Любимым присловьем Анны Васильевны Капитановой были эти рубцовские строки. Чем она знаменита? Тем, что была последней хранительницей шурановского сада в Хабаровске. В земной биографии этой поистине великой женщины, на ее скромной могиле скромная надпись: 1927.30.12. - 2016.18.02.
Сейчас много такого хорошего, о котором мы не знаем, не говорим, не пишем. Время самое подходящее, чтобы замечать и беречь все светлое, чистое и благородное. И нет, наверное, никакого «благодарного человечества», а есть только ты и твоя благодарность.
Ведь именно память обо всех встреченных нами добрых людях - тот несгораемый запас души, который позволяет надеяться на такие встречи в будущем.
Поведать о пережитом кому-то очень близкому - одна из самых редких сегодня радостей. Все заняты, а когда не заняты - уши в наушниках, взгляды на мониторах, руки на клавиатурах, а душа, где же она?
Анна Васильевна Капитанова родилась в поселке Гора Брянской области. В Кемеровской области окончила среднюю школу. Работала в детском доме, школьной библиотеке, заведующей детским садом.
В саду П. Г. Шуранова с 1958 года стала единственной его защитницей. Устроилась сюда разнорабочей, здесь прошла ее жизнь, наполненная радостями и трудами.
Никто не верил, что в этом саду могут расти яблоки и груши. Пессимисты утверждали, что изменчиво мимолетна «полоса тепла», не успеют распуститься, расцвести растения, без которых саду не обрести красоты и разнообразия. А если успеют, говорили оптимисты, то стоит ли затрачивать колоссальные усилия в борьбе с суровым климатом, чтобы создать нечто, живущее два с половиной - три месяца в году, а остальное время остающееся «вещью в себе», требующей от окружающих самых активных действий по поддержанию запасов жизни.
А создать сад было важно: от этого зависело, быть или не быть Хабаровску с фруктами. Нужен был сад, стягивающий к себе весь город.
И нашелся человек, который парк этот создал, - Петр Григорьевич Шуранов, чьим заветам Анна Капитанова была верна.
Раньше, до сада, Анна Капитанова работала в геологических партиях, искала уран в высокогорных районах Крайнего Севера.
Вместе с елью, сосной она поднималась к облакам. Сад заменил ей небо. То, казалось бы, невозможное, что она совершила, состояло, в сущности, из обыкновенных возможностей: она ложилась за полночь и поднималась в шесть, собирала семена и черенки, не расставалась с лопатой и тяпкой, строила теплицы. Она доставляла в сад хорошо унавоженную землю и добывала редкие семена цветов.
Я был в саду весной, когда парк оттаивал, и видел Анну Васильевну ежедневно за делом. Вот она распаковывает ящик с рассадой, вот, после нежданных холодов, погружает руки в оживающую землю.
Сад трудно рос, пробивался сквозь почву, отыскивая корнями влагу. И она трудно жила, так и не научившись расставаться с лопатой.
Решая: быть саду, Анна Капитанова ответила на вопрос о смысле жизни. По сути она была подвижницей. Подвиг в старину означал на Руси: движение, стремление, путь. С течением веков это определение начало наполняться стремлением к общему благу, к доблести, к заслуженной славе, к совершенству. И не просто стремление, а трудный путь, на котором есть и тяжкие испытания, и жертвы.
Анна Васильевна была счастлива, когда высаженные ее руками саженцы каждую весну цвели и давали плоды.
Однажды мы пробирались с ней по заросшему бурьяном саду.
- Вот видите грушу. Ее посадил сам Петр Григорьевич. А вот его ранетка…
Голос ее пресекся. Могила знаменитого садовода была осквернена вандалами.
«Сыночек, - посмотрела она на меня с тем «капитановским» выражением, когда не поймешь: смеется или плачет, - не стесняйтесь быть людьми».
Ветки, подпертые рогатинами, свисали от тяжести яблок. Да таких, что косточки внутри просвечивались. И грушевые деревья были обвешаны увесистыми дулями.
Ей было знакомо здесь каждое дерево. Каждый ягодный куст. Сад, который был разбит на улице Запарина, прозванный в народе «шурановским», хабаровчане называли «капитановским».
- Через мои руки прошел миллион саженцев груш! - призналась однажды Анна Васильевна.
Она всегда восхищалась тем, что держит в руках будущее дерево с шумящей листвой.
Все заключалось в таком маленьком коричневом семечке: ствол с морщинистой корой, ветви и листья, и осыпающиеся лепестки, и завязи, и груши, в которых снова такие же семечки, и в каждом снова - плоды.
Деревья росли и менялись. И сколько бы она ни наблюдала, ее всегда изумляло чудо превращения черенка в дерево.
Бесконечный ряд деревьев, уходящий за пределы ее жизни.
Менялась она сама, становясь, как дерево, мудрее. Ведь растет человек до самой смерти. Она изменялась каждый день и была благодарна каждой морщинке, которая была на ее лице. Она была благодарна саду, который дал ей самый драгоценный плод, работу многих лет, зим, весен, осеней, восходов и закатов.
Она, кстати, замечательно молчала. Сейчас мы как-то разучились внимать собеседнику, молча его слушать. Похоже, мы навсегда потеряли это счастье - слушать и слышать друг друга. Слушать, не вертя в руках телефон, не досадуя на собеседника, - мол, отнимаешь драгоценное время, - а собеседуя мыслью, заботой…
Когда сад стал чахнуть, а деревья стали сноситься бульдозером, Анна Капитанова дошла до губернатора.
Говорят, разговор состоялся нелицеприятный. Анна Васильевна, не сдержавшись, от возмущения громко стукнула по губернаторскому столу и - была услышана.
Рассказала она мне о том, как вдова Шуранова Ефросинья Кузьминична подарила ей иконку Божьей Матери.
- Я ж не верующая…
- Время придет - поверишь. Береги сад, он всех облагородит, - услышала от нее.
Десять лет она делила свою пенсию: это мне, а это на сад. Пополам чаще всего не получалось - на латания дыр, уход за могилой Шуранова, собак, которых Анна Васильевна кормила, уходило больше. А когда неугомонную Капитанову уволили, она приходила в сад тайком.
Завет Ефросиньи Кузьминичны она выполнила.
Когда заново открыли памятник Петру Шуранову, она была счастлива.
Последний раз, когда мне пришлось брать у нее интервью к очередному юбилею, она взяла телефонную трубку, у нее был бодрый голос:
- Берегите сад.
С чем я уходил от Анны Васильевны? Нет, я не о диктофонной записи, а о том, что я уносил в душе. Было ощущение, что ухожу от родного человека. И еще навсегда осталось чувство радости от соприкосновения с чем-то очень высоким и чистым.
После нее осталось многое. Остался сад. Что внутренне руководит людьми, которые что-то дарят? Самым общим ответом будет: желание пережить чужую радость как собственную. Есть много людей, которые ее помнят и любят такой, какой она была в своем саду, - великой труженицей.
По сути она была почетным гражданином своего сада. У нее есть ученики, которые приходят в сад. Среди них - Сергей Николаевич Фомин, известный в крае эколог, племянник А. В. Капитановой, который чтит ее светлую память.