Стало привычным говорить о том, что наши провинциальные театры переживают не лучшие времена. Но когда в минувшем столетии они переживали лучшие?
Мне довелось просмотреть в «Путеводителе» Комсомольского-на-Амуре театра драмы репертуар за несколько десятилетий. Рядом с признанной и даже изысканной классикой соседствуют поделки, ужасающие по эстетическому уровню. «Порт-Артур» с «предателем» немецкого происхождения генералом Стесселем, комендантом крепости, - фальшь в замысле, фальшь в персонажах. А триста «шпионов», пойманных Карацупой на Амуре и карикатурный поручик Ивасаки в пьесе «Падь Серебряная»? Исторически несостоятельная пьеса «Июнь-Корань» о волочаевских днях. Лишь недавно из неопровержимых источников узнал, что у Волочаевки в феврале 1922 года никаких 25 тысяч белогвардейских офицеров и в помине не было, а все было ровным счетом наоборот: у красных 10 тысяч штыков, у белых - четыре тысячи. И ожесточенных боев не было, ибо белые, понимая обреченность, ушли через кордон в Маньчжурию.
Или поразительный штрих - Николай Задорнов, будущий автор романа «Амур-батюшка» (надо бы перечитать сей эпохальный труд, удостоенный Сталинской премии), вдохновенно исполнил роль обывателя в спектакле «Как закалялась сталь». Позже об этом же спектакле в «Путеводителе» сказаны восторженные слова: «И снова успех! Первое место и переходящее Красное знамя краевого управления культуры»...
Вообще сами названия пьес, поставленных периферийным театром (эти пьесы ставила вся провинция, впрочем, и вся страна), передают удушающую атмосферу эпохи: «Большевик» (о Свердлове), «Сады цветут», «Счастье» («Сады» и «Счастье» - это в годы массовых репрессий), «Кандидат партии», «Мракобесы». «Путеводитель» сообщает: «Спектакль, кстати, по Алексею Толстому, является определенным вкладом в нашу борьбу с современными силами тьмы и невежества». Под силами тьмы подразумевается православная церковь.
Наконец, деталь, характеризующая отношение общества к классическому наследию: Александр Островский именуется «беспощадным борцом с темным царством» - это о пьесе «Василиса Мелентьева».
Так были ли лучшие времена у провинциальных театров, если их репертуар пронизан косностью исходного сценического материала? Вопрос риторический.
Теперь вошли мы в иные обстоятельства, и тот же театр драмы Комсомольска-на-Амуре неожиданно и свежо ставит «Женитьбу Белугина», написанную Александром Островским в соавторстве с Николаем Соловьевым. И пресловутое «темное царство» (придумка Н. Добролюбова) вдруг предстает перед зрителем полным сил и нравственных устремлений.
В «Женитьбе» - могучие характеры Гаврилы Пантелеевича и Андрея Гавриловича Белугиных, одержимых работой. Отец уже создал фабрику, дело для него новое, но симптоматичное в целом для России - страна рвет феодальные путы. Островский доброжелательно, однако не слащаво, прописывает образы тех, к потомкам коих наша современная драматургия не знает, как подступиться. Александр Островский мог бы симпатизировать разночинцам, в масть той эпохе, но чутье большого художника не подводит его. Позже Анна Ахматова походя и едко обронила: «Все разночинно, наспех, как-нибудь...».
Купцы Белугины не могут наспех, стихийные почвенники, они другой породы. Попутно не могу не упомянуть, как марксист А. Цейтлин в «Литературной энциклопедии» (1934 год) оговорился и оговорил свою партию: «Для нас неприемлемы в Островском ни его славянофильский пафос, ни его морализм»... Как-нибудь - это тоже не про Белугиных. Основательность отца и сына обнаруживается и в домашнем укладе. Не по сердцу им легкие отношения мужчины и женщины. Младший Белугин еще способен на отчаянный чувственный поступок, но корневая система берет свое, скоро Андрей открывает, что Леночка Кармина едва ли станет надежной хранительницей очага, - и тут-то зрителя забирает в плен преображение личности молодого купца. Андрей Белугин готов дать эмансипированной жене большие деньги и полную свободу, но «увольте меня, Елена Васильевна, мне надобно вернуться к работе, истомился от безделья». Зритель негодует и смеется, словно дитя, и тут же аплодирует посреди действа. А что же Леночка Кармина? Потрясенная высотой духа и жертвенностью Андрея Белугина, она немедленно дает отставку Николаю Агишину (в ремарке Островского - «человеку без определенного положения») и остается с Андреем.
