Берестяная, бережно-печально перевернутая кверху днищем оморочка притулилась у забора в центре Владимировки, у дома всем селом уважаемого охотника, рыбака негидальца Е.Ф. Яковлева. Лодочку бы в музей, пока цела. Уж не возить этому берестяному перышку по струям Амгуни, по протокам, озерцам своего хозяина.Умер. В сентябре, на излете бабьего лета. На восьмом десятке...
Едва ли не вся Владимировка тут. У нехитрого деревенского крылечка толкутся во дворе, потягивают цигарки на скамейках. Женщины, как и водится, ворожат над сковородками в кухонной колготне. Азарт кетовой рыбалки (как у крестьян - день год кормит) приглушен. Хотя им бы, негидальцам, невода тянуть, запасая на зиму «нормовую» рыбу, отписанную властью. Но - святая дата: девять дней как не стало Егора Федоровича. Кто ж его во Владимировке не знал? Такие, как он, духом и ремеслом сплачивали национальную общину. Ту же берестянку-оморочку никто лучше Яковлева и не сотворил бы. В былые годы он их на заказ делал: без лодочного мотора трех - четырех человек она спокойно выдерживала. Плыви куда хочешь: по грибы ль, по ягоды, в зимовье по осени, на рыбалку. В такие места проберется, куда плоскодонке-казанке дюралевой и не снилось.
Нам, впервые попавшим к аборигенам (спасибо главе района Юрию Дегтяреву) как раз на скорбную дату, в определенном смысле не повезло. Негидальцы больше помалкивали, «изливаться» о своей жизни на Севере мало кому хотелось. К тому же до нас здесь побывал некий москвич и так «расписал» в столичной газетке «прелести» аборигенного бытия в Хабаровском крае, что жители с недоверием посматривали в нашу сторону. Эти хоть и из Хабаровска, а, поди, не лучше. Что ж, издержки профессии.
Как на зло, главы администрации села тоже не оказалось на месте: выехала в райцентр. Кому мы благодарны, так О.П. Медведевой, заведующей клубом, взявшей на себя роль гида. В ее очаге культуры крутят «киношку» ныне крайне редко, а вот беспокойная дискотека по выходным - регулярно. Молодежи надо же где-то «оттянуться» в межсезонье, пока медведи не залегли в берлоги, а баргузинский соболек в ожидании охотника не отшоркал до блеска зимнюю шубку.
Коренных негидальцев в селе осталось мало: кто говорит - 80, кто - 100. Своего языка у них нет, имена и фамилии сплошь русские. В местной начальной школе, в четырех ее классах, два с небольшим десятка ребятишек. Потомков древнего рода. Старшеклассники учатся в райцентре, в П. Осипенко. Вместо национального букваря у владимировских учителей монография «Негидальский язык». Писана она аж в 1928 году фольклористкой-ленинградкой В.И. Цинциус. Что познают, уходя во взрослую жизнь, дети аборигенов, так это отдельные негидальские слова. Типа «мама-папа, бабушка-дедушка». Ну и парочку-другую названий зверей. В тайге-то под пихтовым пнем свои духи, с ними в будущем тоже придется общаться, если будут промысловиками. Пусть хоть такая «академическая» подготовка.
- Родной язык для нас, к сожалению, как иностранный, - говорит директор не имеющей национального статуса школы З.С. Назарова. - Мы оторваны от корней... Но что исторические корни? Методички, журналы для самообразования и те на учительскую зарплату покупаем...
Интеллигентская прослойка в селе малочислена. Большинство владимировцев, насколько мы уловили, озабочены другим: как не пропустить ход кеты по Амгуни, поймать «нормовую» рыбу - 40 кг на члена семьи. Цифра «40» - это, конечно, фиговый листок. Ловят на отведенных тонях (и не только) несравнимо больше, потому что кета и сейчас, и 100, 200, 500 лет назад была и будет, надеемся, в дальнейшем основным продуктом питания аборигенов и их знаменитых собак-лаек. Так устроено не нами - самой природой, ее неписаными законами...
Для члена союза художников России, 75-летней мастерицы М.К. Охлопковой (в селе, кстати, целых четверо остепененных художников) добытые звери и рыба - не просто еда, грубое сырье. Это - родничок для вдохновения. Ее торбаза, тапочки, шапки, ковры-камаланы - просто шедевры. Не вышивка - песнь души. А какие «художества» вытворяет Мария Кузьминична с обыкновенной рыбой-кетой! Ни в Хабаровске на рынке, ни в Москве где-нибудь в «Метрополе» вы такого не отведаете. И подобной красотой не насладитесь. Юкола, макури, идира... Звучит-то, смотрится как! Вот макури: берете рыбеху без костей, по длине режете ее на пластики-«тесемки», на полчаса кладете в соляной раствор, затем под дымокур и - на красно солнышко. Чтоб ее поласкало лучами, пообдуло амгуньским ветерком. Знай российские производители пива о подобном «закусоне», они б давно отказались от рекламируемых фисташек или ржаных соленых мини-сухариков. Им ли тягаться с вековым негидальским деликатесом!..
Зато с мукой в селе, увы, проблемы. Хлеба в местной пекарне выпекают тютелька в тютельку - 80-90 буханок. Трудности с завозом: бензин дорогой, да и на лодке много ль из райцентра притащишь. Активизируются частники. Новую пекарню затевают, а вот со строительством нового магазина явная «тянучка». Стройматериалы скоро сгниют или их растащат, а сдвигов на объекте - ноль. Баня во Владимировке давно сгорела, хотя ее тушили всем селом, но - не отстояли. Так что теперь спинку моют кому где придется.
У молодых, конечно, возможностей побольше. Прибавляется японских автомобилей «бэушек». Икра - валютный товар, реализуется с хорошей прибылью. Благо, от покупателей нет отбоя. А есть деньги - ты король. Покупай хоть авто, хоть телефон-мобильник. Связь? Нет проблем. На одном из огородов во Владимировке «засекли» на фотообъектив редкую сценку. Негидалка одной рукой копала картошку, а второй держала телефон и сообщала последние деревенские новости. Кто был ее абонент и где - не ведомо. Увидеть подобное в таежной глухомани... Поистине, северный человек - загадка. Он весь как бы на контрастах... Пример тому - золотостаратели из Бриакана. О них наш следующий рассказ.
Борис ФЕДОСЕНКО.
Количество показов: 609