На всех презентациях - хоть спектакля, хоть книги, хоть пива - непременно увидишь десятка полтора примелькавшихся лиц. Эти завсегдатаи не слишком внимательно слушают приветственные речи, зато первыми бросаются к накрытым столам. В их элегантных дипломатах уже заготовлены пластиковые пакетики для бутербродов с семгой и экзотических фруктов. Для них придумано даже специальное ехидное словечко - «стололаз». Сами себя они считают людьми, умеющими жить, и очень обижаются, когда их называют халявщиками...
У отечественной халявы большая история. Смысл слова коренится в украинском «халява», т.е. голенище сапога. «Сходить на халяву» в бурсацкой среде, в среде учащихся духовных семинарий значило украсть что-то на базаре и спрятать за голенище. Но постепенно халявой стали называть любую возможность чем-либо поживиться задарма. Например, вся эпопея Хлестакова - классическая халява: вас принимают за кого-то другого, кормят, поят, обеспечивают деньгами и даже готовы пустить в постель к прекрасной Марье Антоновне.
Но истоки русской халявы еще глубже: они, увы, в русской же сельской общине. Мужики не давали друг другу сильно разбогатеть, но и помереть с голоду тоже не давали - бездельников презирали, однако поддерживали на плаву. И у тех сложился стойкий рефлекс: работа - дело десятое, главное - держаться своих, которые худо-бедно прокормят.
Этот общинно-халявный менталитет, в частности, проявился после отмены крепостного права. Тогда правительство, желая помочь крестьянству, выдало крупные кредиты на поднятие хозяйства тысячам мужиков Тульской, Рязанской и других центральных губерний. Но очень немногие распорядились кредитами по назначению - большинство их проело и пропило. Однако когда срок истек, и понадобилось возвращать деньги в казну, требования правительства воспринимались крестьянами как посягательство на основы русского государства: мол, царь-батюшка деньги жаловал, значит отбирать жалованное - большой грех!
Ярчайший пример халявы - знаменитая Ходынка. Либералы в свое время вдоволь поиздевались над «проклятым самодержавием», не сумевшим организовать раздачу подарков в честь коронации Николая II. Но никто, вроде бы, не задался резонным вопросом: что же это за люди такие, что готовы рисковать жизнью за рублевую подачку?
Однако вольготнее всего любители дармовщины разгулялись после большевистской революции. Именно они стали основой и опорой установившегося режима. Вся система построенного большевиками государства строилась на поощрении халявы, на ее торжестве. Новая власть умело и агрессивно использовала для собственного укрепления «ходынский» менталитет. Ведь что такое, по сути, знаменитый лозунг «Грабь награбленное»? Прямой призыв к кровавой халяве в масштабах всей страны - призыв, который, увы, был услышан, воспринят и реализован миллионами люмпенов, не хотевших, да и не умевших работать. Случайно ли сельское хозяйство страны, разграбленное и разрушенное в начале тридцатых годов, так и не восстановилось за семьдесят лет? Нет, конечно: деревенские халявщики, дорвавшись до власти, не только мстительно раскулачили работящих соседей, но и на десятилетия вперед опозорили и высмеяли саму идею честного труда на земле.
При коммунистической диктатуре самые дошлые, число которых постоянно росло, стремились не заработать, а получить, выпросить, вытребовать - короче, вписаться в систему, которая обеспечивала сытную жизнь независимо от результатов труда. Халявщики без конца создавали все новые и новые «хлебные» должности, причастные не к производству всевозможных благ, а к их распределению «по понятиям». Не потому ли правящая коммунистическая партия разбухала, как насосавшаяся крови пиявка, - халявщики всех мастей скопом рвались в «передовой отряд» не во имя светлого будущего всего человечества, а во имя сугубо личного светлого настоящего. Им, надо сказать, удалось создать единственную в мире паразитическую систему, где даже элитные квартиры не зарабатывались и не покупались, а распределялись даром между своими...
Эта партийно-номенклатурная халява не только возмущала, но и развращала всю страну. Принцип «не заработать, а урвать» распространялся молниеносно. Так, в начале девяностых годов правительство Гайдара выделило деньги на переезд теряющих работу шахтеров Воркуты «на материк», в центральные районы страны. Суммы были сравнительно небольшие, но рассчитывалось, что средств хватит на то, чтобы шахтеры на новом месте выстроили дома, обзавелись хозяйством и встали на ноги. Но подавляющее большинство деньги проело, шахтеры накупили видеомагнитофоны, ковры, телевизоры. Виноватым же, конечно, оказалось правительство, потребовавшее отчитаться за халявные деньги...
Трудно даже предположить, до какого предела могла дойти эта халявная система. Словно злокачественная опухоль она распространялась вширь, разъедая все вокруг. Парткомы, райкомы, обкомы, профкомы всех уровней, всевозможные псевдообщественные организации, никому не нужные, но необычайно прожорливые, буквально заполонили страну. Чем больше появлялось надзирателей и распределителей, тем меньше производилось самой продукции, которую можно делить. Экономика не могла выдержать огромную армию нахлебников. Все больше элементарных товаров переходило в разряд дефицита - вплоть до мыла, спичек и какой-нибудь гречки. К концу восьмидесятых годов армия халявщиков кормила только себя, да и то с напряжением. Не исключено, что диктатура рухнула в три дня прежде всего по этой причине...
Все это войско дармоедов, никак, по сути, не изменившись, перебралось в постсоветскую Россию.
Очень характерна в этом смысле история с ваучерами. Этот тип приватизации был опробован в Чехии и дал прекрасные результаты: экономика страны быстро пошла на подъем. У нас все вышло иначе. Получив ваучеры, подавляющее большинство людей не стремилось вложить их в нечто реальное, вроде сапожной мастерской или киоска по продаже газет, - новоиспеченные собственники искали фирму, которая станет работать, а владельцам акций просто платить дивиденды. В рыночной, конкурентной, свободной экономике они надеялись все на ту же халяву. Десять лет понадобилось, чтобы большая часть народа поняла, что при капитализме тоже надо работать - только честней и качественней.
Конечно, нынешний российский халявщик не ворует на базарах. Он сыт, одет и обут не хуже других. Он регулярно занимается «стололазанием», активничает в благотворительных организациях, которые творят благо только своему руководству, и мечтает о времени, когда весь дефицит - от квартиры до гречки - вновь будут распределять между своими. По праздникам современный халявщик ходит на митинги, машет красным флажком и требует вернуть власть, у которой всегда была жирная похлебка для прихлебателей. А потом несет домой халявную сотню, заработанную горлом на площади...
Дмитрий СТАХОВ.
Количество показов: 660