По данным таможенных органов, в 2000 году с территории Хабаровского края поставлено на экспорт 100 тысяч кубометров качественного сортимента ясеня и дуба. Для этого требуется заготовить не менее 250 тысяч кубометров древесины, а лимиты установлены - около 80 тысяч кубометров.
Да, были схватки боевые...
Впервые о «ясеневом покосе» я услышала в 1998 году. Разговорились мы с лесными «генералами» о налогах. Плохо, дескать, собираются, денег мало в казне. «Генералы» и говорят: надо загнать бригаду налоговых инспекторов в район им. Лазо на «ясеневый покос». Там мешками наличная валюта из рук в руки ходит.
Попытка представить эту картину увенчалась успехом лишь наполовину. Бизнесменов представила легко, мешок с баксами - тоже. И даже образ инспектора с сумкой, куда треть этой «зелени» летит, воображение нарисовало в деталях. А вот на понятии «ясеневый покос» мозги споткнулись - уж больно фантастическая представилась картина: стоят густым строем благородные деревья, дюжие мужики, раззудись плечо, гигантскими острыми косами смахивают мощные стволы и скирдуют в стога. Что интересно: воображение было недалеко от истины - целые лесные кварталы, где раньше рос ясень, остались без единого ствола. Оно и понятно - несколько лет кряду шла эта ударная заготовка ценной древесины без всякой опаски и стеснения. Куб необработанного ясеня на мировом рынке стоит около 200 долларов. На нашем диком рынке китайцы отстегивают за него по 80 долларов и больше. Лесхоз за тот же куб в 1999 году брал с заготовителя 160 рублей. Прибыль заготовителя - сотни процентов.
Первой в 1997 году размеры катастрофы обозначила прокуратура. Выборочные проверки по лесхозам показали: под видом санитарных рубок ценные породы древесины сплошь вырубаются, а лесхозы, которые «санитаров» в лес запускают, процесс не только не контролируют, но на том еще и наживаются. Добивают природу так называемые «дикие бригады», которые валят ясень, дуб и кедр и вовсе браконьерским образом.
Наиболее успешные дела получили всеобщую огласку: дошло до суда дело директора Уликанского лесхоза, а также знаменитое дело контрабандистов, которые по подложному паспорту вывезли половину краевой ясеневой квоты.
Но возле каждого дерева по прокурору не поставишь. И тогда пришла в голову светлая мысль: надо придумать некую систему всевозможных барьеров, через которую криминальный лес за кордон - на экспорт - не прорвется.
Первое, что бросалось в глаза: пагубность соединения в одном органе - лесхозе - функций выделения леса на рубку с функцией контроля. Представьте: вы чуть ли не в единственном числе решаете, кто будет в лесу за ясенем «ухаживать», вы берете с фирмы формально небольшие деньги, то есть делаете ей огромный подарок. Естественно, возникает соблазн что-то с облагодетельствованной фирмы поиметь. А как потом контролировать?
Надо как-то эти функции разводить, предложила прокуратура. Пусть «санитаров» определяет хоть краевая комиссия по лесопользованию. Озвучивалась и вовсе революционная мысль: запретить заготавливать ясень в рамках санитарных рубок, а валить его как деловой. Со всеми податями да исключительно на аукционной основе.
Мысли эти, конечно же, не понравились управлению лесами: лесхозы за счет этих рубок ухода в основном и живут. Не особо педалируя пока эту тему, власти решили пойти иным путем.
Мы стали городить кордоны
Кордон на пути криминального ясеня сделали в виде краевой товарной комиссии. Любой, кто собирается отправить ценную породу на экспорт, согласно Лесному кодексу края, обязан получить разрешение. Ну а уж комиссия скрупулезно проверяет законность происхождения леса (настоящие ли билеты, сертификаты), а также имеет ли фирма лицензию и аттестацию.
Что интересно, на первых порах экспортеры действительно валом повалили в комиссию. В первые недели объем заявок превысил всю краевую расчетную лесосеку: к совершенно разным контрактам фирмачи прикладывали одни и те же документы о происхождении. Комиссия, естественно, народ развернула. Однако остановить таким образом криминальный поток не удалось.
