Немного жаль, но мое с Тевелевичем многолетнее джентльменское соглашение - никогда, ни строчки о нем в газете - придется нарушить. Кто же еще попробует сделать первый (надеюсь, пока) в жизни этого человека его публичный портрет? Тем более, что для этого есть повод: сегодня Виктору Михайловичу 55 лет.

Конечно, было бы логичнее написать еще пять лет назад, к дате более круглой. Но кроме логики должен быть момент истины. А тогда, как раз накануне, губернатор перетащил его из Хабаровской мэрии в вице-губернаторы. Написать - не проблема, но Тевелевич меня бы не понял. В самом-самом начале вице-губернаторства я сделала крохотную заметульку о первом его визите в столицу в новом качестве и первых «пробитых» для края деньгах. Тогда же впервые увидела сдержанный, но истинный гнев Тевелевича: «Это не на пользу!».

Конечно, можно было писать о нем в бытность мэром Хабаровска. Но это длилось всего два года - злых, серых, тяжелых. Пустые полки, потухшие взгляды, пикеты на улицах из-за воды, из-за тепла - люди меня бы не поняли.

Тем более нельзя было писать о Тевелевиче еще раньше, в бытность его директором завода «Сплав», хотя было достаточно и дел, и времени. Но предприятие числилось в списке закрытых. Даже вручение ему в те еще годы ордена Дружбы народов (за очень важное «изделие») происходило в Комсомольске, при «закрытых дверях», в окружении кэгэбэшников и даже без традиционной рюмки. Кстати, и до сих пор очень мало кто знает об ордене, хотя известно, что он - «Заслуженный машиностроитель». Такой человек Тевелевич - закрытый, смолоду и до сих пор. Когда его из инженеров перевели директорствовать, семья не знала об этом несколько месяцев...

Когда он стал мэром, я нечаянно услышала фразу об этой недоступности и неприступности. Ну, что ж - будем «брать». Целый год пришлось обхаживать мэра и мэрию, чтоб появилось некоторое взаимное доверие. И камень не бывает без трещинок. Слабость Тевелевича - синдром «старшего брата», стремление покровительствовать, помогать, защищать, учить. Странно бывает слышать, когда Виктор Михайлович называет Сереженькой директора завода. Странно бывает видеть редкую радость в его огромных, обычно грустных глазах. И вовсе не странно внимание к собеседнику, точные и заинтересованные его вопросы, четкое мнение. Понятна стала узость круга (все время - только работе), связей (только для дела), скупости слов (болтунам дорога заказана). Идея для всех у него одна - «Как дела?». Одна-единственная эмоция - вопросительно-утвердительная: «Пошло? Хорошо. Ты держись - я помогу», - она тоже про дела. При любых «сюрпризах» в работе завидная неспешность, спокойная мудрость, солидная уверенность, самостоятельность и основательность. Глыба. Каменная шершавая глыба.

Возможно, к месту заметить, что многие замы нашего губернатора являют собой фигуры заметные, своеобразные, колоритные, сильные. Не единожды слышала зависть по этому поводу от сахалинцев и приморчан. А мы привыкли, нам кажется - так и надо, и даже бы лучше желательно. Чуть что - «Куда власть смотрит?». А ведь и впрямь - куда? Вот хотя бы Виктор Михайлович?

Он сел в кресло мэра в тот страшный год, когда город зверел от стужи, когда отключали воду и свет, когда не хватало газа. Были буржуйки в квартирах, костры во дворах, даже военные полевые кухни. Я помню его рассказ той поры о семье, где младенца держали в ванночке с теплой водой, поскольку нагреть даже одну комнату не было никакой возможности. Он сам это видел.

Но люди были в большой обиде: почему мэр молчит, на прием к нему не пробиться, на встречи не ходит, не объяснит, не обещает? Что он за человек?

Потом был год «грязного города», перерезанного строительством теплотрасс, развороченного от центра и до окраин. А вскоре губернатор забрал его к себе в заместители. У многих тогда был вопрос: зачем же Тевелевич пришел во власть?

Зачем - знал Ишаев. Это он «испортил» ему карьеру хозяйственника и навязал другую судьбу. Вырвал с корнями, с треском, жестко. Трясло тогда не только город, а весь край. Нечем было кормить людей - ни мяса, ни масла, запаса хлеба на три дня. Голодный скот на комплексах. Останавливающиеся заводы. Этот «маленький дурдом» надо было остановить. Виктор Михайлович пытался сопротивляться, посерел лицом и, как скажет потом его мать, вляпался. Почти одновременно Ишаев забрал к себе комсомольского мэра Юрия Федоровича Матвеева. По той же самой причине: в твоем городе тепло - надо, чтобы было тепло в крае. Но это уже безболезненно - Матвеев просто переходил в коридор власти повыше.

