Летом прошлого года на сельскохозяйственный кооператив «Эффект», что в поселке Киинск р-на им. Лазо, свалилась беда. Скот на пастбищах начали резать... волки. Самые настоящие, числом более десятка. Директор кооператива Николай Шереметьев объявил четвероногим «бандитам» войну.
Созданная Шереметьевым охотничья бригада перестреляла и переловила капканами волков. Но разбой на пастбищах не прекратился. Шереметьев смекнул: что-то здесь не так. И переключился на поиски «двуногих хищников». В результате совместных с милицией действий была выявлена и задержана преступная группа, занимавшаяся кражами скота.
Киинский «Эффект» - самое пострадавшее от скотокрадов хозяйство в районе. Здесь даже введена специальная должность заместителя директора по безопасности для обеспечения охраны стад и оперативного реагирования на бандитские налеты. А их в последние годы хватало. Пастбища смахивали на прерии Дикого Запада, и разворачивались тут нешуточные «ковбойские войны» с погонями и стычками. В 1999 году организованная шайка похитила и спрятала в потаенном загоне семерых телок. Шайку обнаружили и начали преследовать киинские «ковбои». Преступники были вынуждены ретироваться из района. Но, несмотря на поиски, воровской «кораль» сельчанам обнаружить не удалось. Лишь на следующий год он был найден, а за его изгородью - скелеты несчастных животных, погибших в неволе от жажды и голода.
От бандитских набегов на пастбища пострадал не только Киинск, но и прочие коллективные хозяйства района. Их сейчас шесть. Три уже перешли из разряда приватизированных под крыло краевой администрации, а остальные находятся в процессе «национализиции». Нынешнее общее поголовье крупного рогатого скота в районе - около шести с половиной тысяч - несопоставимо с «совхозным» прошлым.
Пик краж скота в районе пришелся на середину девяностых годов, когда приватизация шла полным ходом. В 1995 году было зарегистрировано 160 таких преступлений. Раскрывалось их в те годы порой меньше половины. Сотрудники районной милиции объясняют это с грубоватой простотой: бывшая совхозная административная верхушка и прочие «подсуетившиеся» собственность хапнули, а распоряжаться и охранять ее в новых условиях не научились.
Криминальные и прочие безобразия в сфере управления сельским хозяйством на местах - тема для отдельного разговора. Что же касается сохранности поголовья, то иной руководитель хозяйства может, например, доверить стадо человеку, недавно освободившемуся из колонии, где он отбывал наказание за... кражу 15 голов скота в этом же хозяйстве. Директоров, как и в «советскую» эпоху, интересуют в основном «надои» и «привесы», а сохранность стада для них - дело третьестепенное. Совершится кража, работники доложат директору о ней с недельным опозданием, руководитель подмахнет «исковое заявление» в милицию и вся недолга. А о том, что сберечь скот легче, чем найти преступников, которых за упущенное время уже и след простыл, у него голова не болит. А зря. Ведь, согласно милицейской статистике, подавляющее число этого вида преступлений совершается приезжими, но... по наводке и с прямым участием местных жителей, в том числе скотников и сторожей. Механизм простой, как фигура из трех пальцев. Приезжают «заготовители» из Хабаровска, договариваются с местными «тружениками» и беспрепятственно увозят скот или забивают и разделывают его на месте. Мясо сбывают на городских рынках и в придорожных кафе, расположенных вдоль автотрассы. Неразборчивость торговцев и отсутствие серьезного контроля со стороны соответствующих ведомств за происхождением мяса делают этот бизнес весьма прибыльным, а потому заманчивым, несмотря на риск. «Компаньоны» в этих операциях из числа скотников и сторожей порой получают прибыль в размере стоимости... бутылки водки. Хозяйства-то коллективные, выходит парадокс - сами у себя воруют и себе же в убыток. Почти как в том анекдоте: «Куда девали украденную цистерну спирта? - Продали. - А деньги где? - Пропили.»
