23.05.26 11:19
Если встать на перекрестке улиц Муравьева-Амурского и Дзержинского, взгляд неизбежно упрется в махину песочного цвета. Старожилы по привычке называют этот дом «Коммуной», поколение помладше знает его по театру драмы, а некоторые и вовсе зовут здание хабаровским «фаланстером».
Дом под номером 25 по улице Муравьева-Амурского не имеет аналогов в городе. Здесь утопические мечты о «новом человеке» сплелись с суровой эстетикой НКВД. Даже план здания словно зашифрованное послание: сверху оно напоминает серп и молот — символ целой эпохи. Этот дом менялся вместе со страной: строгий конструктивизм тридцатых нарядили в неоклассический декор, клуб НКВД переделали в храм Мельпомены, а в послевоенное время свободные верхние этажи занимала школа КГБ.
ДВОРЕЦ ДЛЯ «НОВОГО ЧЕЛОВЕКА»
На дворе стоял 1931 год. Молодое советское государство грезило перевоспитать человека, вырвать его из мещанского быта с кастрюлями и пеленками и бросить в объятия светлого коллективизма. Люди будущего, по замыслу партии, должны были жить в домах-коммунах - эдаких дворцах нового типа, придуманных еще французским мечтателем Шарлем Фурье. Он называл их «фаланстерами» и считал, что 1600 человек могут счастливо существовать под одной крышей, питаясь в общих столовых и занимаясь творчеством, пока дети резвятся в интернатах.
Хабаровск, как форпост на восточных рубежах, просто обязан был обзавестись таким символом. И он появился. Возводили дом № 25 для сотрудников НКВД - центрального органа государственного управления СССР и РСФСР. Место выбрали не простое: на пересечении улиц Карла Маркса (ныне Муравьева-Амурского) и Дзержинского, на участке, где раньше находились ипподром и спортплощадки НКВД.
Автором проекта был инженер Гейтман, которого расстреляли как врага народа вскоре после завершения работ. Он был этническим немцем, и это дало почву одной из самых живучих городских легенд: будто бы, если взглянуть на дом с высоты птичьего полета, он складывается в очертания фашистской свастики. Спутниковые карты сегодня не оставляют от этой сплетни камня на камне: никакой свастики там нет. А вот очертания серпа и молота прослеживаются. Сложный ступенчатый план дома действительно напоминает главный советский герб.
ЛАБИРИНТЫ БЫТА
Дом-коммуну строили рекордными темпами с 1931 по 1933 год. Поставленный на крутом косогоре, сползающем к Амурскому бульвару, он получился гигантским ступенчатым асимметричным комплексом. Около 200 квартир, переменная этажность (то пять, то шесть этажей), и все это объединено в пять жилых корпусов и четыре общественных блока. Сердцем здания стал угловой объем, выходящий на срезанный перекресток.
Вход в квартиры здесь осуществлялся не из темных «колодцев» подъездов, а с широких галерей. Отсюда же сделали выходы на сплошные балконы со стороны двора, которые задумывались как помещения общественного пользования. Здесь можно было дышать воздухом, общаться и не чувствовать себя запертым в коробке. Внутренние подъезды спроектированы так, что в одних вы чувствуете себя как в стандартном доме, а другие напоминают лабиринты общежития коридорного типа.
Квартиры были разные: в одних секциях — роскошные по тем временам трехкомнатные варианты, в других — скромные однушки и двушки. Но весь смысл был в общественной инфраструктуре. На первом этаже гудела столовая на полторы тысячи посадочных мест. Рядом работал магазин спорттоваров «Динамо» и гимнастический зал. В цокольных этажах пряталась поликлиника со светолечебницей и детский интернат. В доступности все, что нужно для жизни.
В довоенные годы архитектура дома была чистым конструктивизмом — строгие линии, голый функционал, ритм окон и бетонных ограждений. Но в 1936 году, когда страна повернулась к «освоению классического наследия», фасады решили приодеть. Уличные стены покрыли рустом, добавили профилированные карнизы, плоские пилястры с каннелюрами (желобки на стволе пилястров) и балюстрады (невысокие ограждения из ряда фигурных столбиков). Получился конструктивизм, припудренный неоклассицизмом, который мы видим сегодня со стороны Муравьева-Амурского.
АРТИСТЫ НА СМЕНУ ЧЕКИСТАМ
Самые большие перемены произошли в левом крыле Дома-коммуны, что располагается по улице Дзержинского. Изначально здесь находился клуб НКВД со зрительным залом на тысячу мест. В конце 1930-х тут базировался краевой агиттеатр, а сразу после войны, в 1945 году, помещения отдали созданному драматическому театру. И вот с 16 марта 1946 года «чекистский дом» стал главным очагом культуры Хабаровска.
Здание театра пережило реконструкцию в 1959-1961 годах, и именно этот период подарил нам роскошные интерьеры в стиле послевоенной советской неоклассики. Заходя в театр сейчас, вы попадаете в парадное фойе с колоннами, увенчанными капителями коринфского ордера. В зрительном зале - два яруса балконов, а с потолков свисают массивные многорожковые люстры 1950-х годов. Это уже сталинский ампир. Только дворовый фасад и эвакуационные лестницы до сих пор хранят брутальность 30-х.
На верхних этажах театральной части долгое время располагалась школа КГБ. Закрытое учебное заведение готовило кадры для госбезопасности всего Дальнего Востока и Сибири. Школа просуществовала до сокращения штатов в 1956 году, оставив после себя лишь шлейф таинственности.
ПОДЗЕМНЫЕ ХОДЫ
Невозможно говорить о Доме-коммуне, не упомянув городские мифы, которые передаются из поколения в поколение. Самый распространенный — о подземных тоннелях. Говорят, что из подвалов есть прямой ход в знаменитый «Генеральский дом» (построенный чуть позже, в 1946–1953 годах), а оттуда — прямиком в здание краевого управления ФСБ. Правда это или вымысел? Те, кто лазил в подвалы, говорят о старых замурованных арках, но проверить это едва ли возможно — допуск в «недра» дома ограничен.
Сейчас «Дом Коммуны» - это объект культурного наследия федерального значения. И пока город бурлит и меняется, это здание стоит немым укором современным человейникам. Дому почти сто лет, а он все еще умудряется быть одним из самых затейливых и неповторимых построек Хабаровска.
Количество показов: 75