Александр Македон, который чуть руку чемпиону не сломал
27.02.2026
197
В армрестлинге побеждает не только сила, но и хитрость, помноженная на характер. В феврале этого года в Орле на чемпионате России среди лиц с поражением опорно-двигательного аппарата приняли участие более 200 спортсменов. Среди 18 участников, получивших травмы в зоне специальной военной операции, был и Александр Македон из Хабаровска. Он приехал на турнир с 3-м разрядом, аппаратом Илизарова на ноге и рукой, которая при нагрузке хрустит и немеет после осколочного ранения. К тому моменту он ещё не знал, что через пару дней о нём заговорят как о человеке, который едва не сломал руку шестикратному чемпиону России.
Он показывает фотографию на телефоне – снимал кто-то из зрителей, в спешке, когда накал был такой, что, кажется, трещали сухожилия. На снимке двое мужчин за армрестлинговым столом. Один – Аметхан Абдураманов, чемпион России, заслуженный мастер спорта. С другой стороны – Александр Македон из Хабаровска. Его лицо искажено усилием, но в глазах азарт: он только что нашёл слабину в хвате легенды.
– Я раскрыл ему кисть, – говорит он, и в голосе до сих пор слышится это «чуть-чуть». – На фотографии видно: кисть чемпиона поехала. Не хватило опыта дожать. Обидно, конечно. Но он потом в лифте подошёл, сказал: «Молодец». И несколько советов дал. Главный – не бороться за кулисами после официальных схваток. Там фанаты друг другу руки отрывают просто так, для удовольствия.
Перед началом Александр с 3-м спортивным разрядом скептически изучал стартовые списки: сплошь мастера спорта и международники.
– Уровень бешеный. Смотрю: «Ну, попробуем».
НУ, ПОПРОБУЕМ
«Попробовать» в его случае означало сначала сбросить шесть килограммов. После новогодних праздников он весил 91. Регламент предлагал две категории: до 85 и свыше. Разница колоссальная: если ты весишь 86, то будешь бороться с теми, кто под 120. А если уходишь вниз, до 85, – твои соперники могут быть и 70-килограммовыми, жилистыми и поджарыми.
– Похудел правильно, успел восстановиться, – комментирует он процесс тоном человека, привыкшего выполнять задачи в условиях жёсткого дедлайна. – Ребята помогли местные, из Хабаровска: Денис Гуликов, Егор Смирнов – мастера спорта. Подсказали по весогонке, по питанию, по выходу из режима. Это целая наука.
На взвешивание он пришёл в нужной форме. Через два дня – схватки на правую руку. Левой он бороться не может: осколком перебит локтевой нерв, стоит титановая пластина. В армрестлинге для инвалидов свои правила: нерабочую руку фиксируют бандажом, приматывают к туловищу. Борьба идёт корпусом, плечом, техникой. Нейромышечная память – вещь упрямая.
– Я с пятого класса этим занимаюсь, – объясняет он. – Тело помнит, но когда рука привязана к поясу, это совсем другая биомеханика. Нужно нарабатывать заново. А у меня первый опыт на таких соревнованиях был только в декабре – на ЦСКА. Тогда показалось несложно, в Орле другой уровень!
Но сложнее – значит, интереснее. В первом круге он выиграл у мастера спорта из Челябинска Дмитрия Хмелевского. Тот, опытный боец, поняв, что проигрывает, специально разорвал захват – хитрость, дающая шанс на перехват. Но на лямках, которыми стягивают кисти, мой собеседник оказался сильнее. Потом была схватка с Аметханом Абдурамановым.
– Он, кстати, сказал, что это его последний чемпионат России. Уходит на тренерскую работу в Симферополь. Я, когда на захвате почувствовал, что его кисть люфтит, сразу ударил в ту слабину. Надо было ещё коленом упереться в стойку, всем корпусом дожать. Но упёрся аппарат, который ногу фиксирует. Локоть сорвало. Судьи засчитали два срыва – проигрыш.
После официальной программы, как водится среди фанатов армрестлинга, начались неофициальные схватки. Те, кто уже знал друг друга годами, подходили к нему, новичку из Хабаровска, без федерации и званий, и предлагали «постоять».
– Я не могу отказаться, – признаётся он. – Мне интересно новую руку пощупать, опытом набраться, поделиться. Теперь, говорит, придётся восстанавливаться дней десять, не давать на руку нагрузок.
– Ничего, потерпим, – слегка улыбается спортсмен.