Но на поверку никакого парадокса и нет. С начала приватизации в большинстве перешедших в частное владение сельхозпредприятий почти не платили зарплату. В относительно благополучном сегодня Киинске у скотника она реально составляет около 1000 рублей и выдается в виде «авансов». Житель Киинска и работник «Эффекта» Сергей Алексеевич разводит руками: сходишь в магазин, купишь чаю, сахару, соли, крупы на семью, курева себе - карман пустой; если бы не собственное хозяйство, не известно, как бы и жили. В хозяйстве у него корова, два бычка, до недавнего времени держал свиней.
- За свою скотину не боитесь?
- Из деревенского стада не воруют. Там пастухи смотрят.
Данные милиции это полностью подтверждают. Отчего же такое «пристрастие» у воров к «общественному» скоту, если численность личного и «общественного» поголовья в районе сегодня почти равна?
Пастух «личного» стада получает ежемесячно 80 рублей с «головы» и по мешку картошки в конце сезона. Под его опекой 30-40 голов. Материальная заинтересованность налицо. Да и перед сельчанами в случае потерь в стаде придется отвечать. Так что есть резон встречать заезжих «заготовителей» кнутом и берданой.
Для работников сельхозпредприятий тоже предусмотрена ответственность за падеж и утрату скота. Сергей Алексеевич рассказывает, что в бытность его сторожем на ферме у него одну за другой украли трех телок. Руководство обязало выплатить стоимость. Но при его зарплате (или отсутствии таковой) что с него возьмешь? Слава богу, воров потом поймали, и проблема отпала сама собой.
К сожалению, отечественная приватизация в дальневосточном сельском хозяйстве для большинства крестьян оставила собственность по-советски «обезличенной», хоть и на новой, «рыночной» основе. Ведь собственность, не приносящая материального достатка, не ощущается своей, а потому не вызывает стремления ее сохранять и приумножать. В этом одна из причин той легкости, с которой скотокрады вербуют себе сообщников из числа сельских тружеников.
С «двуногими хищниками» в районе боролись всем миром. Местный РОВД дневал и ночевал в засадах на пастбищах. Район им. Лазо, пожалуй, единственное место, где от народа, хозяйственников и местной власти корреспонденту не довелось услышать упреков в адрес милиции за бездействие и плохую работу. Быть может, это во многом объясняется тем, что местный райотдел, в отличие от других в крае, где наблюдается удивительная «текучесть» руководящего и оперативного состава, вот уже много лет возглавляет старый милицейский «зубр» В.Ткаченко. Полковник знает на своей территории любую собаку и каждый куст, а в подчинение себе сумел подобрать настоящих специалистов. По сравнению с 1995 годом количество краж скота в районе в прошлом году снизилось втрое, а раскрываемость их приблизилась к 80 процентам. Из 16 краж, совершенных в нынешнем году, нераскрытой пока осталась лишь одна.
История борьбы со скотокрадами в районе выглядит покруче иного «навороченного» детектива. Неловко даже вспоминать о «мелких» махинациях работников сельхозпредприятий, утаивающих от учета в летних лагерях новорожденных телят и сбывающих их на сторону, потому что преступные набеги на пастбища носят порой воистину гангстерский размах.
В летний скотоводческий лагерь предприятия «Полетненское» ночью нагрянула на автофургоне группа неизвестных в масках, вооруженных топорами. Двух скотников связали и начали пытать, добиваясь, чтобы они указали место, где пасется стадо. Скотники, не в пример иным своим вороватым коллегам, оказались честными и стойкими, служебную тайну врагу не выдали. Тогда их заперли в вагончике, а вагончик подожгли. Лишь случайность предотвратила трагедию.
