Находясь 22 октября, как и обычно, на работе, Ирина Викторовна привычно услышала около 14 часов голос сына в телефонной трубке. Но на этот раз Ваня, пришедший домой из гимназии, встревожил маму. Мальчик сообщил ей, что обнаружил на тумбочке (цитирую название документа. - В.К.) «Акт на вскрытие и осмотр охраняемой квартиры по сигналу «Тревога», поступившему на пульт централизованного наблюдения ОВО при УВД Краснофлотского района г. Хабаровска». На вопрос об обстановке дома мальчик ответил, что вещи в его комнате разбросаны и кое-что пропало.
Женщина сразу же приехала домой и обнаружила, что следов взлома ни на первой, ни на второй дверях нет, но из квартиры пропали золотые украшения, деньги и видеомагнитофон. Тут же позвонила во вневедомственную охрану по указанному в акте телефону и задала вполне резонный вопрос: почему на место предполагаемой кражи не были незамедлительно вызваны она или муж? И получила ответ, что сигнал на пульт поступил, видимо, потому, что вторая дверь была открыта сквозняком. Но так как следов взлома нет, то, стало быть, и кражи нет...
После такого ответа у Ирины Викторовны возник ряд вопросов.
Почему профессионалы утверждают, что отсутствие следов взлома - безоговорочное свидетельство отсутствия факта кражи? Какой сквозняк может открыть вторую входную дверь, которая тоже закрывается на замок, открывается туго, и при всем этом закрыты первая дверь и все окна? Почему разбросанные в одной из комнат вещи не насторожили сотрудников ОВО? И кто, как не сами хозяева жилища, могут определить, украдено что-то или нет?
Вызванная женщиной следственно-оперативная группа прибыла, прямо скажем, не слишком оперативно - часа через два. Раньше нее приехали сотрудники ОВО. Они попытались поговорить с 12-летним Ваней, но из этого, увы, ничего не получилось: мальчик, страдающий заиканием, разволновался и говорить не смог.
Следственно-оперативная группа выполнила необходимые действия (составила протокол осмотра места происшествия, изъяла следы пальцев рук и обуви, и т.д.) и уехала.
Родители, получив намек от сотрудников милиции о вполне возможной причастности сына к краже, весь вечер беседовали с ним. Но, к своему удовлетворению, утвердились в мнении, что Ваня к краже непричастен. Уверенность в этом - не плод слепой родительской любви. Просто не тот это ребенок, и не имеется ни малейших оснований подозревать его в совершении преступления. (Позднее Ирина Викторовна получила справку, подписанную директором гимназии, о том, что Иван Н. в указанный день действительно присутствовал на шести уроках первой смены.)
Но все же утром следующего дня мама сходила в гимназию, поговорила с преподавателями. Узнала, что нет никаких сомнений в том, что сын все шесть уроков находился на занятиях, и, следовательно, в 11 часов 23 минуты 22 октября, когда на пульт централизованного наблюдения поступил сигнал сработки сигнализации, он не мог своими ключами открыть квартиру. Да и вообще, зачем ему было делать это, если мальчик и без того знает порядок сдачи квартиры под охрану и снятия ее с охраны и выполняет эти операции самостоятельно?
Работая юристом, Ирина Викторовна не слишком самообольщалась в отношении возможностей милиции в плане раскрытия преступления и задержания истинных воров. Конечно, потеря денег и ценностей - дело крайне неприятное. Но, в конце концов, это не самое страшное, что может случиться. Куда более важной для родителей Вани была уверенность в том, что сын к краже непричастен...
Но вскоре дальнейшие события повергли родителей в шок.
24 октября Ваня позвонил маме на работу и, рыдая, заявил, что больше в гимназию не пойдет! В этот день мальчика вызвали в кабинет к завучу. Здесь находились двое сотрудников милиции, которые сказали Ване, чтобы он собирал свои вещи и отправлялся с ними в райотдел. Паренек возразил, что, дескать, мама не разрешает ему куда-либо ходить с незнакомыми людьми. Но «дяди» проявили настойчивость, подкрепив свои слова тем, что с ними пойдет и завуч.
Кстати, завуч предлагала сотрудникам милиции побеседовать с учеником в ее кабинете, но получила отказ.
В РОВД Ваню расспросили о друзьях, о ключах от квартиры, где хранит их, не терял ли, не давал ли кому-нибудь и т.д. И отпустили. Хотелось бы сказать, что отпустили с миром. Но мира-то как раз в душе Вани уже не было. Были смятение и боль. Вернувшись в гимназию, он увидел: одноклассники знают, что его «забрали в милицию»! А большинство нормальных детей в этом возрасте убеждены, что просто так туда не попадают.
Кое-как, с большой болью пережив случившееся, Ирина Викторовна позвонила в РОВД и спросила, как продвигается расследование дела о краже из ее квартиры. Ей порекомендовали ждать повестку: вызовут и все разъяснят. Не дождавшись повестки, женщина 13 ноября пришла в райотдел. Ее выслушали, сказали, что в возбуждении уголовного дела в отношении ее сына по факту кражи отказано. Пообещали через несколько минут выдать письменное уведомление об этом, подождать которое надо в коридоре.
В документе, подписанном начальником РОВД С.Д. Кладко, говорилось, что «по факту вашего заявления в возбуждении уголовного дела отказано по п. 5 ст. 5 УПК РСФСР за недостижением возраста вашим сыном». (Поясню: названный пункт указанной статьи УПК гласит: «Уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное подлежит прекращению... в отношении лица, не достигшего к моменту совершения общественно опасного деяния возраста, по достижении которого, согласно закону, возможна уголовная ответственность».)
Это было равносильно грому среди ясного неба.
Ирина Викторовна и в мыслях не держала, что кто-то всерьез может вести речь о возбуждении уголовного дела в отношении сына. А тут мало того, что сотрудники милиции позволили себе осуществить возмутительный, незаконный принудительный привод ребенка в РОВД, тем самым опорочив его в глазах одноклассников, так они еще, по существу, сделали вывод о том, что преступник - Ваня. Вот только, видите ли, закон не позволяет привлечь его к уголовной ответственности... Вывод, не основанный совершенно ни на каких доказательствах. (Кстати, сотрудники милиции даже не посчитали нужным побеседовать ни с родителями мальчика, ни с его классным руководителем.)
Но еще больший гнев и недоумение матери вызвала вторая часть уведомления, подписанного главным милицейским начальником района. Она гласит: «Данное решение вы можете обжаловать в прокуратуру Краснофлотского района в установленный срок».
Совершенно ясно, что не все преступления удается раскрыть - этого не добились ни в одной стране мира. Но трудно понять, чем руководствовались сотрудники милиции, готовя и подписывая процитированный выше документ. Ответ, думается, содержится в словах, услышанных матерью от одного из них:
- Вы со своим сыном разберитесь. У него, знаете ли, возраст такой, когда дети подвержены всяким влияниям...
А познакомить Ирину Викторовну с материалами дела по краже из ее квартиры в райотделе отказались. И получается, что ребенок записан в подозреваемые в совершении преступления лишь потому, что других подозреваемых обнаружить не удалось...
Что же касается рекомендации обратиться в прокуратуру, то ею Ирина Викторовна воспользовалась: написала жалобы в районную и городскую прокуратуры. Интересно, каков будет ответ и кто ответит за полный непрофессионализм и бездушие.
Валерий КНЯЗЕВ.
Количество показов: 492