Кстати, о власти, о ее месте тогда в государстве. С уходом последних председателей исполкомов ушла система исполнительской власти - четкая, стабильная, без инфляции. В отличие от сдававших дела предшественников, Панченко сдавать Тевелевичу было нечего. По сути, он пришел на пустырь, называемый по-новому администрацией. И, видимо, все-таки был выбор. Создавать новый орган, другую систему управления городом (чем потом активно займется второй мэр - Филиппов). Или впрягаться прямо в его хозяйство. Народ это не волновало и никогда волновать не будет - выбор руля. Но жизнь от руля все же зависит.

Город «вырвали» из кризиса за два года. В памяти Матвеева, Тевелевича и его замов - Петрова, Барковского надолго останутся штормовые и штурмовые подстанции, теплотрассы, закольцовка и прочие характерные вехи. Тихий ужас организации работ сразу семидесяти предприятий - таких объемов реконструкции и строительства город не знал никогда. Риск перекрытия самых главных транспортных улиц - разрыть центр под любыми предлогами избегали все прежние властители. Еще тогда говорили, что легче сделать теплотрассу до Бикина, чем в Хабаровске. Беда была не в том, чтобы разрыть, а чтобы зарыть. Обещанные миллионы стремительная инфляция обращала в никем не обещанные миллиарды. Теперь губернатор, наверное, уже подзабыл, как учился их «выбивать» в столице. Он помнит только глобальное: была принята и начала выполняться совершенно иная концепция развития хабаровской энергетики. А люди, забыв про буржуйки, даже не поняли в этом роли местной власти и ее рулевых.

Сейчас же, оглядываясь, можно отметить, что тогда наша власть сделала крутой идеологический поворот. От лозунга (помните?) «Все для народа!» к вопросам: «А что именно? И за какой срок?».

Тевелевич тогда, строя планы дальнейшей работы, поставил себе задачу сделать Хабаровск нормальным городом для нормальной жизни. Следующим глобальным объектом должна была стать вода. Уже собирались умы, ученые и практики, информация и идеи, но...

Но в предпоследний день декабря его вызвал Ишаев и сказал: «Через три дня выходишь на должность заместителя главы края - заниматься промышленностью». Тевелевич опять изменился в лице. Ему не льстила карьера...

Мне рассказывали, как он тяжело уходил (прикипел!) и как с ним прощались. Года два периодически я сталкивалась в его кабинете с ходоками из мэрии - он с какой-то братской заботой следил за городскими делами, стремился быть в курсе. Иногда прорывались короткие фразы: «Вернулся бы... Но, не через выборы».

Сразу же после первых командировок ходили разговоры, что губернатор забрал Тевелевича именно для этого и за его высокие столичные связи с бывшими однокурсниками, с коллегами-оборонщиками. Часть правды в этом была. Но надо знать губернатора, его чистейшей воды прагматизм. Долго и мучительно перебирая, Ишаев к тому времени поменял уже двух замов по промышленности. Пошла пробуксовка сразу в лесном, рыбном, особенно в оборонном комплексе. Нужен был не «пожарник», не «соловей», а человек обстоятельный и разумный, умеющий «расшивать» сложные ситуации. Который был бы к тому же принят в Москве, знал ее коридоры, как по ним ходить, куда открывать двери и что решать. Который не сорвется в пику, даже воюя со столичными чиновниками, не оттолкнет их от края, не уронит его авторитет, не предаст интересы края.

Многим тогда казалось, что Тевелевич губернатору не подходит. Слишком разные темпераменты. Один скор, решителен, даже порой горяч. Второй - медлительный и невозмутимый. И оба самолюбивые, упрямые, самостоятельные. «Черной кошки» не миновать.

Кто знает Тевелевича, не даст соврать - он не загорается, не горячится, он не умеет быстро и жестко брать старт и долго держать темп. Он все делает медленно. Слушает многих, подолгу расспрашивает, просит предложения, сам больше молчит, не навязывает своего мнения. Долго думает. И лишь выкурив ведра два сигарет, приходит к решению, как можно «взять» проблему основательно и взвешенно. Причем никогда не берется за все сразу. У человека одна голова, и часов в сутках всего двадцать четыре - физический ресурс ограничен. Как выбрать главное и тонко почувствовать, где требуется именно его участие? Как не распылиться, не превратиться в сигнальный звонок?

