Офицер ВДВ Андрей Простокишин, лишившийся рук в Чечне, опять встал в строй.
Он поздоровался и уверенно вошел в комнату. Такой же, как все в батальоне - крепкий, коротко стриженный, с треугольником тельника в расстегнутом вороте. Вот только руки на стол положил осторожно и как-то не совсем естественно.
- Андрей, все позади?
Простокишин кивает, и чувствуется, что для него это очень важно: после почти года отсутствия, после Чечни и госпиталей оказаться здесь вновь, в своем разведывательном батальоне ВДВ, среди друзей, однополчан - в своей стихии.
...Утром 13 июня прошлого года их группа, выполнив задание, возвращалась на базу. Идти оставалось по десантным меркам всего ничего - около двух часов. Но десантники торопились, так как в этом районе ожидалось интенсивное передвижение групп противника. Ночью в эфире между ними шел активный радиообмен.
Непредвиденная задержка произошла, когда напоролись на мины. Начальнику инженерной службы лейтенанту Простокишину передали приказ комбата: снять минное поле.
Что такое сапер на войне? Такой же, как все, солдат или офицер. Но его профессия опасна вдвойне, когда приходится обезвреживать смертоносные сюрпризы. Поэтому в «горячих точках» им особенно тяжело, на них ложится большая нагрузка и ответственность. Теперь твой выход, лейтенант!
Мин около пятидесяти. Похоже, «духи» ставили их ночью и, очевидно, тоже торопились, потому что замаскированы они были неважно. Главное - вовремя заметили. Так и есть - отечественные, противопехотные. Перекрывая всю ширину дороги, они были установлены с таким расчетом, чтобы хотя бы на одной произошел подрыв.
За несколько месяцев войны Андрей уже не раз убедился в том, что у «духов» хорошая подготовка, видно, что их этому серьезно учат. Коварные мины-ловушки и изготовленные кустарным способом взрывные устройства зачастую уготованы именно саперам. Поэтому, хотя минно-взрывное дело знает каждый солдат-десантник, за дело он взялся сам - так было быстрее.
Вот и последняя. Эта мина «хитрее» остальных. На ней специальный взрыватель - с обрывным датчиком. Если он рвется... Но сапер об этом не думает, он работает. Краем глаза увидел падающую ветку. Взрыв, резкий звук, словно сваркой по глазам - вспышка света. Откинуло в сторону, правое колено ноет, падают листья. Но рукам почему-то не больно.
Дальше все не очень четко. Инъекции обезболивающего и сплошная череда перевалочных пунктов и госпиталей - Ханкала, Моздок, Самара...
- Поначалу вообще ничего не видел, - рассказывет Андрей. - Бесило все - сильная боль из-за контузии, лежачее положение.
- А что больше всего запомнилось?
- Как в себя приходил. Помню, лежал рядом прапорщик Андрей, фамилию не помню. Когда я оклемался, он подошел и обрисовал все как есть, без преувеличений - рук нет, в швах весь, в шрамах, повязка на глазах. Но, говорит, не расстраивайся, есть ребята и похуже. Мол, у меня вообще ни рук нет, ни ног, - Андрей замолкает и почему-то улыбается. - Он, конечно, обманул, чтобы меня поддержать, но все равно молодец. Другие ребята тоже заходили: не расстраивайся, ничего страшного. Откачали меня, в общем.
За полтора месяца, что Простокишин пролежал в Самарском госпитале, он ни разу не увидел психолога. Зато постоянно работали люди от комитета солдатских матерей. Часто приезжали спонсоры, устраивали прогулки по Волге. В Самару приехали жена и родители. Ирина осталась с мужем.
- Супружеской жизни как таковой у нас и не было, - говорит Андрей. - Женились в апреле 1999 года, сразу после того, как я окончил Тюменское военное инженерное командное училище. После этого получил назначение на Дальний Восток, а Ирина осталась доучиваться в Тюменском педагогическом институте, месяцы считала, чтобы поехать за мужем. Встретились в Самаре.
В главном военном клиническом госпитале имени Бурденко Андрею восстановили зрение, правда, только на левый глаз - все что смогли. Потом был еще один госпиталь, реабилитационный, и протезирование рук в Германии. Андрей заново начал учиться элементарному - самостоятельно одеться, поесть, поставить свою подпись.
- Куда теперь? - все чаще задавали ему вопрос. Действительно, куда? Уволиться по инвалидности? Вернуться домой? Предлагали и такой вариант - продолжить службу в училище преподавателем, там даже квартиру обещали. Но Андрей твердо решил - вернется на Дальний Восток в свой батальон на прежнюю должность. Написал рапорт. Его поддержали, других мнений ни у кого не возникло. На момент нашей встречи с офицером рапорт находился на рассмотрении в Министерстве обороны.
- Настоящий офицер, отличный специалист, - отозвался о нем командир части подполковник Виталий Берников. - Он еще многое сделает для батальона. Единственное, о чем просит, - чтобы к нему относились как и ко всем остальным, без скидок. Просьбу его мы выполняем.
Жизнь постепенно налаживается. Сейчас Простокишин заново принимает должность: разбирается, что у него есть в наличии, и готовится проводить занятия с личным составом.
- Рановато меня списывать, - делится мыслями Андрей, слывущий фанатом своего дела. - Пока что-то могу, польза будет.
Единственное, в чем сделано Андрею исключение - квартира обещана вне очереди. Заслужена. К тому же в семье ожидают пополнение. И, хочется добавить, в крепкой семье. Теперь об этом уже можно говорить уверенно.
Что еще? Жена к решению мужа продолжить службу отнеслась нормально, с пониманием. В этом у них никаких разногласий.
Андрей награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени с мечами и представлен к ордену Мужества, хотя сам относится к этому с иронией.
А может, и впрямь человек в рубашке, точнее в тельняшке, родился? Ведь все могло быть гораздо хуже. Андрей и сам это прекрасно понимает:
- Мне всегда везло на хороших людей. Именно они помогли мне выжить и вернуться в строй. Теперь я знаю, что меня не бросят.
Поскромничал Андрей. Ему действительно всего лишь помогли. Остальное он делал и решал сам. С таким характером все у него в жизни должно быть хорошо.
Д. КАРПОВ.
Количество показов: 589