Все можно, но чего-то нельзя
В Циммермановке Ульчского района не скрывают, что одним из самых ходовых товаров для натурального обмена в последнее время стала конопля, которая сама по себе обильно растет вдоль дорог и по пустырям и любовно взращивается на приусадебных участках.
В милиции рассказывают, что труднее всего сражаться в этих «конопельных войнах» со... старушками:
- Зайдешь на огород, где она коноплю посеяла, бабка в слезы: пожалей, касатик, что же я теперь буду на муку, на сахар менять...
Впрочем, и работящие, хозяйственные мужики, как выяснилось, не чуждаются конопли. Один из попутчиков в поездке по району рассказал, как, отправившись по грибы-ягоды, набрел прошлым летом на целое поле посевов конопли в сопках. Нарвал, сколько смог, и домой принес. Потом при случае обмолвился о находке соседу, а тот взялся поменять ее на пару бутылок водки.
Рассказывалось все это без тени смущения, без всякого намека на «альтернативный вариант». Сжечь ту поляну самому или сообщить ее координаты в милицию, вернувшись домой, таежнику и в голову не приходило. Когда зашла об этом речь, мои собеседники замолчали и словно ушли в себя. Такое же выражение лиц я замечала и на лицах милицейского и «гражданского» начальства в разговорах о том, как трудно теперь воевать со всякого рода браконьерством:
- Понятно, что иначе многим просто не выжить, народ без зарплаты, без работы. В таких случаях стараемся предупреждениями ограничиваться. Но когда это для наживы...
Но кому решать, сколько может быть «для себя», и сколько - «для наживы». Для себя - это на хлеб и сахар? Или на булочку с маслом? Или на автомобиль, без которого в хозяйстве тоже не обойтись? Или для оплаты учебы детей в институте - дело, вроде бы, святое, но без денег из деревенской школы не то что в институт, в техникум теперь не пробиться.
Где эта граница между «можно» и «нельзя»? Понятия, которые детям, кажется, внушаются с самого рождения, взрослым оказалось трудно определить применительно к нынешней жизни.
Не потому ли декабрьской ночью прогремели выстрелы в Циммермановке?
Из письма:
«Обращаюсь к вам с мольбой о помощи. 10 декабря прошлого года убили моего мужа. До своего тридцатилетия он не дожил двух дней. Убил его участковый инспектор, ночью, прямо на пороге нашего дома. Мы с мужем очень любили друг друга, понимали с одного взгляда. В средствах массовой информации сообщили, что мой муж убит одним выстрелом, что он ранее судимый. Это - ложь, все было не так, но добиться правды мне вряд ли удастся. И я сама, и другие жители села не раз жаловались на произвол и грубость милиции, но правоохранительные органы умеют блюсти честь мундира. Да, поведение моего мужа не всегда было безупречным с точки зрения закона. Но наказание должно быть справедливым, а это - убийство. Я не скрываю, что муж употреблял наркотики. Но он не имел ничего общего с теми наркоманами, которых можно сегодня встретить на улице. Он много читал, занимался с сыном, писал стихи. Когда мне от школы выделили дом на пустом месте, он построил и сарай, и баню, и гараж, засадил огород. Мы надеялись, что удастся избавиться от этой беды, нашли врача, написали ему. Андрей собирался лечиться...» - написала в редакцию Ирина Барзенко.
Версии
Наркологи, услышав о дозе, которая требовалась ежедневно покойному, качали головами: это пострашнее, чем «обкуренные» подростки на улицах. В милиции рассказывали, как однажды бился и плакал, оставшись без наркотиков, задержанный здесь Андрей.
- Мы знали о том, что он не только употребляет, но и продает наркотики. Шла разработка, но задержать с поличным не успели, - рассказывал начальник циммермановской милиции Васильев, объясняя случившееся. - Милиция может и без ордера среди ночи. Если, к примеру, известно, что в квартире преступник.
Какого преступника собирался «брать» в доме Андрея и Ирины Барзенко циммермановский участковый Сергей Чувашов?
- В тот день Чувашов несколько раз звонил по телефону и просил позвать Андрея, - рассказывала Ирина, когда мы встретились. - Муж не хотел с ним общаться, говорил, что участковому нужны наркотики. Я сказала, что его нет дома. И это было правдой, весь день Андрей с младшими братьями участкового Владимиром и Федором ремонтировал в гараже свою машину. Часов в двенадцать муж вернулся, попил чая, и мы легли спать. Телефон зазвонил снова. Участковый опять просил позвать мужа. Мне показалось, что он был пьян, я стала объяснять, что уже поздно, у меня ребенок спит, а он звонит среди ночи. А он сказал, что очень нужен Андрей, поэтому он сейчас придет к нам. Минут через десять в дверь стали стучать. Я вышла на веранду и сказала, чтобы Чувашов уходил, что Андрея нет, он уехал. Но он продолжал ломиться сначала на веранду, а потом, когда дверь на веранду поддалась, и в дом. В конце концов муж встал, оделся, взял в руку разделочную доску, которая попалась ему на глаза на кухне, и открыл дверь. В это время раздались выстрелы. Я бросилась к Андрею. Расстреляв всю обойму, участковый убежал. Андрей лежал на пороге, опершись о косяк двери, и хрипел. Когда приехала «скорая», он был мертв. Остались двое детей и старики-родители, а убийца - на свободе!
«Все шло к тому...»