Наверно, Ишаеву повезло на своих заместителей - Матвеева, Тевелевича, Апанасенко, Громову и Кацубу, а также других. Возможно, им повезло с губернатором. Трудно сказать, есть ли это команда - единая, дружная? Скорее, это блок компетентных и сильных управленцев с развитым чувством долга. И как хорошие управленцы они согласовывают единую позицию, определяют основные пути и подходы, а потом расходятся на «самостоятельный баланс». Но при этом умеют и в одной лодке плавать, и не чуждаться взаимозаменяемости, подчиненные общей цели.

Чем дальше, тем больше становился Тевелевич вроде бы как гостем в своем кабинете. Сначала больше мотался в командировках по краю. Когда надо было вытащить из болота базу океанического рыболовства и создать Востокрыбпром, они с Громовой «сидели» в Совгавани. Потом встал вопрос реорганизации лесного комплекса - и появилось государственное предприятие Хабаровскглавлес. А еще есть транспорт, связь, природные ресурсы, оборонка. Можно до бесконечности ездить «на места» и вместе с директорами размазывать слезы. Но экономика нашего края так завязана и тем более сейчас, что главные тяговые вопросы решаются не на заводах. Надо ездить туда и к тем, кто их решает: в министерства, в правительство. И немудрено, что наши вице-губернаторы больше пропадают в столице.

Работа эта не видная большинству, неблагодарная и незавидная. Даже не всем заместителям губернатора по плечу. У столичных чиновников свои интересы, у наших - свои. Убеждать меняющихся вице-премьеров и министров - нужен уровень и компетенция даже повыше, чем у них. Москва нынче просьбам не внемлет. Идет борьба по большому счету: по приграничным территориям, против акционирования авиационного завода, разъединения авиаотряда, за право распределения рыбных ресурсов, чтобы Дальлеспром не забрали в управление Рослеспрома, чтобы отношения с оборонными предприятиями не строились без учета мнения края. Давление колоссальное! Столичные хитрецы высокого ранга раз за разом пытаются для начала вбить клин между Тевелевичем и Ишаевым - не получается. Не говоря уже о том, что Тевелевича не раз предупреждали о физическом устранении - и слежка была, и выстрелы...

Смотришь по телевизору: президент встретился с министром - это работа. А сколько раз Тевелевич, не говоря о других замах, встречался с вице-премьерами, с министрами? А это работа «почище»! Он же ни разу не приезжает оттуда, не решив вопроса. Вроде бы сами по себе приходят в край лимиты, квоты, деньги. Нет ни одной копеечки ни на одном оборонном предприятии, чтобы Тевелевич не приложил к ним руку, дабы заводы их получили. Директора это знают. А люди? Вроде бы сам по себе строится мост. Как будто сам по себе, «с неба» упал контракт на поставку самолетов в Китай. Это чисто его заслуга двухлетней «ходьбы», цену которой еще предстоит почувствовать.

А «черная кошка», бывало, что пробегала. Было бы абсолютно смешно, если бы Тевелевич ждал особенной благосклонности от губернатора или же губернатор вдруг сделал его любимчиком. Это из области невозможного.

А возможное, даже реальное - это еще нерешенные вопросы, которые Ишаев, как губернатор, жестко зовет промахами. Их много. В мостовом переходе через Амур не выделена доля края. Мало имеем краевой собственности в лесном, в авиационном комплексе. Не реорганизован авиатранспорт, и т. д. На таких совещаниях Ишаев бывает не просто сердит, даже зол. Но он никогда не скажет, что это не их вина - его заместителей, а беда государственная. Он просто обязан требовать жестко, бескомпромиссно, беспощадно. Чтобы не расслаблялись. И хотя жизнь их потерла вместе и притерла давно, они, понимая все-все, берут эту вину на себя.

Есть коварный вопрос: не тесно ли Тевелевичу в своем кресле? Есть взвешенный ответ: тесно - и ему, и Матвееву. Переросли они - и давно! - свои ответственные должности. Ишаев не кривит душой, когда говорит, что они посильнее некоторых российских губернаторов и даже министров. И с этим трудно не согласиться, даже и без оценки Ишаева. Неужто не предлагалось Тевелевичу уйти из края - подняться повыше, заняться большим? Нет проблем! Предлагалось и предлагается. Но он же мудрый, взвешенный и осторожный. Во-первых, еще полсотни проблем не решено. Во-вторых, не оставит семью: сын, дочь, внуки - девять человек в столицу не увезешь. В-третьих, зачем ему быть фанерой над Парижем? Есть и четвертое, и десятое. И изначальное - не карьерист. Он просто труженик - большой, как глыба, как танк. Не всем понятный, не всем удобный и уже тем более не всем приятный. Какой есть.

Раиса ЦЕЛОБАНОВА.