ОТ КАДЕТА ДО ЗАМПОЛИТА
Он кадровый офицер, хотя мама – преподаватель фортепиано высшей категории, а отец – музыкант-мультиинструменталист с абсолютным слухом. Военным был только дядя по матери – танкист, участник второй чеченской, награждён медалью «За отвагу».
– В детстве меня три раза пытались отдать в музыкальную школу по классу фортепиано, – смеётся он. – Я сбегал на лыжи, на плавание, на бокс. Только бы не заниматься музыкой. Хотя слух вроде есть.
Брат младший – тот вообще на гитаре и пианино играет – творческий человек. А я в кадетку пошёл. Сначала Омский кадетский корпус, потом Новосибирское высшее военно-командное училище.
Специальность – морально-психологическое обеспечение войск. То есть замполит.
Сейчас он в отдельной мотострелковой бригаде (той самой, что дислоцируется под Хабаровском) и служит всю жизнь. Начинал командиром взвода на БМП, потом был гранатомётный взвод, потом – командир разведроты.
– В 2015 году сформировали новый разведбатальон, мне предложили роту. Два с половиной года откомандовал. Один раз даже на московской проверке отстрелялся на отлично – единственный во всей бригаде, – говорит он без тени хвастовства, просто констатируя факт.
В разведке, объясняет, ценятся не только мышцы, но и голова. Наверное, поэтому он так много читает. Книги сопровождают его всюду. Перед вторым ранением, в апреле 2024-го, он как раз перечитывал что-то про Чечню. Запомнилась фраза: если едешь на колёсной технике, клади перед собой что-то массивное.
– Мы на «Урале» двигались на передний край. Я рюкзак на колени поставил – там броня, спальник, книги. Водитель рядом, старшина. Наехали на магнитную мину. Она сработала на массу металла.
Осколки веером пошли. Старшине глаз выбило, водитель даже не оглох – чудо. А меня рюкзак спас. Весь в железе был, нашпигованный. Потом ребята его нашли, выбросили, конечно. Но если б не он, даже бронежилет со вставками мог не спасти.
А первое ранение было под Киевом, 7 марта 2022-го. Тогда они держали деревню, обеспечивая проход колонн на Макаров. Артобстрел, он замешкался на полминуты – не успел забежать в подвал. 155-мм снаряд, тяжёлая контузия, осколок раздробил подвздошную кость. Очнулся уже в Беларуси, в Мозыре. Долгое восстановление, потом – снова строй.
– В 2022-м, после госпиталя, попал на учения «Восток-2022» в Приморье. А осенью, когда началась мобилизация, с первым же батальоном убыл на Херсон, потом на Запорожье. Там и пробыл до апреля 2024-го.
ПОЗИЦИОННАЯ ВОЙНА
Участок под Гуляй-Полем, где стоял их батальон, был относительно спокойным. Активных штурмов не вели – держали оборону. Артиллерия дуэлила, дроны соревновались в меткости, гонка вооружений шла полным ходом: у кого оптоволокно появилось, у кого батарейки лучше, у кого РЭБ хитрее.
– Нам с мобилизованными повезло, – говорит он. – Прислали, среди прочих, отряд из челябинских исправительных учреждений. Так скажем, штрафников. Мужики, которые пошли за амнистией. Обычно их отправляют на самые опасные участки. А мы за полгода потеряли только одного человека.
БМП в его батальоне использовали не по прямому назначению. Никто не возит пехоту на броне под обстрелы – это самоубийство. Машины стояли на закрытых огневых позициях и работали как артиллерия. Пехота бегала сама. Миномётная батарея – восьмидесятые и сто двадцатые – вкалывала круглосуточно.
– Танкистам я памятник готов поставить. Лично комбату «Лёну». Без них мы бы и в первый, и во второй раз не вытянули, – говорит он.
Сейчас Александр на больничном, восстанавливается после второго ранения. Живёт в доме офицерского состава, на четвёртом этаже. Лифта нет.
– Чтобы сбросить вес перед соревнованиями бегал по лестнице на костылях. Накину на себя пару курток – и вверх-вниз. Кровь кипит, пот градом, полкило долой. Нормальная тренировка.
Младший брат Александра, наоборот, в зоне СВО. В 2022-м, когда Александр лежал в госпитале в Бурденко, а потом долечивался в санатории под Солнечногорском, младший отпросился с работы в «Лукойле» и приехал в гости.