Итак, после стольких лет блужданий, а были в блужданиях творческие находки, были озарения; после тяжелых моральных мытарств, когда внутренний цензор опережал цензора внешнего, состоялось знаменательное событие - театр заговорил о насущном. Заговорил искренне, взволнованно. Но долгожданное это событие явилось неслучайно. Оно обусловлено двумя обстоятельствами - зрелым и строгим мастерством художественного руководителя театра Вячеслава Анатольевича Судова.
Надо сказать несколько слов о Судове. Он волжанин, из Самары. Отслужив в армии, окончил Ярославское театральное училище, после - Высшие театральные курсы, руководил в Севастополе театром драмы Черноморского флота, но раздрай в Крыму вынудил его покинуть Севастополь. Затем Судов недолго был главным режиссером в Благовещенском театре драмы, но ушел решительно, поругавшись с чиновниками. Кстати, наши-то чиновники (в их числе директриса театра Т. Бедина) не дали ему поставить на сцене Амурского театра драмы давно задуманного Островского. И вот необычайный, но закономерный взлет в Комсомольске.
Но взлета не состоялось бы, если бы труппа театра драмы в Комсомольске оказалась слабой профессионально. Бог миловал, в Комсомольске вызрели и окрепли самобытные таланты. Истосковавшись по глубокому дыханию и поняв пагубность дежурных, идеологических клише, в Островском актеры неожиданно открыли не темное, а светлое царство добрых воплощений, добрых чувств и поступков, продиктованных сердцем, а не корыстью. Вот тебе и купцы, ославленные молвой!
Но, говорю я далее, вот тебе и «новые русские». На третью премьеру в театр драмы сошлось много здешних предпринимателей (заметьте милое сочетание последних двух слов). Они бурно рукоплескали актерам и режиссеру - как бы в благодарность за то, что их сословию не отказано в человеческом достоинстве. Хотя чувство справедливости обязывает меня сказать: современным молодым предпринимателям еще придется поучиться у Белугиных бескорыстию...
А в планах Вячеслава Анатольевчиа Судова - «Прошлым летом в Чулимске» Вампилова, по-прежнему актуальная пьеса и художнически совершенная. Надо бы добавить, к сожалению, актуальная, ибо следователь Шаманов в пьесе Александра Вампилова, отчаявшийся разоблачить и посадить на скамью подсудимых проходимца из влиятельного клана, - персонаж нестареющий в российской действительности. А далее Сухово-Кобылин, Михаил Булгаков. Отдавший в молодости дань авангарду, Судов возвращается к добротной, реалистической драматургии, вняв ее глубинам. И мне кажется, Судов - живое воплощение возрождения русского театра, его духовности, идет оно из провинции, да и откуда ему идти, если не из глубины России.
* * *
Сейчас в Комсомольске оттепель, на улицах толпы горожан с детьми. А на западной окраине достраивается собор - золотые купола тепло светят в синий полдень. Это так удивительно - форпост социализма на востоке страны, воспетый штатными трубачами, воздвигает собор. И нынешние купцы на пролетках («тойотах», «мицубиси» и «ленд-круизерах») подруливают к театру, обеспечивая аншлаг на старинной пьесе Островского. Догадываюсь, они припадают к роднику и учатся у Белугиных. Жизнь после долгого похмелья возвращаются на круги своя.
Борис ЧЕРНЫХ. Комсомольск-на-Амуре - Благовещенск.
Количество показов: 572