Среди фоторабот недавно ушедшего из жизни Анатолия Мезенцева остался и вот этот снимок. Фотокорреспондент написал на обороте: Иван Петрович Крючков, ветеран войны.
Мы решили подарить ветерану его портрет. Я отыскал телефон, созвонился с ним и в назначенный час приехал в старую пятиэтажную «хрущобу». За дверью квартиры раздался мощный собачий рык.
- Это мой помощник, - рассказывал Иван Петрович, пока я, прижимаясь к стенке, пробирался мимо овчарки в комнату. - Мы с ним вместе работаем. Я тут неподалеку школу сторожу. Свой хлеб пес зарабатывает сам...
Как у ветеранов водится, Иван Петрович разложил на столе фронтовые фотокарточки. Был он, оказывается, веселым, чубатым парнем. Без улыбки и жизнь ему не в жизнь. Он заметил: на передовую нельзя идти в унынии, таких пуля, кажется, сама находит. А веселых сторонится...
- Правда, на передовой пришлось с чубом распрощаться, - смеется Иван Петрович. - Полковые медики велели стричься под «нуль». Чтоб, стало быть, известное насекомое в волосах не заводилось.
В Китае, который Иван Петрович освобождал от захватчиков, было тогда жарко. Во всех смыслах. Стремительно двигавшейся армии как-то недосуг было размываться в банях. Да, впрочем, и мыла выдавали по малюсенькому кусочку на бойца.
- А вот сакэ было много, - вспоминая этот напиток, Иван Петрович морщится. - Не понравился он мне. И семидесятиградусная ханжа тоже с нашей водкой не сравнится. Попробовал я и «психическую» - так мы называли водку, которой нашего противника поили перед атакой. Ну, доложу вам, зверь! Может, она мне такой показалась, что сам я не большой любитель выпить. А вот наш командир Сорокин вообще трезвенником был. Его, морского офицера, по какой-то причине «сослали» в пехоту. Так вот, я этому Сорокину принес как-то в пузырьке «Кармен» - это была водка желтоватого цвета. «Одеколон, - говорю. - Освежаться после бритья будете...» Ну, он и освежился. Крепкая водка обожгла лицо. Пришлось мне от Сорокина потом прятаться...
А «водочный» этот разговор зашел у нас не случайно. Потому как Иван Петрович оказался мастером настоек. Делает он их на всяких травках, корешках, ягодах и прополисе. Страсть к этому на войне возникла. То ли особенный китайский климат, то ли антисанитария, то ли еще что подкосило бойцов. Им бы в атаку идти, а они норовят, извините, в кусты нырнуть: напала «медвежья болезнь». Ну Иван Петрович и вспомнил старый дедовский рецепт. Раздобыл у китайцев меда и развел его в равных пропорциях водкой. Как рукой все сняло!
- Думаете, от хорошей жизни взялся теперь настойки делать? - говорит он. - Лекарства стоят дорого. Нам, ветеранам, вроде бы их бесплатно выписывают. Но в аптеках повертят такие рецепты и обратно возвращают: «Нет, дедушка, таблеток». Ну, не ревизию же мне у них наводить! Развернешься и уйдешь. Правда, в одной аптеке заведующая сжалилась. Оглянулась по сторонам, завела в кабинет, какую-то тетрадку подсунула: «Расписывайтесь, что лекарство у нас получили...». Я уж так рад был, что не передать! Но на аптеки не надеюсь. Сам полезные настойки делаю. Вот и от гриппа уберегся нынче с помощью настойки из черемши. И вам советую!
Ладно, с лекарствами, вроде, ясно. А вот как по-человечески одеться? Стыдно сказать, но даже нижнее белье не на что купить. И пошел старый солдат в комитет социальной защиты. На входе в администрацию дюжий молодец его остановил: «Вы к кому?». Дальше шагнул - еще один останавливает. Но в самом комитете вроде бы нормально ветерана приняли, сказали: «Идите в такую-то комнату. Там получите вещи, и даже ботинки на вас есть...».
Подошел Иван Петрович к той комнате - закрыто, на дверях табличка: сегодня и завтра, мол, не работаем. А тут его опять кто-то типа охранника спрашивает: «Что вы тут делаете?».
Очень неприятно стало Ивану Петровичу. Ну разве не могли в комитете соцзащиты сразу сказать, когда приходить? И от кого, интересно, тут так рьяно охраняются? Может, от ветеранов... Хоть и понимает Иван Петрович, что, возможно, не прав в своей обиде, но больше в тот комитет не ходок. Уж лучше в драных штанах ходить, чем униженно что-то выпрашивать.
Иногда все внуки Ивана Петровича собираются вместе, и тогда он достает свои старые фотографии. Почти на всех он сидит верхом на красивом скакуне. «А как лошадь звали, дед?» - «А не знаю, - смеётся он. - Мы этих лошадей отбили у японцев. И, представьте себе, они ничего не понимали по-русски...» - «Дед, опять ты шутишь!» - «Да нет, ведь коней обучили командам на японском языке... Ни тпру, ни ну не понимали! Пришлось выучить несколько команд на чужом языке...»
Иван Петрович, вообще-то, не кавалеристом, а разведчиком был. И во многие непростые ситуации попадал. Есть ему о чём не только внукам рассказать. Но, к сожалению, ветеранов приглашают в наши школы только по большим праздникам. Да и вообще, Иван Петрович недавно сильно расстроился. Возле одной школы нашёл целую кипу рефератов и красочных планшетов на военно-патриотические темы. Собрал он всё это, от грязи отчистил и собирается отнести в подростковый клуб «Каспер», что на улице Мухина. Здесь ветеранов войны любят, ребята зазывают их к себе в гости, помогают по хозяйству.
Иван Петрович уходил на пенсию из городского треста зеленого хозяйства. Между прочим, это именно он со своей бригадой обрезал тополя, зараженные молью. Сколько тогда вокруг этого споров было! А ведь деревья и вправду стали здоровее. Что, собственно, Иван Петрович и предрекал.
На пенсии он, кстати, так и не посидел. До сих пор работает. И если что и спасает его в жизни, так это смех. Пусть даже и сквозь слезы.
Николай СЕМЧЕНКО.
Количество показов: 628