Налетчики разговаривали с акцентом и называли друг друга «арами». Обстоятельства нападения до деталей совпадали с двумя другими, случившимися ранее в районе. Переяславская милиция резонно рассудила, что действует организованная преступная группа, предположительно «кавказской национальности». Зная, куда обычно уходит похищенное мясо, бандитов начали вычислять с хабаровских рынков. И не ошиблись. Вскоре на Центральном рынке внимание оперов привлек грузовик-фургон, в его кузове обнаружились потеки крови и другие признаки перевозки мяса и скота. От грузовика ниточка привела... к цыганским усадьбам в районе улицы Шелеста.
Усадьбы эти широко известны хабаровчанам. Бытует мнение, которое не секрет для работников правоохранительных органов, что в них вложены «грязные» деньги. Жители прилегающего «частного сектора» вот уже который год говорят о торговле наркотиками, которую почти в открытую, денно и нощно ведут в окрестностях «лица, похожие на цыган». Понятно, нужны доказательства, а слово к делу не пришьешь. Но «пришивать», похоже, никто особо и не порывается, если судить по результатам. Хабаровские правоохранители сюда предпочитают лишний раз не соваться. И опять же идут толки, что не только «из робости».
Все эти «тонкости» переяславским сыщикам были невдомек. Простые, как песня, они нагрянули к цыганам. И встретили обычный в таких случаях мощный и организованный отпор. Пришлось убираться восвояси. Но настырные сельские детективы на этом не успокоились. Явились на следующий день. Теперь в качестве аргумента подозреваемым был предъявлен автомат Калашникова. Аргумент возымел безотказное действие. В усадьбе обнаружилась часть похищенного скота, нашлись и другие улики. Подозреваемые признались: понимая, что их неславянское происхождение выдаст речь, нарочно «косили» под кавказцев, надеясь сбить милицию со следа. В результате состоялись следствие и суд. Из 13 задержанных шестеро были осуждены. Главаря приговорили к восьми годам лишения свободы.
Кто только не промышляет воровством скота! В состав одной из задержанных милицией в прошлом году преступных групп входили ранее судимый местный житель и... майор ВВС из Хабаровска. Военный летчик, по его словам, подался в «печенеги» по причине невыплаты армейской зарплаты и обнищания семьи. Дальнейшим его материальным обеспечением занялась военная прокуратура.
В Могилевке у бывшего главы коллективного предприятия «Веринское», а ныне старшины Уссурийского казачества Г. Торхова в недавнем прошлом украли чистопородного жеребца Батыра стоимостью 80 тысяч рублей. Жеребец обнаружился в Хабаровске у представителей одной из среднеазиатских диаспор, которые собирались использовать его при проведении национального праздника. Сыны уважаемого восточного народа были крайне возмущены тем, что им «сломали» праздничный кайф, и не желали возвращать жеребца, убеждая стражей порядка в том, что бесценный Батыр не похищен, а «куплен у пастухов» - за гроши. Объяснения въедливыми милиционерами приняты не были, и в конечном итоге «покупателей» изобличили в краже 28 голов скота.
А буквально на днях у злополучного казачьего старшины опять увели двух коней. И это не единичный случай. Милиция не исключает, что, поприжав охотников за буренками, она может столкнуться с возрождающимся конокрадством.
Напоследок я решил узнать, сурово ли обходится суд с пойманными скотокрадами и какие принимаются меры по взысканию с виновных причиненного ущерба. У должностных лиц и хозяйственников района по этой части имеется немало претензий. Но в районном суде мне объяснили, что специальных учетов по делам о хищении скота не ведется, так как существует определенный порядок судебной статистики. Буренки и савраски ею в отдельную графу не выделены. А жаль. Район им. Лазо - сельскохозяйственный. Для него скотоводство - одна из форм экономического существования, а потому не мешало бы отслеживать результат борьбы с расхитителями скота «на выходе». Впрочем, суд у нас независимый, ему виднее.
Кирилл ПАРТЫКА.
Количество показов: 529