Существует пословица: «Кто не умеет работать головой, обходится руками». Все верно, не тянешь на инженера - подметай цех. Но в приложении к правоохранительным органам этот народный афоризм приобретает пикантное значение.
Старший оперуполномоченный по особо важным делам одного из подразделений криминальной милиции УВД края капитан милиции Я-ц участвовал в операции «Вихрь-антитеррор», а потому с табельным пистолетом не расставался. Работы по горло, а тут дачная страда на исходе, пора собирать урожай. 16 сентября нынешнего года отпросился у руководства в обеденный перерыв вывезти картошку с дачи, расположенной на трассе Ровное - Сергеевка. Чтобы времени зря не терять, поехал прямо с рабочего места, при оружии. Куртку с документами и пистолетом оставил в домике, а сам отправился на огород.
Пока таскал мешки с грядок в машину, неизвестный злоумышленник проник через окно в домик и «увел» куртку оперативника вместе с пистолетом.
Обнаружив кражу, Я-ц немедленно доложил о случившемся руководству. Как обычно в таких случаях, последовала команда: костьми лечь, а пропавшее оружие найти. На розыски отправились коллеги незадачливого опера и сотрудники Хабаровского РОВД. Предположили, что к краже могли быть причастны подростки, ошивавшиеся в то время на дачах. Одного такого, семнадцатилетнего парня, задержали и решили отвезти в милицейский пункт для разбирательства. Но в результате розыскного рвения пистолет не отыскался. Зато возникли новые неприятности.
По версии милиции, в Сергеевке, где развернулись события, давно установились «общаковские» порядки. «Ответственные» имеются чуть не за каждый детский сад. Блатота здесь непуганая, потому что милиция появляется крайне редко, так, участковый когда-никогда наедет. А потому задержанный повел себя дерзко, законные требования милиционеров выполнять отказался, стал «играть на публику», поднял крик, кинулся бежать. А раз бежит, значит, есть на то причина. Надо ловить.
По версии Хабаровской районной прокуратуры, которая возбудила уголовное дело о неправомерных действиях сотрудников милиции и проводит по нему расследование, все происходило несколько иначе. Подросток оттого и кинулся наутек, что обращаться с ним милиционеры начали жестко, с применением физической силы. И защиты он кинулся искать не у «общаковцев», а... в поселковой администрации, у дверей которой его настигли, заковали в наручники, затолкали в машину и повезли в милицейский пункт поселка Мирный. По дороге пригрозили и наподдали, требуя вернуть пистолет. А доставив в милицию, добавили с применением деревянной дубинки. (Следователи прокуратуры, проверяя жалобу родителей подростка и главы администрации п.Сергеевка, осмотрят служебные кабинеты милицейского пункта и изымут дубинку, точь-в-точь такую, как описал несовершеннолетний.)
В беседе с корреспондентом сотрудники милиции и сами не отрицают, что кое-какие «жесткие меры» имели место. Например, в ходе розыска пистолета «шерстили» криминальный контингент, натащили в пункт бичей, а те подняли бузу, пришлось успокаивать, может, в запарке и пацану перепало. Медицинское освидетельствование показывает, что «пацану перепало» не слабо. Ушибы мягких тканей и внутренних органов, следы от наручников на запястьях. Да и некоторые жители Сергеевки стали свидетелями того, как блюстители порядка занимались рукоприкладством по отношению к задержанному.
На выручку парню поспешили родители и глава поселковой администрации. Примчались в милицейский пункт, обратились к присутствовавшему там милицейскому руководителю краевого ранга - в чем дело? Руководитель лично занялся задержанным, в процессе беседы пришел к выводу, что юноша к краже оружия непричастен, и передал его родителям.
Казалось бы, на этом можно поставить точку. Прокуратура для того и возбудила уголовное дело, чтобы тщательно разобраться в происшедшем и воздать по заслугам не в меру ретивым милиционерам. Но в беседе с прокурором Хабаровского района А. Щербаковым и его коллегами выясняется, что описанный случай не есть досадное исключение, а торжество справедливости в итоге прокурорского расследования отнюдь не предопределено. Примеров хватает.
14 июля 1997 года сотрудник СОБРа управления по борьбе с организованной преступностью при УВД края П. Сироштан попросил троих сослуживцев, офицеров того же СОБРа, оказать помощь в розыске легковой автомашины, угнанной у его знакомого. Троица бравых собровцев, ветеранов чеченской войны, отправилась на служебном автомобиле в село Ракитное. Здесь под подозрение на причастность к угону попал случайный автолюбитель... «Чеченский синдром» сработал, что ли? Собровцы заставили задержанного выйти из его машины, которую тут же, безо всяких законных оснований обыскали. И ничего не нашли. «Подозреваемого», как моджахеда, сноровисто поставили на колени, стали избивать, требуя назвать преступников, совершивших угон. Потом запихали в милицейский «воронок» и, не прекращая побоев, куда-то повезли. Предусмотрительный Сироштан в «дознании» не участвовал, поджидал результатов в стороне. Подошел только поинтересоваться, раскололся вражина или нет?
В результате трое молодых парней, имеющих государственные награды за проявленный на войне героизм, оказались за решеткой. А организатор «акции» П. Сироштан по сей день работает в органах внутренних дел и даже продвинулся по службе.
