Один из наших ближайших соседей - Япония. Это государство, которое насчитывает 6800 островов. Современная их форма сложилась в результате вулканической деятельности. В Японии сосредоточена десятая часть всех вулканов мира.
Необходимость остерегаться землетрясений заложена здесь даже в народную пoгoвоpкy: «Дзиcин, кaминapи, кaдзи, oядзи о осорэта» - «Больше всего боюсь землетрясений, молний, пожаров и отца». В этой поговорке, может быть, вся жизнь страны. Наш восточный сосед, по-моему, искренне тянется к России. В 1961 году городами-побратимами (по-японски - посестримами) стали Майдзуру и Находка, в 1965 г. - Ниигата и Хабаровск, в 1966 г. - Отару и Находка, в 1967 г. - Канадзава и Иркутск, в 1968 г. - Асахикава и Южно-Сахалинск, на сегодня более двух десятков «родственников».
Мои первые встречи с японцами в оккупированной ими Маньчжурии тридцатых годов оставили в памяти их живой интерес ко всему русскому. Не преминув напомнить о победе японского оружия в русско-японской войне 1904-1905 годов, они со знанием дела говорили о Пушкине, Тургеневе, Достоевском, Чехове, Толстом. Особенно поразило меня их знание русских народных песен. Можно сказать, что проникновенное исполнение моего соседа с приятным акцентом увеличило и мой интерес к своей певческой культуре. А один из ранних японско-русских словарей Мацуда до сих пор является образцом филологического творчества, глубокого проникновения в наш язык.
Настоящее знакомство с Японией началось в 1945 году, когда я прибыл в г. Тойохара (ныне - Южнo-Сахалинск) работать переводчиком. Жить мне вместе с лейтенантом Крачковским пришлось в японской семье. Дома у японцев были традиционно легкими, с большим количеством перегородок (сёдзи), обклеенных рисовой бумагой. Сёдзи легко раздвигались, меняя конфигурацию помещения. Пол покрыт толстыми соломенными матами (татами). Их стандартный размер приблизительно 1,8 на 0,9 метра. Именно татами служат единицей измерения комнат. Например, о комнате в 16 кв. метров говорят: комната в 10 татами или 10 дзё. При входе в дом приподнятый парадный вход - гэнкан, в котором снимается обувь из-за требований чистоты и из-за теплоизоляционных свойств матов, которые зимой теплые, летом прохладные. Миленькая деталь: при входе в туалет стоят наготове огромные тапочки, в которых вы там и пребываете, а выходя оставляете на прежнем месте.
Нравятся мне в японских домах, чаще в гостевых комнатах, встроенные ниши - токонома. В них обычно ставят букет цветов и вешают вертикальную картину типичного пейзажа Японии, какой-либо экзотической птицы. Часто встречаются каллиграфические надписи. У меня в одной комнате висит изображение храма на фоне Фудзи-сан, в другой - стилизованная иероглифическая надпись «сюкуфуку», чтo означает благословение или пожелание счастья.
Сидят японцы на плоских подушечках (дзабутон), обедают за очень низким столиком. А на ночь на пол стелят ватные матрасы (футоны), укрываются такими же ватными одеялами (моофу). Утром все убирается в нишу (осиирэ). Сахалин - это всё же не Хонсю, а поэтому ночью под ноги подкладывается большая керамическая грелка. В центре комнаты печка (стофу), вокруг которой шла вся жизнь. Сооружение это напоминает доменную печь. Уголь в нее засыпался сверху, сгорал он в течение 6-7 часов, постепенно оседая. Тепло держалось всю ночь. А металлические трубы выходили в окно и на специальной подпорке-лестнице тянулись вверх. Признаюсь, что мы, не привычные к такой жизни, в короткое время сожгли множество домов. Это было какое-то безумие. Часто загоралась сажа в нечищенных трубах или вылетала искра. А уж сгорали японские домики из бумаги, бамбука и легких пород дерева в два счета.
В послевоенные годы наша страна нуждалась в квалифицированных переводчиках, но их не было. На «выручку» были приглашены харбинцы, не очень подготовленные к практической работе. Среди них были и крупные специалисты, посвятившие жизнь языку. Это известные в крае Н. Вторушин, Г. Пермяков и быстро затребованный Москвой С. Неверов. И представьте себе большинство молодых парней, которые были вынуждены работать день в уголовном розыске, день в мэрии по вопросам канализации и водопровода, о которых они и на родном-то языке мало что знали. Сегодня положение в корне изменилось. Наши вузы стали готовить сильных языковедов, получающих разговорную практику в самой Японии.
В течение нескольких лет работы на Сахалине мне пришлось многое узнать о японском национальном характере. Вот пример общеэтнических черт - трудолюбия и дисциплины. Сахалинские снегопады сегодня известны всем. Такой же напасти подвергаются Курилы, Хоккайдо, северные префектуры Хонсю. Помню, как мы после первой метели получили приказ мобилизовать население на расчистку дорог. К моему удивлению, все население города, как только прекратился снегопад, вышло на работу. Через несколько часов улицы города стали походить на красиво очерченные лабиринты. Транспорт, пешеходы беспрепятственно сновали во все стороны.
