11.06.26 09:47
Евгений Стриков успел налетать 50 часов на Як-18Т, сделать три парашютных прыжка, а потом разочароваться в военной карьере. Ушёл в стройбат, а попал в разведроту – и в 2008-м уже был под Цхинвалом. Потом мирная жизнь – строил «Северный поток» и «Силу Сибири», работал в Сербии, руководил участком на магистральных газопроводах. В 2023-м Евгений Стриков получил повестку, стал командиром взвода снайперов.Евгений родился в Амурске Хабаровского края. В 1990-м семья переехала в посёлок Ягодный Комсомольского района. Таёжный край, маленький посёлок, где будущий снайпер провёл детство и отучился до девятого класса.
Дальше – поворот, определивший следующее десятилетие. Дядя Евгения, полковник, лётчик-испытатель, служил в Монино (посёлок в Щёлковском районе Московской области). Именно там располагалась Московская областная школа-интернат с первоначальной лётной подготовкой.
– Мне 15 лет, я в деревне вырос, где 2000 населения. Приезжают родные и говорят: «Будешь лётчиком?» Конечно, глаза загорелись. Поехали, – вспоминает Евгений.
Он поступил, отучился в интернате 11-й класс. За это время налетал 50 часов на Як-18Т – учебно-тренировочном самолёте. И совершил три прыжка с парашютом.
После школы – Краснодарское высшее военное авиационное училище лётчиков. Принял присягу. Отучился первый курс. И… ушёл.
– Потому что поменялись взгляды вообще в целом на жизнь.
Он отчислился из училища, но присягу уже принял. Статус военнообязанного никуда не делся. Оставшийся срок службы нужно было дослужить – теперь уже в войсках.
Так он попал в войсковую часть в городе Камышин Волгоградской области. В разведывательную роту пулемётчиком-наводчиком. Её же направили в 2008 году на вооружённый конфликт с Грузией на Северном Кавказе.
– Мы заходили в Цхинвал, выводили миротворцев, – краток Евгений.
За тот конфликт у него две награды: «За принуждение к миру» и «За службу на Северном Кавказе».
Демобилизовавшись, он вернулся домой и устроился в организацию по строительству магистральных газопроводов.
Начал с разнорабочего. Потом стал сварщиком. Потом – мастером, среднее руководящее звено. Затем – начальником участка. В подчинении – до 400 человек.
Объездил с газопроводами полстраны: Сахалин, Когалым, Анапа, Амурская область. Строил «Северный поток», «Силу Сибири», восточный и западный коридоры «Южного потока». Затем уехал в Республику Сербия. Там тоже строил газопровод.
В Большом Камне (Приморский край) работал в структурах «Газпрома» и «Трансгаз Томска».
А потом – отпуск. Домой, в Хабаровск.
И повестка.
ЮЖНОДОНЕЦКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ
Евгений пришёл в воинскую часть – полностью мобилизованную, созданную с нуля.
– У меня идея была: никуда не лезть, быть простым солдатиком, не высовываться. А когда пришёл, увидел, не смог сдержаться.
Он начал брать инициативу на себя. Набирал людей. Тренировал. Дисциплинировал. Его назначили командиром взвода снайперов.
– Контингент был очень разный по жизни, по профессии. Ни у кого нормального опыта не было. Ну, кто-то охотник, с гладкостволом бегал. Кто-то когда-то служил. А по большинству – никто ничем не владел. Я сам отбирал пацанов. Хотя бы с опытом – охотник или служил в подобных подразделениях.
На южнодонецком направлении он работал снайпером с крупнокалиберной винтовкой СВКМ (калибр 12,7 мм). Поражал цели. Руководил группой.
Есть эпизоды, которые он запомнил навсегда.
– Была задача погасить пулемётное гнездо противника. Обозначили квадрат. Со своей парой выдвинулись. Ночью ночевали под открытым небом – холодно было. Утром, в пять часов, вышел на позицию, – вспоминает Евгений.
Пять часов он лежал неподвижно. Сверху летали вражеские беспилотники-коптеры. Каждый пролёт – неизвестность: заметили или нет? Сейчас сбросят или просто ищут?
– Вот эта неопределённость – очень сильный психологический момент.
Пулемётное гнездо молчало – огонь никто не вёл. Зато из окопа появилась лопата красного цвета. С пожарного щита, видимо, была стырена.
Два солдата противника – по пояс раздетые, спокойные, копали окоп. Ничего не подозревали.
– Я долго на них смотрел. Выбирал – кто из них пулемётчик? Старый или молодой? Думаю: старый уже пожил, у него наверняка дети, внуки. А молодой – может, ещё поживёт, если повезёт.
Он принял решение. Выстрел.
– Увидел входное отверстие в груди. Сзади – фонтан внутренностей. И крик его напарника.