– Наслушался меня. Я ему всё рассказывал, что можно и что нельзя, подробности, на эмоциях. Он и сам, видимо, накрутился. А когда началась мобилизация, пошёл в военкомат и уехал со 108-й абхазской военной базы. Сначала был миномётчиком на Херсоне. Потом вспомнили, что в 2016–2018 годах служил у нас здесь, в Хабаровске, по контракту, и даже отучился в Коломне на оператора беспилотников. Теперь он командир взвода – внештатно, лейтенанта ещё не дали, но фактически руководит людьми. В подвале у него лаборатория: придумывают новые средства поражения, новые приёмы. Творчески подходят.
Голос у моего собеседника на секунду меняется, когда он говорит о брате.
– Он радовался, когда меня второй раз вывезли, что я не там. А я теперь не радуюсь, что он там. Вот так. Двое нас у мамы. Родители остались в Омске.
АНГЛИЙСКИЙ И ФОРРЕСТ ГАМП
– Я сколько себя помню, всегда что-то читаю. Иногда по несколько книг за раз, – говорит он. – Сейчас в гараже лежит недочитанная «Мужество» – три истории о строительстве Комсомольска-на-Амуре. В телефоне – электронная, лёгкое чтиво. И третья – на английском, адаптированный сценарий «Форреста Гампа». Уровень А2, простой язык. Обожаю этот фильм, вот и решил в оригинале прочитать.
Заодно язык не забываю.
Читать – это привычка с детства. Мама прививала, хотя сама, наверное, хотела привить другое. Но книжки про Матросова и Маресьева, фильмы про войну – это тоже мама.
– Наверное, поэтому не было мысли стать кем-то другим.
Сейчас, в 38 лет, он думает уже о поддержании формы. Тренер из Омска, заслуженный мастер спорта, скинул ему программу на флешке. Вставляет в телевизор, нажимает кнопку – и занимается. Коврик, спина, пресс, куча упражнений. Так после первого ранения восстанавливался, так и после второго.
– Жена, дети, конечно, переживают. Сыну одиннадцать, дочке шесть. Сын активно спортом интересуется, три года боевым самбо занимается и учится в кадетском классе гарнизонной общеобразовательной школы.
Он не любит пафосных слов. Про войну рассказывает скупо, цифрами. Про спорт – увлечённо, смакуя тактические нюансы. Говорит, что в армрестлинге, как и в разведке, важна голова.
Если бы не армия, пошёл бы в спорт профессионально? Он смеётся:
– Не знаю. Наверное, всё равно пришёл бы в армию. А армрестлинг – это просто любовь. Травмоопасная, глупая, но любовь. Надо быть фанатом, чтобы после схваток терпеть эту боль в руках и на следующий день снова лезть за стол.
Мария Герман.
Он показывает фотографию на телефоне – снимал кто-то из зрителей, в спешке, когда накал был такой, что, кажется, трещали сухожилия. На снимке двое мужчин за армрестлинговым столом. Один – Аметхан Абдураманов, чемпион России, заслуженный мастер спорта. С другой стороны – Александр Македон из Хабаровска. Его лицо искажено усилием, но в глазах азарт: он только что нашёл слабину в хвате легенды.
– Я раскрыл ему кисть, – говорит он, и в голосе до сих пор слышится это «чуть-чуть». – На фотографии видно: кисть чемпиона поехала. Не хватило опыта дожать. Обидно, конечно. Но он потом в лифте подошёл, сказал: «Молодец». И несколько советов дал. Главный – не бороться за кулисами после официальных схваток. Там фанаты друг другу руки отрывают просто так, для удовольствия.
Перед началом Александр с 3-м спортивным разрядом скептически изучал стартовые списки: сплошь мастера спорта и международники.
– Уровень бешеный. Смотрю: «Ну, попробуем».
НУ, ПОПРОБУЕМ
«Попробовать» в его случае означало сначала сбросить шесть килограммов. После новогодних праздников он весил 91. Регламент предлагал две категории: до 85 и свыше. Разница колоссальная: если ты весишь 86, то будешь бороться с теми, кто под 120. А если уходишь вниз, до 85, – твои соперники могут быть и 70-килограммовыми, жилистыми и поджарыми.
– Похудел правильно, успел восстановиться, – комментирует он процесс тоном человека, привыкшего выполнять задачи в условиях жёсткого дедлайна. – Ребята помогли местные, из Хабаровска: Денис Гуликов, Егор Смирнов – мастера спорта. Подсказали по весогонке, по питанию, по выходу из режима. Это целая наука.
