Знаковый орел
Очевидцы из поселка им. П. Осипенко, оказавшиеся в тот момент у храма, в том числе и неверующие, до сих пор гадают: к чему такое предзнаменование? В райцентре в ноябре установили кресты, отлитые нашим земляком Г. Павлишиным для строящегося здесь храма. Сверкая бронзой, они, казалось, подперли еще выше северные небеса. Оттуда - из поднебесной сини - со стороны покрытой льдом Амгуни и спустился под вечер редкой красоты белохвостый орел. Гордая птица села на православную маковку и долго-долго оглядывала окрестности и изумленных зевак.
Толковали по-разному. Дескать, не христианская ль это душа в образе орла, загубленная в пору гонений? Не ангел ли хранитель прежнего - старого храма, стоявшего на том же, считай, месте, но разрушенного в 20-х годах прошлого века богоборцами с маузерами? Тогда, говорят, звенели отменные колокола, их осколки до сих пор нет-нет да отыскивают в глубоких колодцах после чистки. Признаюсь, держал и я такой увесистый осколок в руках. В местном приходе. На нем даже орнамент сохранился, правда, потускнел, позеленел: сколько лет минуло. Отец Тихон, настоятель прихода, пока не знает, как быть. То ли в музей отдать находку, то ли питерским литейщикам колоколов (а их хотят заказать именно в северной столице), чтоб осколочек стал их составной частью. Было бы символично.
- Господь подскажет, - смиренно и с надеждой сказал отец Тихон, бережно пряча обломок истории.
Личность священника меня заинтересовала. Быть в командировке в отдаленном районе и не зайти «в гости» к хозяину небывалой (за все 80 лет) стройки я не мог. Да и что мы, мирские люди, знаем о священнослужителях? О прошлых написаны горы книг, а о современных? Они ж преемники, хранители веры для сотен и тысяч людей. Им-то самим как живется в смутно-тревожные времена? Откуда черпают силу для «собирания камней»?
Отец Тихон
Отец Тихон
Мы сидим с ним в приходе. В списанной деревянной школе, приспособленной под службу, житье батюшки, столовую. Спартанские условия... Полевой уклад... А он кроток, как Алеша Карамазов, синие глаза лучатся. Удивляюсь его молодости: отцу Тихону едва за 30. О себе распространяться - ни-ни, но кое-что все же удалось выведать. Детство прошло на Колыме (родители строили Колымскую ГЭС), жил на Камчатке, учился в Хабаровске в 35-й школе. Мечтал о штурвале самолета, а стал священнослужителем. Точнее, хочет им стать. Потому как еще учится в Тобольской духовной семинарии. Сочувствую батюшке: дескать, север, холода, неустроенность быта... Нет ли мыслей «сбежать» поближе к большому городу?
Аж вздрагивает:
- Что вы. Я монах, моя участь - послушание и служение. Владыке виднее, кого сюда было посылать. Выбор пал на меня. Я не ропщу. Знаю: владыка молится за нас, всегда интересуется и помогает. Могу ли этим не дорожить...
Такой вот он, отец Тихон. К нему, монаху, потянулись люди со всей округи. И неспроста. Как неуемный журналист, он объехал, а кое-где и пешком обошел многие села, таежные закоулки севера. Побывал в соседних районах. Особый объект духовного присмотра у отца Тихона - село Владимировка. Здесь живут аборигены, коренные негидальцы. Как ни странно - все они христиане. Приняли эту веру еще в XIX веке, в пору освоения русскими казаками Сибири и Дальнего Востока. Они возили с собой передвижной храм, ставили его, крестили местных жителей, разбирали храм и ехали дальше.
Тянет его сюда и то, что негидальцы - охотники, рыбаки - люди, слитые с природой, самим образом жизни, а значит, открытее, доверительнее, неиспорченнее. Хотя и у них сегодня масса проблем: пьянство, безработица, высокая смертность...
- Душа болит за них, - не скрывает отец Тихон. - Мы там открыли воскресную школу. Ведь наше дело - сеять, сеять зернышки веры. Часто бываю у тамошних старожилов. Останавливаюсь на ночь. К примеру, у Надеиных. Слышу от стариков редкие исповеди...
Скажем, бабушка Надеина, а ей под сто лет, помнит, как в детстве отец возил ее зимой на санях в Керби (нынешний райцентр им. П. Осипенко) в храм на крещение. Это великое таинство живет в ее душе до сих пор. Колокольный звон, еще не уничтоженный, доносился почти до Владимировки и будил высокие чувства.
