Хабаровский поэт Валерий Тряпша дожил до юбилейного возраста. Когда человеку исполняется шестьдесят лет, возникает потребность остановиться и оглянуться: что там осталось позади, какая дорога пройдена? Поэт ты или землепашец - это неизменно происходит со всеми нами.
Тряпша прошел в поэзии свою долгую тропу, за все время издано двенадцать стихотворных сборников, что, согласитесь, свидетельствует о большой творческой работоспособности. Первая книга стихов «Две любви» вышла в свет в 1970 году. Последняя - «Змеиный ров» - в начале девяностых. Его стихи публиковались в московских, уральских журналах, в «Дальнем Востоке», в альманахе «Поэзия» и т.д. Диапазон его творчества - лирика и гражданственность.
- Глядя сегодня сквозь туманность дней уходящего столетия, - говорит поэт, - я все очевиднее понимаю и убеждаюсь, чего не дано нам забывать. Свои истоки, начало, родные березы и воды быстрых рек, то, что называется памятью. Но и лебедь, летящий на пажитью, руки любимой - и это тоже память.
- Поэты в России при жизни как-то были не в особой чести, знаменитыми многие становились после смерти. Скажем, тот же Рубцов, Высоцкий...
- Думаю, тут своя закономерность и причины. Еще недавно не так просто многим было дойти до своего читателя, ведь поэзия никогда не давала прибыли тем же книгоиздателям. Раньше ведь надо было попасть в «план», пройти барьеры рецензентов, ждать своей очереди.
- Но ваши двенадцать книг в этом не убеждают...
- Мне, наверное, больше других везло, что тут сказать? Друзей было много, помогали.
- В книге «Змеиный ров» собраны стихи, которые были написаны до перестроечного времени и уже в начавшуюся ломку прежних общественных устоев. Читаешь и не ощущаешь их привязки к определенному времени, они как бы сказаны поэтом на все времена.
- Предлагая эту книгу читателям, я надеялся на взаимопонимание, не стал «перерабатывать», пристраивать к перестроечным дням свои стихотворения. Что было - то было, так, во всяком случае, я понимал действительность. Есть в книге поэма «Василий Уманский», давно написанная. Помню, один известный поэт критиковал меня за нее, обвинял в воспевании казачества, кулачества, в безыдейности. Я сомневался в его правоте, но потом понял: написал так, как думал. И поэму эту включил в сборник.
- Кроме лирической, в вашем творчестве достаточно четко проявляется тема гражданственности, русской истории, духовности нации, ее роли в мировой истории. «Не зачеркнуть и не возвысить ни дни свои, ни жизнь свою» - это строчки из вашего стихотворения...
- Что бы с нами сегодня ни происходило, с обществом в целом, с отдельной личностью, мы должны ощущать себя и учениками, и творцами истории. Об этом я говорю в поэме «Василий Уманский», героем которой является амурский казак.
- Валерий Владимирович, а как человек встречается с поэзией и потом в ней остается?
- Что касается меня, то я с ней встретился в возрасте пяти лет - знал наизусть «Руслана и Людмилу». Меня, как некое чудо, таскали с одной новогодней елки на другую, и я читал-читал наизусть всю поэму. Такой вот был толчок. Ну а первую книгу своих стихов выпустил в 32 года. Конечно, была она о любви. Предисловие к ней написал популярный тогда московский поэт Валентин Сорокин. И вскорости - обвальная статья в «Комсомолке», а потом за меня заступились многие известные поэты, назову для примера Глеба Горбовского, выступление на съезде писателей Сергея Михалкова. Вот с таким скандальчиком, полемикой я и вошел в литературу.
- А сегодня российская поэзия как-то изменилась, потеряла прежние качества или обрела новые?
- Думаю, да, потеряла. Поэт нынче не философ, не историк, а некий бытописатель с лирическим потенциалом. Это как кора дуба, под которой ствол, а внизу - корни. Поэт - это некая субстанция, которая измеряет температуру, кардиограмму, пульс общественной жизни. Написанное должно быть искренней правдой чувств, личного миропонимания.
- У вас лично, в вашем творчестве сегодня это как-то сказывается?
- Пишу много, у меня есть несколько сотен стихов, подготовил рукопись, но ее утеряло одно частное издательство. Другую рукопись похитили вместе с портфелем. Сейчас работаю над новым сборником, который назвал «Усобица». Смогу ли издать?
Стал больше обращаться к великим христианским источникам, без которых Россия никогда не достигнет своего величия. Стихи - это моя боль и моя вера в свою Родину, она еще не совсем ушла под воду, как Атлантида, и еще ударит в свои колокола, как всегда это случалось в трудные времена.
Александр ЧЕРНЯВСКИЙ.
Количество показов: 701