Прокуратура по ходу проверок обнаружила, что фирмы, которым краевая комиссия в разрешении отказала, спокойно вывозят лес по бартерному контракту через Биробиджан. И так далее и тому подобное.
Тогда казалось: раз не хочет государство поставить кордон для ясеневых баронов на границе, мы пойдем другим путем. В феврале 1999 года выходит постановление губернатора, предписывающее экспортировать не менее 70 процентов ценного леса в переработанном виде и преимущественно на аукционных торгах. Создается предприятие «Лесной аукцион». А чуть позже выходит еще одно постановление - о развитии производства на перерабатывающем предприятии «Лидога». Отныне краевая комиссия по лесопользованию должна выделять лимиты на заготовку ценных пород по главному и по промежуточному пользованию в Нанайском районе, только если у лесозаготовителя есть договор с главком или с «Лидогой».
Тогдашний глава «Хабаровск-главлеса» Богдан Ковалюк вроде бы взялся за выполнение этого постановления. Не уповая на бюрократический кордон, всерьез обсуждался вопрос поставить посты ГАИ, которые бы за 20 процентов ловили лес, который пойдет мимо «Лидоги». Но вышло иначе.
Криминальная статистика за 1999 год свидетельствует, что директора лесхозов по-прежнему шалят: заключают договоры с фирмами, не имеющими лицензию, не прошедшими аттестацию, нарушают порядок выдачи и оформления лесорубочных билетов - всплывают билеты с кварталами, которых нет в природе. То под видом санитарных рубок запускали лесорубов в водоохранные зоны. То дадут разрешение на сплошную рубку горельника, которого на самом деле нет. (Например, Иннокентьевский лесхоз таким образом подарил 25 гектаров Иннокентьевскому же лесничеству. Проверили прокуроры - никакого горельника в указанном квартале нет, рубили нормальный жизнеспособный лес.)
Сами лесорубы тоже потешились на славу. Лесорубочный билет выписывается им на один сорт леса, а рубят другой, отвели им одну лесосеку - рубят на соседней. Следователями органов внутренних дел в 1999 году по фактам незаконной порубки возбуждено 22 уголовных дела. Один только директор КЛПХ «Падалинский» с бригадой рабочих незаконно вырубил 1300 кубов экспортной древесины на сумму 8 миллионов 400 тысяч.
В общем, проигнорировали лесозаготовители и комиссию, и «Лесной аукцион».
По «Лидоге» и вовсе смешно: перерабатывает она в основном банальную елку, а дорогостоящее японское оборудование, рассчитанное на обработку ценных твердых пород, загружено на одну двадцатую часть.
Одна надега - на дорогу
«Плохо, видать, гайки закрутили», - поняли в администрации и принялись закручивать дальше. Первым делом все же «дожали» лесничих - будьте добры утверждать список своих «санитаров» на краевой лесосырьевой комиссии и до 1 ноября объявлять, сколько древесины ценных пород каждый лесхоз собирается заготовить (зная эту кубатуру, легче сверяться, не перерасходовали ли по ходу дела). А еще, будьте добры, в придачу к лесорубочному билету выпишите еще сертификат происхождения круглых лесных материалов ценных пород.
Второе поручение пошло на железную дорогу: вагоны под ценные породы выдавать только при наличии разрешения той самой товарной комиссии, которую наши экспортеры столь ловко обходят. Таким образом появилась, по крайней мере, одна организация, которая обязана требовать разрешение комиссии. С персональной ответственностью начальников станций.
Самым действенным оказалось (угадайте) утверждение «санитаров» на лесосырьевой комиссии. Прокурорско-милицейская статистика, как зеркало криминальной ситуации, тут же отразила, что беспорядка по части легального запуска рубщиков в лес стало куда меньше - директора лесхозов решили не нарываться.
Зато резко возросло количество поддельных лесорубочных билетов и сертификатов, а также количество поддельных лесных фирм. Одно только ООО «Крона-Пасифик», поставляющее лес в Китай, в 2000 году закупило 33 тысячи кубов браконьерской древесины у десяти фирм, зарегистрированных по утраченным паспортам. Оно и понятно: если раньше браконьерский лес везли по легальным документам, то теперь пришлось изворачиваться.