И это был не подвиг - скорее, осознанная необходимость, вырабатываемая несколькими поколениями. Ну-ка, попробуйте мобилизовать на такой подвиг наших земляков! Сразу начнутся препирательства: где горкомхоз, где техника?
Импонирует мне японская приверженность традициям. Японский флаг, большой красный круг на белом фоне, называется Хиномару - солнечный диск. Он существует по меньшей мере с XVII столетия. Государственный гимн Японии был положен на музыку примерно 100 лет назад, но его словам, говорят японцы, почти 1000 лет. Я неоднократно пытался перевести слова гимна, но ничего не получалось. Вот перевод на русский из японского журнала: «Правь император тысячу, восемь ли тысяч поколений, пока мох не украсит скалы, выросшие из щебня».
Меняются правители, экономический строй, а символы остаются. Это не как у нас: «Мы старый мир разрушим до основанья...».
Согласно конституции Японии император Акихита является символом государства и единства нации, на решения правительства он не влияет. Это самая старая непрерывная династия в мире. У нынешнего императора и его жены Мичико трое детей, в том числе наследный принц Нарухито.
Сильно развитое у японцев эстетическое чувство, любовь к природе выражается в словосочетании «фуурюу». Фуу - ветер, рюу - поток. Как всегда, переводы условны и их много: 1) вкус, изящество, 2) изящные искусства, 3) баллада, 4) музыкальная пьеса. В общем, это эстетическое чувство, как основа национального характера, - кардинальная черта.
Передо мной книжка «Одинокий сверчок». В ней около 500 хайку - трехстрочных стихотворений. Жаль, что все в переводе. Это японские иносказания, в них на первом месте скрытый смысл, эстетические переживания поэтов, ведущая роль подсознания. Мало в нашем распоряжении подлинных стихов великого Басё (1644-1694), Ёса Бусон (1716-1783) и других. Мои попытки перевести назад с русского неудачны. Но как приятно было недавно встретиться с руководителем японской делегации хоккеистов профессором Судзуки, когда на каждые начатые мной две строчки он заканчивал третьей. Вот только кажется мне, что близость нашей литературы зиждется в равной степени на грустных и печальных ассоциациях:
Солдаты бредут,
Сбившись в кучу
на грязной дороге.
Какая стужа!
Это же и наша действительность, наша память! Однажды утром, прогуливая своего Корика по Амурское бульвару, я зашел в березовую рощицу. Влияние японских поэтов подтолкнуло меня сочинить на ходу простую хайку:
Белый снег кругом,
И белые березы...
Черные пятна.
Грустно, да?
Такие эстетические понятия, как «ханами» (любование цветами), «цyкими» (любование Луной) и «юкими» (любование снегом) - существенная часть повседневной жизни японцев. Мы мало знаем о еще одной традиции - «ханаби» (огненные цветы) - это фейерверк, который не так давно нам демонстрировал гость из Японии. Я не говорю уже о икeбaне, opигaми, япoнcкoй традиционной одежде кимоно, в которую по вечерам охотно наряжаются многие наши женщины.
В этом году в северном Саппоро прошел 52-й снежный фестиваль. Господин Судзуки привёз значки этого праздника, мне пришлось подобное торжество художественной мысли видеть лишь раз в жизни. Но я бесконечно радуюсь тому, что и у нас становятся традиционными дни ледовых скульптур, что наши художники не только украшают наш город, но и побеждают на мировых конкурсах. Мы тоже двигаем вперед линию эстетических восприятий.
К сожалению, развитию наших отношений с интересным соседом мешает какая-то взаимная недоверчивость. До сих пор не заключён мирный договор, о советско-японской декларации 1956 года о нормализации отношений почти забыто. Торговый договор 1957 года не получает должного развития, и слишком он мизерный для таких двух стран. Пожалуй, более развиты культурные и спортивные связи.
В 1972 году наша спортивная делегация была заблокирована в консульстве СССР г. Саппоро демонстрантами, на транспарантах которых были надписи: «Верните северные территории!». Правда, как только наступило время обеденного перерыва, участники деловито свернули всю атрибутику и удалились, а мы поехали дальше. Территориальный вопрос в компетенции правительства, но не всё в нем бесспорно. Тем, кто безоговорочно живет по словам «Чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей клочка не отдадим», я посоветовал бы побывать в г. Нэмуро на Хоккайдо, посмотреть вдаль, послушать рыбаков. Тогда абсолютная уверенность в нашей правоте поколеблется. Здесь надо искать золотую середину. И, быть может, при толковом решении территориального вопроса наши отношения станут более глубокими, обширными, дружескими. Хотелось бы!
Алексей КАТКОВ, профессор Дальневосточного государственного университета путей сообщения.
Количество показов: 636