После этого по позиции Евгения отработали и АГС (автоматический гранатомёт станковый), и миномёты. Пришлось быстро-быстро ретироваться.
ЭВАКУАЦИЯ
ПОД МИНОМЁТОМ
14 октября 2023 года. Опорный пункт противника.
– Зашли ночью. Взяли пленных. Семеро человек. Они не поняли, что произошло – мы ползли очень скрытно. Наблюдателей сняли бесшумными винтовками. Пару человек, которые вышли покурить, приговорили. Трое спали – разбудили.
Пленных вывели. Командование сказало: зайди ещё раз – заведи группу разведчиков-сапёров, чтобы разминировали.
– Отправили меня туда, потому что я уже там был. Мол, заведи и потом иди – отдыхай.
Он взял группу, завёл сапёров в опорник по окопу. Уже было светло. Шли по окопу, чтобы не рассекретить себя.
– Я один раз прошёл по этой линии. Вчетвером прошли. Второй раз – не простила.
Он наступил на противопехотную мину. Сапёр не доглядел.
– Оторвало ногу. Я посредине лежу. Группе закрепления сказал: «Меня ждать». Посмотрел на себя, затянулся и пополз к своим.
Приполз. Его погрузили на носилки. И начали эвакуировать.
– Нас спалили. Начали жёстко обстреливать из миномёта, из 20-го, с кассет, с АГС – со всего. Без жертв обошлось, никого больше не ранило. Меня вывезли.
За этот бой Евгений награждён государственной медалью «За храбрость».
Реабилитация – в Москве, в госпитале имени Бурденко.
ПАДАТЬ, ЧТОБЫ ПОДНЯТЬСЯ
Вернувшись в Хабаровск, Евгений не замкнулся. Пришёл в адаптивный спорт.
Начал с пауэрлифтинга, плюс стрельба из классического лука и сноуборд.
Как попал на сноуборд? В Фонде «Защитники Отечества» кто-то из девушек спросил: «Хочешь попробовать?» Ответил: «Давай».
– У меня гештальт был. Когда-то на двух ногах пробовал встать на сноуборд – не получилось, весь отбился. А тут решил: может, так пойдёт?
Первую тренировку пришёл один. На вторую пригласил товарища. Инструктор, говорит, был с круглыми глазами: «Вы серьёзно – без одной ноги научиться ездить?» Ну, давай попробуем!
Он использовал обычный ходовой протез. Засунул его в ботинок – и поехал. Единственный нюанс: правая нога с протезом – 43-го размера, левая – 42-го.
– Падал, конечно. Отбил всё – благо, защита была. Одно время хотелось бросить. Но встал. И поехал.
Через месяц тренировок он уже участвовал в соревнованиях на Всероссийском кубке по зимним видам спорта «Кубок Защитника Отечества» в Ханты-Мансийске.
– Уверенности никакой не было на доске, но встал и поехал. Попытка была – но получил дисквалификацию. В призы не вошёл.
Несмотря на это, он продолжает.
Стрельба из классического лука – его вторая спортивная страсть. Занимается уже второй год. Результат: третье место на Дальневосточном федеральном округе. Уровень – кандидат в мастера спорта (КМС).
Что даёт стрельба из лука?
– Это как большая медитация. Концентрация над собой. Каждый выстрел – контроль всего: от ног до кончика волос на голове.
Сравнивает с винтовкой. Говорит, ощущения похожие: контроль биения сердца, дыхания, стойки. Только специфика иная.
НА ПОЛНУЮ КАТУШКУ
Евгений – участник программы «Герои Востока». Практику проходил в Министерстве энергетики Хабаровского края. Ездил с проверками газификации СНТ и частных домовладений, посещал остров Русский, участвовал в совещаниях с «Газпромом».
Проект, который он защищал: «Модернизация энергетической отрасли (газификация удалённых населённых пунктов)».
Суть: в отдалённых посёлках, изолированных от общей сети, тепло и электричество дают дизельные генераторы. Но рядом зачастую проходит газопровод. Заменить дизель не просто можно, а нужно на газовые турбины.
– Экономия с одного посёлка – около 100 миллионов рублей.
Что ещё поменялось в жизни после ранения? Понимание появилось: есть возможность жить дальше и использовать каждый миг на полную катушку.
Жена и дочка, когда узнали про ранение, приехали в Москву, выдернули из госпиталя и не давали скучать. Пол-Москвы обегали на костылях – по 5–7 километров в день.
– Да я вообще не парился. Морально было всё равно – с одной ногой или с двумя. Разницы никакой. Только физические неудобства: по лестнице тяжело.
Он закрывает гештальты. Те, что не получилось на двух ногах, – закрывает на одной.
Мария Герман.
Количество показов: 67