Что характерно: массу ООО с незаконными документами выловили уже на границе. За 11 месяцев 2000 года по преступлениям в лесной отрасли милиция возбудила 94 дела, таможня по незаконному вывозу за рубеж ценных и иных пород древесины - 88.
Как добралась вся эта контрабанда до границы, если еще на железнодорожной станции ее должны были развернуть в иную сторону, вопрос, конечно, интересный.
Во-первых, кроме железнодорожных есть у нас и речные перевозки. Грузится лес на пристани поселка Тельмана, в Хабаровском речном порту, куда привезти его можно на машине. Во-вторых, дорога оказалась плохим кордоном.
Технически разрешение надо предъявить при оплате экспортного тарифа. То есть получается, что девчушка в кассе, которая принимает оплату, - это и есть тот нерушимый кордон, который должен остановить весь криминальный ясеневый поток. Ну и еще, может быть, начальник станции.
Реально оперативники совместно с управлением лесами один за другим вылавливали вагоны с кедром и ясенем, снабженные поддельными документами и без каких-либо разрешений. А наказание за это понесла, по нашим данным, только одна дежурная по станции: слишком уж явно отправляла вагоны направо и налево по собственному усмотрению.
Хабаровскую дорогу можно и вовсе обойти, отправив лес с приморской станции.
Пока суть да дело, в ясеневую вакханалию включились главы районов: такие деньги мимо кассы.
Глава администрации района имени Лазо ввел новую практику. Милиция браконьерский лес задерживает и передает администрации. А там уже нарушителю говорят: хочешь везти древесину дальше - плати. А лесхоз тебе выпишет нормальный рубочный билет. На этот счет даже постановление издали, в котором расписано, как штраф распределять: 50 процентов на администрацию, 20 - на милицию, 30 - на лесхоз.
Управление лесами это возмутило. Новый глава Коломыцев даже обратился в правоохранительные органы с предложением: вернуться к тому, что было раньше - межведомственным оперативным группам на уровне края. В том смысле, что группы эти будут независимы и солидно противодействовать просьбам и требованиям глав администраций.
Прокуратура признала идею ценной: если работают такие группы на осетрово-лососевой путине, почему бы не организовать то же на ясеневой.
Вот затрещали барабаны
Не думаю, что раскрою военную тайну, если расскажу, что придумали милиция совместно с прокуратурой. Кроме межведомственных групп, большую надежду возлагают в прокуратуре на вновь созданный департамент природных ресурсов по Дальневосточному региону. При условии - лесничих, наконец-то, снабдить оружием (а то иной раз на них и обрез наставляют). Еще одним «кордоном» должны стать почему-то сортировочные площадки - руководителей этих площадок планируется обязать требовать с отправителей древесины копии документов, подтверждающих ее происхождение и сохранять их в течение года. Есть мысль и по поводу самих документов. Например, довести до ума сертификат на ценные породы. Еще напугать ясеневых баронов должна информационная база данных по лесопользователям, посредникам и лицам, представляющим интересы фирм-экспортеров - «белый» и «черный» список. Есть две совсем свежие идеи - повысить таможенные пошлины на необработанную древесину и возродить посты ГАИ на лесных дорогах.
УВД (персонально) настаивает на повторении приморской системы борьбы с ясеневым беспределом. Там таможня не пропускает ясень без согласования УВД по поводу законности фирмы и леса.
С последним предложением спорит Хабаровская таможня: если в Приморье столь жесткие порядки, почему мы выдаем массу откреплений (разрешений оформляться) на Гродеково? Уж если требовать, чтобы государство ввело некий документ, гарантирующий законность ценной продукции, то должен это быть сертификат, заверенный сразу несколькими ведомствами - и управлением лесами, и территориальной экспортной комиссией, и УВД.
Дабы проверить действенность остальных мер, сыграли мы с опером, ответственным за лес, в «деловую игру». Я была браконьером-экспортером, а он меня ловил. Согласно придуманной схеме.
