Начиная с 1997 года, в Москве органами внутренних дел стали проводиться ежедневные акции по проверке паспортного режима. Хоть и считается, что отбор проверяемых осуществляется по внешним признакам принадлежности к определенному этническому типу - по уже укоренившемуся термину «лица кавказской национальности», корреспондент «Тихоокеанской звезды», имея вполне славянскую внешность, московским милиционерам тоже «приглянулся».
Проверяют в подобных случаях главным образом наличие московской регистрации. У меня, командированного в столицу на семинар Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев и вынужденных переселенцев, ее, конечно, не было. Однако особых проблем не возникло, отпустили быстро. Хорошо, что с собой были и паспорт, и билет на самолет, в котором стояла дата, когда я покину Москву и, следовательно, перестану для нее быть обузой. Но сам факт «задержания» пришелся как раз кстати. Ведь ловят милиционеры, прежде всего, так называемых «нелегалов». То есть тех, кто переселился в первопрестольную из других регионов России либо других стран и, не имея на то законного права (не зарегистрировавшись), «сосет из Москвы все соки». Проще говоря, именно беженцев, вынужденных переселенцев.
И помочь мигрантам бывает некому. Выступавший на семинаре заместитель председателя комитета Государственной думы РФ по делам СНГ и связям с соотечественниками Вячеслав Игрунов сразу предупредил, мол, сказать ему особенно нечего: беженцы сейчас в Думе мало кому интересны. Что уж говорить о нашем с вами так называемом общественном настрое, отношении к «ненашим» людям...
Почему Россия вообще принимает беженцев? Потому что подписала конвенцию о беженцах и вынужденных переселенцах. А это означает, что Россия взяла на себя ответственность за их защиту.
Выполнять же это обещание пытаются по большому счету только Федеральная миграционная служба и Управление верховного комиссара по делам беженцев ООН (УВКБ), а точнее, его российское представительство. В нынешнем году бюджет ооновской организации составил 965 млн. долларов. И в Россию уйдет не самая малая их часть.
Вообще же в представительстве УВКБ больше заботятся не о материальной стороне проблемы - правовые консультации, помощь в трудоустройстве, психолог. Разве что теплые одеяла не выдают, хотя, бывает, и одеяла выдают тоже...
Темнокожий Исидо из Заира приехал в Россию, спасаясь от бесконечной гражданской войны. Плохо говорит по-русски. Языку его учат здесь, в УВКБ ООН. Здесь же иногда помогают и с деньгами. За три года пребывания в чужой для него стране он натерпелся всего: и всеобщей неприязни, и постоянных «разборок» с милицией, для которой его удостоверение беженца - «не документ». Такую «бумажку» могут забрать или просто уничтожить, что влечет за собой аресты, штрафы и ставшее почти привычным унижение. Между тем, он надеется депортироваться, а проще - вернуться домой. Говорит: «В гостях хорошо, а дома лучше...».
Это не единственный случай, когда в чью-то жизнь и в сложившиеся на нашей, российской территории порядки приходится вмешиваться ООН. Каждый день в офис этой организации приходят десятки людей. И каждый день 2-3 раза только ее вмешательство заставляет органы внутренних дел соблюдать общепризнанные законы и освобождать «пойманных» ими беженцев. И не только в Москве.
После распада СССР беженцы и вынужденные переселенцы на его разрозненных просторах появились в большом количестве. В большинстве своем - это русские, натерпевшиеся за десять лет в бывших братских республиках различных по масштабам и силе гонений, а потому желающие получить гражданство российское. Несладко живется русским на Украине, в Казахстане, Узбекистане, Латвии, Эстонии.
Вернуться на «историческую родину» они, как подданные других государств, могут только в статусе вынужденного переселенца. И, как ни странно, именно это и вызывает неприязнь россиян коренных. Именно статус вынужденного переселенца не позволяет, так сказать, влиться, сразу стать одним из россиян. Им труднее получить жилье, работу. Разве что в деревне, умирающей и почти совсем никому не нужной, находятся для них и дома, и земля. Но далеко не каждый профессор или инженер из бывшей союзной республики хочет пасти коров или сеять хлеб. Да и должен ли? Вот и приходится создавать свои поселения, собственные производства, водить детей в свои школы, общаться только со своими друзьями.
Дальний Восток, как и другие районы страны, в последние годы вовлечен в процессы вынужденной миграции населения. И основную часть мигрантов составляет как раз русскоязычное население, вынужденное возвращаться в Россию из республик бывшего СССР. На 10 тыс. человек постоянного населения на Дальнем Востоке каждый год приходится 10-13 беженцев и вынужденных переселенцев против 80-85 в среднем по России. Расселяются они преимущественно в городах. Например, в 1997 году 78 процентов приехавших в край осели в городах. Это наибольший по России показатель после северных районов страны.
В Хабаровске проблемами беженцев и вынужденных переселенцев занимается миграционная служба. В отличие от Владивостока, где планируется открытие офиса УВКБ ООН, с хабаровчанами эта организация лишь обменивается данными и различной литературой. А между тем, в прошлом году в краевой миграционный центр за помощью обратились более ста человек. Большинство из них - русскоязычные переселенцы из среднеазиатских республик - 45 человек из Казахстана, 25 - из Таджикистана и 14 - из Узбекистана. Не последнее место в этом списке занимает и Чечня.
Любопытно, но вынужденные переселенцы оттуда в большинстве своем чеченцы по национальности. Среди них только двое русских и один эвенк. Приезжающие оттуда люди имеют здесь наибольшие проблемы с обустройством. Ведь по конвенции о беженцах лица, перемещенные в границах одного государства, не могут считаться ни беженцами, ни вынужденными переселенцами. Для таких существует особый термин «внутренне перемещенные лица». Проще говоря, люди, попавшие в такую ситуацию, считаются в лучшем случае эвакуированными и не могут рассчитывать на различные льготы.
Например, существует специальный жилищный фонд, оплачиваемый из федерального бюджета. На эти деньги покупаются квартиры для беженцев и переселенцев (в прошлом году миграционная служба смогла купить девять однокомнатных квартир в Хабаровске). В первую очередь расселяются инвалиды и многодетные семьи (представьте - семь человек в одной комнате), но очередь движется все равно очень медленно.
Сами хабаровчане к вынужденным переселенцам относятся по-разному. Простые граждане обычно их просто не замечают. А вот с органами внутренних дел проблемы, к сожалению, есть и у нас.
Вообще же в Хабаровском крае из общего числа беженцев и вынужденных переселенцев, живущих на Дальнем Востоке, расселены всего 17 процентов. Показатель этот совсем небольшой, а ведь наши земли являются сегодня одними из наиболее предпочтительных для заселения.
Даниил Литвиненко.
Количество показов: 574