Во дворе старинного особняка купцов Плюсниных когда-то блеяли овцы, шевелили длинными ушами кролики, суетились бело-розовые мышки. Сегодня это - ностальгическое воспоминание, и только. Зверюшки те были не простые - жили они в виварии и служили науке. Давно опустел и обветшал виварий, остался красно-кирпичный особняк со старенькой вывеской на стене. Во дворе я увидел зрелого возраста мужчину в белом халате, который собирал в совок залетевшие сюда бумажки и мусор, снося их в бак. Интеллигентный облик для дворника, подумалось мне.
По разным случаям в прежние времена бывал в этом доме не раз. Люди всегда здесь занимались наукой, весьма серьезной и важной для всех нас - берегли наше здоровье от разных напастей. С той поры и осталась неизменная вывеска: Хабаровский научно-исследовательский институт эпидемиологии и микробиологии. Это одно из первых хабаровских научных учреждений - в этом году институту исполняется 75 лет. Много добрых дел на счету его ученых.
Чуть больше года назад директором института стал Владислав Богач, сегодня он уже доктор медицинских наук. Хотя он и не собирался здесь директорствовать - у него было свое дело в региональном центре по профилактике СПИДа.
Прежний директор сама предложила Богачу занять свое место и добровольно сложила свои обязанности. Повод тому был абсолютно нетипичный для научного мира, но показательный для нового, пост-перестроечного времени. Побывав в очередной раз на заседании энергетической комиссии, Тамара Петровна впала в отчаяние от собственного бессилия. На заседании ее безжалостно секли и уничижали за неоплаченные энерго- и коммунальные услуги. Долг был губительным - 667 тыс. рублей было предложено выплатить непременно, хотя три последних года институт на эти цели не получил из бюджета ни копейки. Растерявшись в новых экономических условиях, руководительница вынуждена была капитулировать. Денег не хватало не только на зарплату, научную работу, те же услуги - отключать приходилось даже телефоны. В таком вот состоянии и принял на себя (после некоторых колебаний) нелегкую обузу Владислав Богач.
- Сегодня эта цифра уже другая, не такая страшная - 39 тысяч рублей. К осени мы ее погасим, - уверен молодой директор. - Вступая в эту должность, я ведь хорошо знал, что она мне сулит. Не новичок здесь - в институте работал с 1975 года, пришел сюда младшим научным сотрудником. А все выглядело типично для сегодняшней науки: мы испытывали (и продолжаем испытывать) постоянное недофинансирование зарплаты, отсутствие денег на научные исследования, хозяйственные расходы и т. д. Многие ученые, особенно молодые, институт покинули только по этим причинам. А в «золотой» период нашего института - 80-е годы - у нас работало 115 человек, из них примерно 50 занимались наукой. Сейчас работает четырнадцать научных сотрудников, среди них три доктора, остальные кандидаты наук. Ушли, как видите, многие: кто-то в коммерцию, кто-то в практическую медицину. Печально то, что в науку совершенно не стремятся молодые научные кадры.
- Так ведь нет ни перспектив, ни зарплаты. Что им у вас делать? Какая, например, зарплата у научного сотрудника института?
- Крайне низкая - старший научный сотрудник получает 750 рублей в месяц.
Оказавшись в сложной ситуации самовыживания, институту пришлось экономить буквально на всем. И на самой науке, к сожалению. Сейчас рабочая неделя сокращена до двух с половиной дней: одну неделю ученые занимаются своими делами три дня, вторую - два. Какие выходы могут быть в такой ситуации, как поддержать людей материально?
- Стараемся их находить, они разные. Некоторые наши сотрудники работают в других учреждениях медицины консультантами (специалисты они хорошие), другие совмещают работу здесь, в институте.
- Во дворе я видел подозрительно интеллигентного дворника в белоснежном халате...
- Это наш младший научный сотрудник, вы видели его в качестве дворника. Он у нас и вахтерил: что сделаешь, жизнь заставляет. Есть у нас завлаб, который подрабатывает врачом. Мы сегодня не берем вахтеров со стороны - совмещают наши эту охранную службу.
Все же Богач не теряет надежды спасти институт. Удалось добиться того, что показалось непреодолимым препятствием для предыдущего директора: заложены в смету коммунальные платежи, их финансирует Минздрав. Оттуда же поступают небольшие деньги на содержание помещений. После многих слезных писем и просьб в столице к ним прислушались. И то хорошо.
- А как быть с наукой, с новыми исследованиями?
- Тут весьма тревожно. Мы полностью лишены кадрового прироста: я уже говорил, на 500-700 рублей к нам никто не пойдет, чтобы вгрызаться в науку. Самому молодому научному сотруднику 52 года. Морально устарела наша материальная база. Мы работаем на том оборудовании, которое приобрели в 80-е годы, оно уже дышит на ладан. Современное оборудование получили только для регионального центра по профилактике СПИДа. Но это был целевой заказ.
Раньше необходимые исследования можно было производить, экспериментировать здесь, на собственной базе, у нас все было. Сейчас такие исследования мы даже не планируем, не на что закупить тех же животных, реактивы. У нас был когда-то целый виварий. Сейчас - два-три десятка мышей держим. В последние годы мы не проводим исследований на культуре ткани, а это та среда, которая позволяет выращивать вирусы на клетках тканей животных, чтобы выделить вирус, увидеть его. Все это необходимо для диагностики, для создания той же вакцины.
- Но ведь ваш институт прославился тем, что здесь впервые в советской науке был создан иммуноглобулин для профилактики и лечения клещевого энцефалита. Это ведь знаменитый убийца опасного клеща, его знают во всем мире. Ваше изобретение, оно что, не дает вам никаких дивидендов?
- К сожалению. Да, здесь его открыли, здесь же и производили лекарство на предприятии бакпрепаратов, которое было структурным подразделением института. Теперь оно стало самостоятельным, выпускает лекарство и живет себе. А мы оказались как бы ни при чем. И не только это лекарство - другие наши разработки в чужих руках. Например, бактериофаги, этакие полезные вирусы, которые уничтожают бактерии той же дизентерии, сальмонелеза и т. д. Их разработка, технология - все наше, как и лекарство для лечения геморрагической лихорадки с почечным синдромом. Лекарство - мирового уровня. Мы также авторы препарата для лечения псевдотуберкулеза...
- А какие-то последние научные разработки вы можете назвать?
- Такие исследования касаются вирусных гепатитов В и С. Это заболевание опасно, приобретает весьма серьезное значение. Не так давно открыли нового паразита - т.н. широкий лентец. Это паразит, глист длиной до полутора метров. Попав в кишечник, он сосет кровь и истощает человека. Живет он в красной рыбе. Те, кто ест рыбу сырой, не соленой, - заражаются и болеют. Разработаны методы диагностики, лечения, оздоровления. Знаем места заражения рыбы.
- Словом, мал стал ваш ученый кораблик, даже слегка подтоплен, но он пытается плыть и не только по течению. Скажите, а когда у вас был последний ремонт здания?
- Лет двадцать не выделяли денег. Выход нашли сами - скоро займемся обновлением этого добротного дома. А вообще, надеюсь, выплывем.
Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.
Количество показов: 589