На взвешивание он пришёл в нужной форме. Через два дня – схватки на правую руку. Левой он бороться не может: осколком перебит локтевой нерв, стоит титановая пластина. В армрестлинге для инвалидов свои правила: нерабочую руку фиксируют бандажом, приматывают к туловищу. Борьба идёт корпусом, плечом, техникой. Нейромышечная память – вещь упрямая.
– Я с пятого класса этим занимаюсь, – объясняет он. – Тело помнит, но когда рука привязана к поясу, это совсем другая биомеханика. Нужно нарабатывать заново. А у меня первый опыт на таких соревнованиях был только в декабре – на ЦСКА. Тогда показалось несложно, в Орле другой уровень!
Но сложнее – значит, интереснее. В первом круге он выиграл у мастера спорта из Челябинска Дмитрия Хмелевского. Тот, опытный боец, поняв, что проигрывает, специально разорвал захват – хитрость, дающая шанс на перехват. Но на лямках, которыми стягивают кисти, мой собеседник оказался сильнее. Потом была схватка с Аметханом Абдурамановым.
– Он, кстати, сказал, что это его последний чемпионат России. Уходит на тренерскую работу в Симферополь. Я, когда на захвате почувствовал, что его кисть люфтит, сразу ударил в ту слабину. Надо было ещё коленом упереться в стойку, всем корпусом дожать. Но упёрся аппарат, который ногу фиксирует. Локоть сорвало. Судьи засчитали два срыва – проигрыш.
После официальной программы, как водится среди фанатов армрестлинга, начались неофициальные схватки. Те, кто уже знал друг друга годами, подходили к нему, новичку из Хабаровска, без федерации и званий, и предлагали «постоять».
– Я не могу отказаться, – признаётся он. – Мне интересно новую руку пощупать, опытом набраться, поделиться. Теперь, говорит, придётся восстанавливаться дней десять, не давать на руку нагрузок.
– Ничего, потерпим, – слегка улыбается спортсмен.
ОТ КАДЕТА ДО ЗАМПОЛИТА
Он кадровый офицер, хотя мама – преподаватель фортепиано высшей категории, а отец – музыкант-мультиинструменталист с абсолютным слухом. Военным был только дядя по матери – танкист, участник второй чеченской, награждён медалью «За отвагу».
– В детстве меня три раза пытались отдать в музыкальную школу по классу фортепиано, – смеётся он. – Я сбегал на лыжи, на плавание, на бокс. Только бы не заниматься музыкой. Хотя слух вроде есть.
Брат младший – тот вообще на гитаре и пианино играет – творческий человек. А я в кадетку пошёл. Сначала Омский кадетский корпус, потом Новосибирское высшее военно-командное училище.
Специальность – морально-психологическое обеспечение войск. То есть замполит.
Сейчас он в отдельной мотострелковой бригаде (той самой, что дислоцируется под Хабаровском) и служит всю жизнь. Начинал командиром взвода на БМП, потом был гранатомётный взвод, потом – командир разведроты.
– В 2015 году сформировали новый разведбатальон, мне предложили роту. Два с половиной года откомандовал. Один раз даже на московской проверке отстрелялся на отлично – единственный во всей бригаде, – говорит он без тени хвастовства, просто констатируя факт.
В разведке, объясняет, ценятся не только мышцы, но и голова. Наверное, поэтому он так много читает. Книги сопровождают его всюду. Перед вторым ранением, в апреле 2024-го, он как раз перечитывал что-то про Чечню. Запомнилась фраза: если едешь на колёсной технике, клади перед собой что-то массивное.
– Мы на «Урале» двигались на передний край. Я рюкзак на колени поставил – там броня, спальник, книги. Водитель рядом, старшина. Наехали на магнитную мину. Она сработала на массу металла.
Осколки веером пошли. Старшине глаз выбило, водитель даже не оглох – чудо. А меня рюкзак спас. Весь в железе был, нашпигованный. Потом ребята его нашли, выбросили, конечно. Но если б не он, даже бронежилет со вставками мог не спасти.
А первое ранение было под Киевом, 7 марта 2022-го. Тогда они держали деревню, обеспечивая проход колонн на Макаров. Артобстрел, он замешкался на полминуты – не успел забежать в подвал. 155-мм снаряд, тяжёлая контузия, осколок раздробил подвздошную кость. Очнулся уже в Беларуси, в Мозыре. Долгое восстановление, потом – снова строй.
– В 2022-м, после госпиталя, попал на учения «Восток-2022» в Приморье. А осенью, когда началась мобилизация, с первым же батальоном убыл на Херсон, потом на Запорожье. Там и пробыл до апреля 2024-го.