19 августа 2000 года в Некрасовке неизвестными был похищен цветной металл. Проверка по факту кражи сотрудниками Хабаровского РОВД, по свидетельству прокуратуры, проводилась с грубыми нарушениями процессуальных норм. Наконец, подозреваемого задержали и допросили «с пристрастием». Он признался в краже, о чем 9 сентября написал «явку с повинной», и был отпущен с миром. Но этим дело не кончилось. «Явка с повинной», скорее всего, была получена чересчур «пристрастными» методами, потому что вскоре подозреваемый умудрился похитить ее из милиции, а заодно и другие материалы. Руководство отдела велело лопухнувшимся сотрудникам немедленно уладить ЧП. Злоумышленника взяли прямо в краевой клинической больнице № 1, где он находился на излечении, надавали тумаков при свидетелях. Потом отвезли в милицию, где, по его словам, опять били, что косвенно подтверждается результатами медицинского освидетельствования.
Во всей этой истории непосредственное участие принимал оперуполномоченный уголовного розыска Хабаровского РОВД А. Лисеенко. Обстоятельства и степень его причастности к злоупотреблению служебным положением предстоит определить прокуратуре в рамках возбужденного по этому факту уголовного дела. Но, как выяснилось, Лисеенко ранее уже привлекался к уголовной ответственности по статье 297 Уголовного кодекса РФ за оскорбление судьи. Дело было прекращено по амнистии. Выражаясь юридическим языком, по нереабилитирующим мотивам. А бывший обвиняемый благополучно продолжил службу в органах внутренних дел на прежней должности.
Оперуполномоченный подразделения по борьбе с организованной преступностью УВД края В. Стрельник привлекался прокуратурой к ответственности за избиение несовершеннолетнего. Уголовное преследование было прекращено на основании статьи 6 Уголовно-процессуального кодекса РФ, «в связи с изменением обстановки». Заметим, по тем же нереабилитирующим мотивам. Оперативника попросту пожалели как участника чеченской войны. И оставили работать на прежнем месте. Сейчас В. Стрельник вновь ходит под следствием - за новый мордобой.
Это лишь примеры по Хабаровскому району. Любой районный прокурор, что в краевом центре, что на периферии, приведет таких немало.
Возможно, подобных фактов оказалось бы меньше, будь совершившие преступные действия сотрудники милиции своевременно уволены или хотя бы отстранены от оперативной работы. Почему же их не отлучили от полномочий, которыми можно злоупотреблять? В кадровых подразделениях милиции не скрывают, что с подбором личного состава большая проблема. Опытные работники уходят при первой возможности устроиться «на гражданке». А новых чем заманишь? Всем известно: милицейская работа (оперативная в особенности) - не сахар, по-настоящему опасна и особых материальных благ не сулит. Так что разбрасываться кадрами, которые трудятся «на земле», не стоит. Вот и приходится порой закрывать глаза на грозные представления прокуратуры и суда, искать лазейку в законе.
И такая лазейка есть. Положение о прохождении службы сотрудниками органов внутренних дел предусматривает увольнение милиционера, совершившего преступное деяние, только после обвинительного приговора суда. В случае же прекращения уголовного преследования, пусть даже по тем самым нереабилитирующим мотивам, увольнять сотрудника не обязательно. Останется ли он в органах внутренних дел и на какой должности - решать его руководителям. А им, понятно, не до морально-этических изысков. Поэтому в органах внутренних дел продолжают работать некоторые сотрудники, приговоренные судом за противоправные действия к условной мере наказания.
Абсурд ведь получается. Граждане, пострадавшие от криминала, спешат за помощью в милицию, а там в казенном кабинете их встречает «должностное лицо», чудом избежавшее статуса «зэка». Домушника или гопстопника ловят и допрашивают хулиганы в погонах. Что за странная диффузия между правоохранителями и правонарушителями?
Есть еще одна причина, по которой руководители не спешат гнать вон нарушивших закон подчиненных - понимание того, что далеко не каждый действовал по злому умыслу. К сожалению, ни одна полиция в мире не может избегнуть нарушений закона. Потому что никакой законодатель не способен предусмотреть всего многообразия правовых и жизненных коллизий, возникающих при раскрытии и расследовании преступлений. Немаловажен и «человеческий фактор». У кого-то сдали нервы, кто-то просто «не созрел» для столь ответственной роли. И все же сверхлиберальное отношение к блюстителям закона, грубо попирающим этот самый закон, чревато для милиции не только недоверием в обществе. Оно формирует у сотрудников опасный психологический стереотип.
Недавно довелось присутствовать при непринужденном трёпе молодых оперативников. Парни со смехом вспоминали, как при задержании вывихнули нарушителю руку, как «делали слоника» подозреваемому - надевали противогаз и перекрывали доступ воздуха. Обсуждался и другой «оперативный метод» - крепко «забить браслеты» на запястьях у задержанного. Вскоре металл с такой силой впивается в тело, что «клиент поет разлуку».
Понимая неуместность «интеллигентских соплей», я не стал напоминать своим знакомцам о законности и человеческой порядочности, спросил только:
- Ответственности не боитесь? За такое можно и в тюрьму угодить.
- Да перестань, - отмахнулись доморощенные «техасские рейнджеры». - Нас начальство ценит, потому что процент раскрываемости даем. Были бы результаты, а в случае чего - шефы отмажут.
Что касается результатов, то в судах, как правило, «лопаются» именно те дела, по которым доказательства добывались безграмотно и незаконными методами.
Статья 21 Конституции РФ гласит: «Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию».
Стражи порядка шутят: дуракам закон не писан; если писан, то не читан; если читан, то не понят; если понят, то не так. Прискорбно, когда это присловие относится к ним самим.
Кирилл Партыка.
Количество показов: 658