинкт самосохранения, и веру в будущее, и естественную человеческую способность испытывать страх.
- Как-то посылают устранить порыв провода, а там немецкая засада, - вспоминает Шпилько. - Тут уж не приходится выбирать. Либо ты фашиста, либо он тебя. Однажды попал под такой огонь - земля ходила ходуном. Со страху стал молиться. «Господи, - кричу, - спаси меня!». Хотя и был неверующим, а вот пришлось к богу обратиться.
Идем по полю, поливаем прицельным огнем автоматов. В таком аду и свои могут убить. Нарвались на пулеметное гнездо. Я, дурак, как заору: «Немцы! Ура!». И чего орал? Но мы еще с одним сержантом одного пулеметчика убили.

Бой еще не закончился, а лейтенант среди бела дня посылает нас вернуться и собрать раненых. Они, бедные, лежат на земле, стонут под обстрелом. Головы не поднять - меня снайпер и зацепил. Отправили в медсанбат, подлечили.
Оттуда Александр Феоктистович попал в 11-ю гвардейскую армию под командованием генерала Баграмяна. А именно в 26-ю гвардейскую дивизию генерала Галицкого, во вторую штурмовую роту автоматчиков, где и познал все тяготы пехотной жизни.

Всем смертям назло

- В пехоте нет шансов уцелеть, - считает ветеран, - но пехота тоже разной бывает. Можно быть на интендантской службе, а можно и на передовой. В Белоруссии это было, на Витебском направлении. Одну деревню берем, другую и так до бесконечности. Ни сна, ни отдыха. Снег по колено, продираемся по лесам, по полям, как в бреду. Холодно, очень холодно. Глаза от недосыпа слипаются на ходу, снегом залепляет. Как-то раз выдали нам интенданты одеяла - где-то целый склад обнаружили. Закутались в них на ходу, как французы под Москвой.
Тут из леса выходят навстречу мирные жители: женщины с детьми, старики. Голодные, холодные. У некоторых лапти на босу ногу. В пургу-то! Не выдержал, отдал женщине с ребенком одеяло свое. Сам думаю, хотя бы не околеть совсем.
И вдруг команда - развернуться в цепь, готовься к бою! Разворачиваемся, идем, потом бежим. И справа и слева пулеметный огонь. Чувствую, где-то снайпер стреляет. В голове стучит: только бы увернуться от пули, до леса добежать, метров пять осталось! Уф, снайпера сняли, тут и лес…
Под Витебском, в декабре 1943 года, Шпилько ранило разрывной пулей прямо в локтевой сустав. Бои были кровопролитные, штурмом брали каждый дом.
- Как добирался я до родных мест - отдельный разговор, - продолжает Шпилько. - Еще в госпитале, когда выписывался, выдали мне вещевой мешок с продуктами на дорогу. Путь не ближний - до Николаевска-на-Амуре. На станции свои же солдатики вещмешок и «подрезали». Голодным ехал до Хабаровска - ни крошки во рту. Из Хабаровска отправили нас пятерых на плоскодонке по Амуру. Трое мужиков и женщина с девочкой. А на реке шторм разыгрался, и лодку нашу перевернуло, накрыв волной. Мужики и девочка утонули, а мы с женщиной добрались до берега - выбросило волной. Утром следующая лодка нас подобрала, и потом уже на катере нас отправили домой.

Солдат всегда солдат

…После окончания войны Шпилько выучился на бухгалтера, трудился в краевом комитете местной промышленности, в кооперации. По карьерной лестнице на удивление пошел быстро - от рядового бухгалтера до главного.
И вот Александру Феоктистовичу уже девяносто пять. Чувствует ли себя стариком? Нет, не чувствует. Чувствует ли, что ему столько лет? Да, чувствует. Но это совсем не то же самое. Ощутимее стало время: его хрупкость, его драгоценность. Ощутимее стала жизнь - как дар. Жизнь для него - это радость, каждый ее день…
Показал ветеран свою самую дорогую награду - орден Отечественной войны I степени.
- Всем этим горжусь и считаю, что свою жизнь прожил так, что правнукам будет не стыдно, - говорит Шпилько.
В день юбилея к нему придут гости, к телефону в этот день будет не пробиться. Главное, что, несмотря на свой преклонный возраст, Александр Феоктистович сохраняет бодрость духа и оптимизм.
- Капельку выпью. И песню спою. Не стоит умирать, даже если вам очень этого хочется, - шутит он.
«Каждое мгновение прекрасно, встаешь каждое утро - восторг, солнышко светит - прекрасно, радуйтесь жизни и чаще улыбайтесь!» - вот рецепт долголетия от фронтовика.
Может быть, в этом и весь секрет? В светлом взгляде на мир, в добром сердце?
На прощание пожал мне руку. Крепкое у него рукопожатие. Ну что же, солдат останется солдатом до конца. Многие вам лета, уважаемый Александр Феоктистович!

Александр САВЧЕНКО.
Фото автора.