Негидалки - искуснейшие мастерицы, в селе четыре (!) заслуженных художника России, вековая культура. Отец Тихон, советуясь с прихожанами, с местной властью, намерен открыть тут часовню. А в ней обязательно появится роспись с национальными орнаментами, мотивами, образами. Все ценное, считает священник, что сохранил этот малочисленный народ, должно быть сохранено и передано детям. И культура, и язык, и вера. Только тогда можно надеяться на подлинное возрождение.
Мама в Греции, а я - в детдоме
Мама в Греции, а я - в детдоме
В поселке им. П. Осипенко открыт детский дом. Как и повсюду, на севере много неустроенных семей, сплошь и рядом. Отец Тихон как миссионер и духовник не может пройти мимо детского горя. Сюда, на край села, он знает дорогу без провожатых. Детдомовцы, которые посещают районную воскресную школу, пользуются его особой любовью, искренними словами утешения.
Чем, как успокоить душу трех детишек, чья мама, бросив мужа и их самих, укатила в Грецию с другим мужчиной, живет там под южным ласковым солнышком, а сюда, в северный детдом, изредка шлет письма дочке и сыновьям? Кто ей судья? Что будет с детьми, кем они вырастут?
Они, конечно, одеты, обуты, накормлены (есть у них свой огород), в тепле, в уюте. Администрация района делает все, что в ее силах и финансовых возможностях. Но кто им заменит мать, отца, бабушку? Воспитатели? Отец Тихон? Наверное, все вместе...
Иконописец из Чумикана
Иконописец из Чумикана
Орел как появился, так и исчез в небесном пространстве. А вскоре из Чумикана в пос. им. П. Осипенко, в храм явился иконописец. Не на «Мерседесе», не в авиационном кресле, а пешком, одолев двести километров бездорожья. Обтрепанный, отощавший. Но живой, с некоей тайной духа во впавших глазах. Виктор Ефремов, выпускник института искусств имени Сурикова в Москве, не дойдя полутора километров до райцентра, последнюю ночь коротал в тайге, на снегу.
Первое, что спросил:
- Где отец Тихон?
- На учебе, в Тобольске...
- А-а, - и подкошенно опустился с обмороженными ногами на крылечке храма.
Ходока - не перевелись на Руси необоримые духом - отогрели. Накормили и дали мужику выспаться. Какие сны снились иконописцу, достигшему цели путешествия, неведомо.
Только Ю.Д. Стешин, районный архитектор, а по совместительству «прораб» на строительстве храма (из казаков, верующий, сам взвалил на себя дополнительную нагрузку), недоумевал:
- Как же ты жив-то остался? - пытал он Ефремова наутро.
- Господь хранил...
Вот уж точно. Выйдя из Чумикана (у Виктора, похоже, была договоренность с отцом Тихоном на роспись церкви) еще по теплу, он двинулся по старой линии связи. Питался в основном ягодами, как медведь. На сопках, обдирая руки, рвал-жевал шиповник, на болотах - отъедался клюквой. Переправляясь через реку, едва не утонул, орал, что есть мочи, призывая на помощь, и уже уходя на дно, зацепился за проплывающий островок веток. Тем и спасся. Рюкзак потерял, остался на поясе один нож.
Ночевал, где придется. Иногда везло: попадали на пути полуразрушенные зимовья. Обшарив полки, находил в коробках две-три спички, разрезал их вдоль ножом, чем увеличивал свои шансы лишний раз погреться у костра. Этой жаждой к жизни, устремленностью к цели - к Храму, своей изобретательностью наверняка бы потряс Д. Лондона и современных любителей экстрима... Где ему всерьез повезло, так на реке Немелен, на водомерном посту, у его служителя - и душой отмяк, и отъелся на харчах. Жил почти неделю, а потом - снова в дорогу. К храму...
...Вот-вот в него запустят тепло. Здание пока дает осадку, необходимую для росписи стен. Пока, усыхая, притираются его бревнышки, приглядываются-примериваются друг к другу и люди, незримо очищаясь, возвышаясь душой. Ефремов, как я понял, не единственный иконописец, тут ждут мастеров и из Хабаровска. Богу угодной работы хватит всем...
Но уже сейчас храм на берегу Амгуни как бы разливает вокруг себя ауру любви и примирения, ауру покаяния. Стешин как прораб утверждает, что на Рождество в нем пройдет первая служба. Пока же все, а в особенности прихожане, ждут возвращения отца Тихона с учебы, он успел стать для северян близким и дорогим человеком. В этом, похоже, и заключена миссия храма и его духовного служителя: создавать вокруг атмосферу добра, чистоты, света...
Борис ФЕДОСЕНКО. Район им. П. Осипенко.
Количество показов: 535