Участкового не стали арестовывать до суда, считая, что он не представляет опасности или склонности к тому, чтобы скрыться. Сам пришел в милицию после случившегося и рассказал обо всем. Написал заявление на отпуск, потом на увольнение. По собственному желанию. И стал ждать решения своей участи. Следствие закончено, Сергею предъявлено обвинение в умышленном убийстве. Дело передано в суд.
Открыв на стук дверь дома, Сергей отшатнулся, узнав, в чем дело:
- О чем еще говорить? И какой теперь смысл во всех этих разговорах...
Участковый оказался молодым и видным из себя парнем. Подумалось, что не так-то просто, наверное, в двадцать с небольшим лет разбираться в семейных потасовках и взаимоотношениях односельчан с законом.
В поселковой милиции сказали, что со своими обязанностями участковый справлялся. А о том, что младшие братья увлеклись наркотиками, стало известно недавно, все произошло разом и неожиданно... Зато у односельчан скопилось немало претензий к участковому и другим представителям закона. Отчет Сергея, как выяснилось, даже собирались заслушать на сельском сходе.
- Для всех хорошим не будешь, - сказал он, когда речь зашла об этом. - Вы вообще-то с народом общались? Хоть все дома обойдете, до истины не докопаетесь. Могут и наговорить, если чем-нибудь когда-то задел. Это в городе еще, может быть, участковый занимается, чем ему положено, и в отведенное для работы время. А тут форму не снимаешь никогда. Хоть день, хоть ночь, что случилось - звонят... Работы у людей нет. Поймал осетра - на продукты поменял и на водку, конечно. Как же без этого? Пару бревен стащил - продал, пропил. Дальше - больше, погулять охота. К нему по-человечески, а он - в наглую...
Братья
- Какой смысл обо всем этом теперь говорить? - прервал он свой рассказ. - Я не жалею о том, что сделал. Родителей его, конечно, жалко. Но все к тому шло, поймите. Он уже столько народа посадил на «иглу», что не я, так кто-нибудь другой. Могу только сказать, что шел к нему не для того, чтобы убить. Я думал, братья там, считал, что они у него на крючке. Все могло закончиться разговором. Вы представить себе не можете, что это был за ужас: мать мечется, когда их нет по нескольку дней. Дома от них давно никакого толка нет, но хотя бы знать, что живые, нигде не болтаются, не крадут... В тот вечер я был уверен, что они там, у Андрея...
Показываю Сергею записки, найденные Ириной в бумагах мужа. Экспертизой установлено, что это писал он: «Андрей, здравствуй! Большая просьба к тебе, налей мне сколько можешь (2 - 4). 100-200 рублей верну в понедельник или во вторник. Остальное пусть покроется долгом. Выбери время на полчаса встретиться со мной. До встречи. Андрей, не откажи!» «...Андрюха, привет! Вчера зашел до тебя вечером, не достучался. Обратно Аза (собака. - Прим. автора) не выпустила, вышел через баню (не ругайся). Сейчас звонил, не отвечает, попросил Деда зайти, налей ему...».
Сергей не скрывает, что речь о наркотиках. Но утверждает, что они требовались не ему, а братьям:
- Вы думаете, я тоже стал наркоманом?! Все это было для них. Один стал наркоманом в армии, другой - вслед за ним. Но теперь все это закончилось. Все точки над «i» расставлены. Братья сейчас в бегах, но когда их найдут, посадят за кражу. Я тоже буду сидеть. Матери будет легче. Да, я считаю, это легче, чем каждый день думать о том, что с ними сейчас или что будет дальше, - заметив недоумение, повторил он. - Но только ли отчаяние или заблуждение были причиной того, что была поставлена самая страшная точка над «i»? Если руководствоваться заповедью «Не убий», зачем тогда идти в милицию? Что же, тебя будут убивать, а ты не убий? Да и в жизни не может быть такого принципа. Не будет такого, - объяснял он.
Многие, наверное, ужаснутся такому ожесточению. Но не приходится сомневаться, что найдется немало и тех, кто солидарен с участковым: какие счеты, если речь о наркомане!
Любить по-русски
Вытирая набегающие слезы, Ирина достает из серванта фотографию в рамочке:
- Посмотрите, каким он был!
На фотографии лицо человека с внешностью голливудского актера, живым взглядом и широкой улыбкой. Трудно себе представить его, корчащегося в ломке...
Сколько раз он говорил, доставая шприц: набрать побольше, чтобы разом все закончилось. В последнее время вообще часто говорил о смерти, как чувствовал.
Как до этого дошло?
- Знать бы, что так дело обернется, - отвечает она. - Ведь писать об этом стали не так давно, да и не всегда поверишь тому, что прочитаешь, пока на собственном опыте не поймешь... Сначала даже казалось, что это по крайней мере лучше, чем водка. Всегда трезв, все по хозяйству делает. Против чего бороться? А потом он и сам понял. Нашли по объявлению в газете врача в Комсомольске-на-Амуре, списались с ним. Думали денег подкопить и поехать...
Подкопить денег, когда неработающий муж сидит на «игле», а жена - учительница, не так-то просто. И процент излечивающихся наркоманов, как известно, ничтожно мал. Страшно представить, что ожидало их впереди в случае неудачи. Сейчас она уверена, что все смогла бы выдержать, что ей бы удалось вытащить мужа. Но по уже существующей практике можно сказать, что, стараясь все понять, прощая и жалея, жизнь наркомана вряд ли удастся изменить. Специалисты считают: самое лучшее, что может сделать любящая и любимая жена для мужа-наркомана в такой ситуации, - это уйти.
Она об этом не знала. Да и не хотела знать.
Валентина СЕМЕНОВА. Циммермановка, Ульчский район.
Количество показов: 874