ПОЗИЦИОННАЯ ВОЙНА
Участок под Гуляй-Полем, где стоял их батальон, был относительно спокойным. Активных штурмов не вели – держали оборону. Артиллерия дуэлила, дроны соревновались в меткости, гонка вооружений шла полным ходом: у кого оптоволокно появилось, у кого батарейки лучше, у кого РЭБ хитрее.
– Нам с мобилизованными повезло, – говорит он. – Прислали, среди прочих, отряд из челябинских исправительных учреждений. Так скажем, штрафников. Мужики, которые пошли за амнистией. Обычно их отправляют на самые опасные участки. А мы за полгода потеряли только одного человека.
БМП в его батальоне использовали не по прямому назначению. Никто не возит пехоту на броне под обстрелы – это самоубийство. Машины стояли на закрытых огневых позициях и работали как артиллерия. Пехота бегала сама. Миномётная батарея – восьмидесятые и сто двадцатые – вкалывала круглосуточно.
– Танкистам я памятник готов поставить. Лично комбату «Лёну». Без них мы бы и в первый, и во второй раз не вытянули, – говорит он.
Сейчас Александр на больничном, восстанавливается после второго ранения. Живёт в доме офицерского состава, на четвёртом этаже. Лифта нет.
– Чтобы сбросить вес перед соревнованиями бегал по лестнице на костылях. Накину на себя пару курток – и вверх-вниз. Кровь кипит, пот градом, полкило долой. Нормальная тренировка.
Младший брат Александра, наоборот, в зоне СВО. В 2022-м, когда Александр лежал в госпитале в Бурденко, а потом долечивался в санатории под Солнечногорском, младший отпросился с работы в «Лукойле» и приехал в гости.
– Наслушался меня. Я ему всё рассказывал, что можно и что нельзя, подробности, на эмоциях. Он и сам, видимо, накрутился. А когда началась мобилизация, пошёл в военкомат и уехал со 108-й абхазской военной базы. Сначала был миномётчиком на Херсоне. Потом вспомнили, что в 2016–2018 годах служил у нас здесь, в Хабаровске, по контракту, и даже отучился в Коломне на оператора беспилотников. Теперь он командир взвода – внештатно, лейтенанта ещё не дали, но фактически руководит людьми. В подвале у него лаборатория: придумывают новые средства поражения, новые приёмы. Творчески подходят.
Голос у моего собеседника на секунду меняется, когда он говорит о брате.
– Он радовался, когда меня второй раз вывезли, что я не там. А я теперь не радуюсь, что он там. Вот так. Двое нас у мамы. Родители остались в Омске.
АНГЛИЙСКИЙ И ФОРРЕСТ ГАМП
– Я сколько себя помню, всегда что-то читаю. Иногда по несколько книг за раз, – говорит он. – Сейчас в гараже лежит недочитанная «Мужество» – три истории о строительстве Комсомольска-на-Амуре. В телефоне – электронная, лёгкое чтиво. И третья – на английском, адаптированный сценарий «Форреста Гампа». Уровень А2, простой язык. Обожаю этот фильм, вот и решил в оригинале прочитать.
Заодно язык не забываю.
Читать – это привычка с детства. Мама прививала, хотя сама, наверное, хотела привить другое. Но книжки про Матросова и Маресьева, фильмы про войну – это тоже мама.
– Наверное, поэтому не было мысли стать кем-то другим.
Сейчас, в 38 лет, он думает уже о поддержании формы. Тренер из Омска, заслуженный мастер спорта, скинул ему программу на флешке. Вставляет в телевизор, нажимает кнопку – и занимается. Коврик, спина, пресс, куча упражнений. Так после первого ранения восстанавливался, так и после второго.
– Жена, дети, конечно, переживают. Сыну одиннадцать, дочке шесть. Сын активно спортом интересуется, три года боевым самбо занимается и учится в кадетском классе гарнизонной общеобразовательной школы.
Он не любит пафосных слов. Про войну рассказывает скупо, цифрами. Про спорт – увлечённо, смакуя тактические нюансы. Говорит, что в армрестлинге, как и в разведке, важна голова.
Если бы не армия, пошёл бы в спорт профессионально? Он смеётся:
– Не знаю. Наверное, всё равно пришёл бы в армию. А армрестлинг – это просто любовь. Травмоопасная, глупая, но любовь. Надо быть фанатом, чтобы после схваток терпеть эту боль в руках и на следующий день снова лезть за стол.
Мария Герман.