У нас есть писатели, имена которых занесены в Большую Советскую Энциклопедию. Наверное, не случайно они там оказались. Имя Андрея Александровича Пассара, к примеру, в энциклопедии стоит перед фамилией Бориса Пастернака. Другой наш именитый земляк-прозаик - Григорий Гибивич Ходжер. Нанайский народ дал миру двух известных мастеров слова, поэта и прозаика, которыми можно гордиться.
Поэт Андрей Пассар 25 марта отмечает свое 75-летие, 50 лет он в литературном строю. Есть повод поговорить с юбиляром...
- Гордитесь таким соседством в энциклопедии, Андрей Александрович?
- Да каждый из нас должен гордиться Пастернаком, великим поэтом. Но я ведь Пассар, горжусь, например, и двумя своими братьями, Героями Советского Союза Максимом Пассаром и Александром Пассаром. Первый был на войне снайпером, на его счету более двухсот пятидесяти «снятых с мушки» врагов. Второй был разведчиком, таскал с передней линии вражеских «языков». А их фамилий в энциклопедии нет...
- Но вы ведь и сами воевали.
- Была и у меня своя война. В 1942 году меня призвали в армию в неполных восемнадцать лет. Занимались мы строительством укрепрайонов в пограничной зоне. В августе 1945 года участвовал, как многие, в боевых действиях в Маньчжурии, был артиллеристом.
- А что помнится больше о той поре?
- Да разные случаи. Например, однажды нашу часть бомбила собственная авиация, по ошибке, конечно, но было весьма неприятно.
- Как вы приобщились к литературе?
- Произошло это по воле случая. Однажды в Найхин, где я работал завклубом, приехали ученые из Ленинграда, собиратели народных песен, сказок, легенд. Поскольку их рассказывали здешние старики, плохо говорившие по-русски, мне пришлось их переводить. Делал я это образно и ярко, мне даже заплатили небольшие деньги за толмачество. И посоветовали непременно учиться. Так я оказался в городе на Неве, в одном из его вузов, где учились представители северных народов. Представьте 1949 год, город еще лечит свои бесчисленные раны, восстанавливает разрушенное. Прогуливаясь, я видел не один раз пленных немцев, которые поднимали на постаменты спрятанные от бомбежек знаменитые петербургские памятники. Впечатление было особое, необычное. И я вдруг написал первое в жизни стихотворение. На родном языке. Его вскоре перевели на русский и напечатали в местной «Вечерке». Его и считаю началом. А в 1952 году в Хабаровске вышел мой первый поэтический сборник на двух языках «Солнечный свет». Вот по этому сборнику меня и приняли в Союз писателей.
- А последняя ваша книга когда вышла?
- В начале девяностых, «Голос сердца» называется. Я, вообще-то, редкий поэт...
- Почему?
- Потому что к шести своим поэмам я создал эпос «Мокона». «Мокону» издали в «Молодой гвардии», редактировал меня Булат Окуджава.
- А пишете вы только на родном языке?
- Стихи - да, исключительно на нанайском. Считаю, язык поэзии - это язык матери, на нем рождаются подлинные стихи, звучит сама поэзия. А проза - это несколько иное, и я тут пользуюсь русским языком.
- Кроме поэтического дара вы обладаете навыками художника. У вас большая коллекция вырезанных из дерева фигурок, зверей, игрушек.
- Этому меня научил отец, резать по дереву я умею.
- Вас называют шаманом...
- Я могу узнать, о чем думает человек. Вот вы, к примеру, сейчас хотите узнать это? Могу помочь человеку справиться с недугом. Шаманство - сложная вещь, просто так о ней не говорят, не положено.
Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.
Количество показов: 653