Хабаровский писатель Анатолий Николаевич Максимов отмечает 65-летие. Если взглянуть на его «послужной» список, он весьма впечатляет. Свой первый роман Максимов написал в 17 лет, хотя до этого, учась в школе, сочинял стихи, рассказы, правда, плохие. А первую хорошую повесть написал восемнадцатилетним - «Как я жил в тайге». Она вышла в Москве, когда автору было 23 года. На его счету 17 книг с общим тиражом более пяти миллионов экземпляров.
Накануне юбилейной даты состоялся наш разговор с Максимовым.
- Анатолий Николаевич, как понимаю, вы больше пишете для детей. Последняя «хабаровская» книга (по времени и месту издания) «Короткое лето детства» удостоена премии губернатора в прошлом году. По заслугам, как говорится. Но я слышал, что вы родом из рабочего класса.
- Вы имеете в виду мою рабочую профессию? После окончания ПТУ я работал электромонтажником на Урале, служил в армии, потом вернулся домой. Я хабаровчанин, хотя детство провел в Улике, где мы оказались после того, как был репрессирован отец...
- У писателя Максимова есть давняя и устойчивая репутация скандалиста, этакого бузотера, нарушителя мирных писательских конвенций. Чем это объяснить, вздорным характером или какими-то особенными принципами?
- Характер у меня, конечно, есть, но для примера расскажу один из «скандальных» моих эпизодов. Жил в Хабаровске талантливый литератор Аркадий Макеев, написал он хорошую книгу о детстве «Дом под вязами». Писатели наши ее разгромили в пух и прах, а я стал защищать: книга-то просто талантливая! Результат? Сразу же после того разговора взялись коллеги за меня грешного: он-де устраивает групповщину, выделяется, не в ногу шагает. Что это - характер? Да, я человек принципиальный, говорю то, что думаю.
Сейчас бы спросить у тех, кто меня шельмовал, из-за чего все началось, с какого моего слова, поступка? Вряд ли кто бы ответил. Но травля затянулась на целых семнадцать лет. Как-то подсчитал: я выдержал пятнадцать открытых и закрытых партсобраний, заседаний бюро. Мне объявляли выговоры с занесением и без оного, последний строгач не снимали аж четыре года. Меня с яростью обличали коллеги, «гости» из райкома, горкома, бывали и представители КГБ. Что интересно, обличающие никогда не затевали разговора о моих книгах, только лишь о характере. Заелся, зазнался, не так себя ведет... Правда, в чем это проявлялось, примеров никто не приводил. Особенно старались куснуть начинающие писатели, фамилии которых сейчас с трудом припоминаю.
- Так что же это было? Может быть зависть?
- Коллег моих можно было понять. Они, как и большинство людей, не чураются почестей, наград, славы, хороших квартир, ради этого всегда живут впритирку с властью, этим и гордятся. А тут какой-то парень без орденов и званий, между поездками на моторке, охотой и рыбалкой, как бы шутя, издает свои книги в Москве, одна за другой. Разве можно такое стерпеть? Как-то один из моих обличителей рубанул: «Уезжай ты от нас! Мы тебе добудем квартиру в любом городе...» Я тогда маху дал - надо было потребовать жилье на Красной площади в Москве.
- У меня есть сведения о том, что вы когда-то пострадали из-за женщины. Был бурный роман женатого человека?
- После службы в армии работал пять лет мастером в ПТУ, учил мальчишек электромонтажному ремеслу. Был к тому времени женат, рос ребенок. Работал, видимо, неплохо, руководство трудовых резервов меня приметило и предложило пойти в строительное училище замом директора по культурно-воспитательной работе. Там и встретился с той женщиной, она работала здесь воспитательницей. Увлечение, причем обоюдное, возникло, как говорят, с первого взгляда. Был ли это роман? Нет, просто искренние симпатии, нежные отношения друг к другу у всех на виду - больше ничего. Но они, видимо, обострили во мне чувство справедливости. Мне не нравились пьянство и лень мастеров, воровство продуктов в столовой, торговля спортинвентарем. Говорил не раз об этом добрейшему, но безвольному директору училища, но тот ничего не делал. Тогда я написал «телегу» в райком и потребовал проверки училища. Пока она не начнется, на работе не появлюсь. Такой вот демарш предпринял. Райком, училище забурлили, на партсобрании мне всыпали, обвинили в самоустранении от службы, обвинили в интимной связи с милой моему сердцу воспитательницей. Настаивали на исключении из партии. Меня даже уволили, хотя дело обошлось строгачом с занесением. А через год меня вызвали учиться на Высшие литературные курсы в Москву. То была заветная мечта каждого провинциала-литератора. Счастливая пора моей жизни...
- Воспитанник профтехобразования показал свой характер... Первый роман вы написали, когда учились в ПТУ?
- Ну, роман-то написал, его рецензенты многие читали, но никто не решился печатать. А потом я потерял рукопись. Когда после учебы нас направили работать на Урал, вещи все надо было уложить в рюкзак. Пятьсот страниц моей рукописи туда уже не входили. Тогда я завернул папку в толь и закопал на пустыре. После армии вернусь, мол, в Хабаровск, найду рукопись. Вернулся. Пришел на знакомое место, а там дом большой выстроили...
- Мы беседуем после вашего очередного возвращения из тайги, с реки, где рыбачили, охотились. Вы довольно часто исчезаете из города надолго.
- На моторке ходил до Николаевска в одиночку, все наши реки проплыл на ней. От общения с природой, с нанайцами, среди которых рос, у меня возник интерес к дальневосточной истории, к тем первопроходцам, кто осваивал край. Результатом стали мои исторические книги, «Русские тропы», например. Меня заинтересовали молодые русские офицеры, сподвижники Невельского - Бошняк, Чихачев...
- Анатолий Николаевич, вы ведь занимались и бизнесом. Как, получалось?
- В начале девяностых мы создали со знакомым многопрофильную фирму «Макбо». У нас был целый набор услуг - от строительства до вербовки рабочих за границу. Прогорели быстро. Участвовал я в строительстве своей собственной пирамиды - брал деньги вкладчиков, платил им проценты, небольшие, правда, и недолго. Пирамиды эти стали рушиться, и я оказался под их обломками. Со своими вкладчиками, правда, успел рассчитаться, но без процентов. В Архангеловке, где у меня есть таежная база, пытался открыть некий лечебный профилакторий с рыбалкой, грибами, пасекой. Надо было выстроить гостевой дом, комнат на десять. Стал просить кредит - ни один банк не клюнул. Такой вот я бизнесмен. Все бросил и вернулся к творчеству.
Беседовал Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.
Количество показов: 732