Значит, говорите, надо составить «белый» и «черный» списки? Хорошо, я получаю лицензию и становлюсь «белой» фирмой. Вы думаете, это помешает мне «накосить» в три раза больше ясеня, чем указано в моем счастливом лесорубочном билете? Отнюдь - граница-то по сути открыта. Говорите, поймают меня и в «черный» список занесут? Ну и пусть. В «черной» тоже можно работать, или новую «белую» фирму создам. В прошлом году за нарушения Лесного кодекса исключены из «белого» списка 37 предприятий, работающих по рубкам промежуточного пользования, то есть по ценным породам. И ничего, никто не испугался.
Кстати, а как меня поймают? С лесником разберусь просто - у него и оружия-то нет. ГАИ на дороге предъявлю копию лесорубочного билета. Кто посчитает, сколько машин по билету прошло? А если посчитают, такса известна - 100 долларов за лесовоз. Именно эту сумму, по оперативной информации, берет самый известный в крае пост.
Дальше надо оставить копию лесорубочного билета на перевалочном пункте. Я-то оставлю, только кто будет считать, сколько я по своему билету леса вывезла, кто проверит, настоящий у меня документ или фальшивый. В прошлом году вон целая бригада - УБЭП, управления ВЭС, ФСБ, управление лесами - пыталась поймать ясеневых жуликов на станции Хабаровск-2. Одну фирму поймали, а машин-то было море. Ну а дальше и вовсе никто никаких билетов не проверяет - для лицензии и таможни достаточно счет-фактуры или договора комиссии.
Есть одна неприятность - я должна заплатить повышенную пошлину. Ну так можно обложить ясень елкой или лиственницей. И трелевать через подставную фирму по подложному паспорту. Если что - кто-то сядет. Ненадолго. Потому что дадут, в конечном итоге, немного - шесть лет условно. Откуда взяла? Из жизни. Вон знаменитых контрабандистов осудили всего на шесть лет условно. Лес - не наркотики и не оружие. Его горит вон сколько.
Тогда отступят басурманы
- Ну а вы лично что бы предложили? - спросила я ответственного секретаря координационного совещания руководителей силовых ведомств, прокурора Игоря Кормянского.
- Я бы ввел систему, чтобы было выгодно оставлять лес у нас, нежели отправлять его в Китай или Японию, - ответил прокурор.
Экономический подход «силовика», признаться, порадовал. Но дело ведь не только в нормальной экономике, а в том, что украсть всегда выгоднее, чем купить. Нелегальный лес всегда выгоднее сбывать, чем легальный, независимо от того, куда он пойдет - на российскую переработку или за границу. Как гласит мировая мудрость, если прибыль «зашкаливает» за 300 процентов, нет такого преступления, на которое не пойдет ради нее деловой человек. И видимо, если не поставить на пути этого криминального ясеневого потока некий на самом деле нерушимый кордон, ничего не получится.
Знающие люди считают, что сделать это вполне реально.
Для начала надо элементарно разобраться с документами о происхождении. Если в краевую комиссию приходили с одинаковыми билетами разные люди, значит, люди дают билеты друг другу напрокат. Или три копии разошлись по трем разным фирмам, и каждая собралась по ним чего-то грузить. Значит, копия билета должна в контрольном органе оставаться или фиксироваться. Лучше всего - в компьютерной базе данных.
Во-вторых, нужно заставить господина Грефа (лицензии) и господина Ванина (таможня), чтобы они наконец-то внесли сертификат о происхождении в список документов, обязательных для экспорта по всей России. И решить, кто должен поставить подпись на этом сертификате - администрация, милиция или еще кто. Продумать, сколько степеней защиты будет у этого документа. А заодно - правы прокуроры - установить-таки запретительную пошлину на экспорт необработанной ценной древесины. На открытую контрабанду далеко не все пойдут.
В-третьих, решить, наконец, вопрос об отделении ясеня от санитарных рубок. Не зря же официальные объемы рубок ухода в три раза превышают объем главных рубок.
В прошлом году пошли в лесном ведомстве перемены - стал во главе новый начальник. И вообще, управление лесами вошло в новый департамент. Глава департамента недавно в прессе резко так сам себя покритиковал. Это, говорит, неприлично, что рубки ухода в три раза перекрывают главные. Не будем, говорит, заниматься рубками ухода в коммерческих целях. А как будем - не сказал.
Раиса ЕЛДАШОВА.
Количество показов: 561