В мире академической музыки 90-летие коллектива – явление, по-своему уникальное. Создание в 1936 году при Хабаровском краевом радиокомитете симфонического оркестра ознаменовало, по сути, начало новой эпохи в культуре целого региона. И сегодня его 90-летний юбилей – лучшее свидетельство абсолютной профессиональной состоятельности Дальневосточного академического симфонического оркестра; это живая история, которая продолжается с каждым его концертом.

ПОТОМУ ЧТО – КОМАНДА

– Моя собственная история неразрывно связана с жизнью нашего оркестра, ведь я работаю в нём с 1972 года, – говорит концертмейстер группы кларнетов ДВАСО Геннадий Чащин. – А жизнь оркестра – это большой ежедневный труд людей сложнейших профессий.

Главное в этой работе, уверен Геннадий Николаевич, – это не только хорошая подготовка и ежедневные занятия, постоянное совершенствование, но и взаимоотношения членов коллектива. А это не просто 60–70 музыкантов, – это разные характеры, убеждения, мнения, уровень профессиональной подготовки, собственные творческие амбиции.

И нужно так выстроить взаимоотношения, чтобы нотный текст, написанный автором, воплотить в живое образное исполнение и принести его слушателям в зале. Как это возможно?

– Надо уметь подчиниться воле руководителя, понять его логику, замысел, – объясняет Геннадий Чащин. – Это – не подавление собственного творческого начала, а умение сделать так, чтобы оно соответствовало прочтению, концепции дирижёра. Тогда получается слышать не только себя, но и тех, кто рядом, чувствовать их. И даже соло твоего инструмента (вот где можно продемонстрировать собственное искусство!) должно быть подчинено общей идее, предложенной руководителем.

ПОД УПРАВЛЕНИЕМ ЛЮБВИ

Художественный руководитель и главный дирижёр Дальневосточного академического симфонического оркестра Антон Шниткин – едва ли не самый новый для оркестра человек.

– Так звёзды сошлись, – смеётся Антон Сергеевич. – Принял приглашение поучаствовать в конкурсе и выиграл его. Мне очень понравился коллектив! Сделали тогда замечательную программу – 6-я симфония Чайковского и скрипичный концерт Сибелиуса, и я подумал, что мы сможем двигаться дальше вместе.

По признанию Антона Шниткина, его приятно удивило долголетие оркестра: редко какой город может похвастаться подобным коллективом, сумевшим пройти через всевозможные перипетии – и не просто сохраниться, но и развиваться. Его отличает большой исполнительский опыт, обилие концертов, разнообразный репертуар. Редкий региональный коллектив может этим гордиться!

– Мне очень нравится то, насколько бережно относится к оркестру руководство филармонии, справедливо считая его главным коллективом, и использует все ресурсы, чтобы его поддерживать, хранит его историю и традиции, – подчёркивает Антон Шниткин. – Это очень важно и для дальнейшего развития оркестра.

Свою главную задачу Антон Шниткин видит в том, чтобы поднимать качественный уровень программ и репертуара на новую высоту.

– Сегодня мы с артистами являемся как бы мостиком между прошлым и будущим коллектива, – подчёркивает он. – Это большая ответственность.

Художественного руководителя радует то, что выдающиеся музыканты приезжают в Хабаровск вновь и вновь, с удовольствием сотрудничают с оркестром, отдавая дань его профессионализму.

По неписаному правилу, после исполнения дирижёр благодарит музыкантов. Но для Антона Шниткина это больше чем «протокол»:

– На каждом концерте мы все отдаём музыке очень много сил, эмоций, и я очень благодарен коллегам за это сотрудничество, за умение импровизированно вносить новые краски, за любовь к нашему общему делу.

МАСТЕРА КОНЦЕРТОВ

В составе каждого симфонического оркестра есть музыканты, которых называют немецким словом «концертмейстер». Оно буквально переводится как «мастер концерта». И от такого мастера многое зависит.

– Это ответственная работа, – объясняет концертмейстер группы виолончелей Елена Гладких. – Ты не только исполнитель – ты отвечаешь за всех, кто сидит у тебя за спиной, и при этом должен слышать не только свою группу, но и весь оркестр.

Музыкальный язык вполне обходится без слов, и, чтобы подать коллеге какой-то знак, что-то ему подсказать, «придержать» или ускорить темп, порой достаточно лёгкого кивка или почти неуловимого движения руки.

– Это «считывают» и другие концертмейстеры, – продолжает Елена Гладких. – Мы чувствуем друг друга, вот такой контакт обязателен.

Выпускница возглавляемой дирижёром В. З. Тицем кафедры «Инструментальное исполнительство» Хабаровского государственного института культуры Варвара Пирогова работает концертмейстером группы вторых скрипок. Но вторые – это не значит «второстепенные», у них в оркестре свой равнозначный голос, как у любого другого инструмента.

В «трудовой книжке» Варвары поступление в оркестр – практически единственная запись о приёме на работу, сделанная без малого 32 года назад. А в жизненном багаже – переданное учителем отношение к делу и коллективу.

Валерий Томских в ДВАСО – не только концертмейстер группы фаготов, но и инспектор.

– Моя задача в этом качестве – обеспечивать организационную дисциплину и бесперебойную работу коллектива, – объясняет он. – Словом, обеспечивать условия, которые позволят музыкантам сосредоточиться на творчестве, а не, например, на некомфортном стуле или неправильном освещении.

План и время репетиций, включая работу на гастролях, координация деятельности различных хозяйственных служб – и это при наличии собственной музыкальной задачи.

– Да, это постоянное напряжение, но оно тоже развивает! – продолжает Валерий. – Ты и людей узнаёшь всё больше, и их пожелания понимаешь лучше. И всё чаще можешь предвосхищать возникновение каких-то проблем. И главный результат – благодарность коллег после концерта.

Лауреат международных конкурсов, выпускница Академии Сибелиуса (Хельсинки, Финляндия) скрипачка Ирина Русу – уроженка Молдовы, три года назад стала новым концертмейстером ДВАСО.

– В отличие от европейских оркестров, где мне доводилось работать, Дальневосточный академический симфонический оркестр объединяет представителей не какой-то, как правило, одной, как там, признанной школы, а разных, – говорит Ирина. – Мы можем не сходиться с коллегами в каком-то штрихе, но мнение каждого дорого, мы находим общие знаменатели, верим друг другу, понимаем, поддерживаем.

ЖИВАЯ МУЗЫКА

Та музыка, которую мы слышим в зале, – совсем не такая, какая звучит даже в самой качественной записи. Она – живая во всех смыслах.

– В самом процессе исполнения происходит необъяснимое эмоциональное общение между музыкантами, – говорит Елена Гладких. – Вот ты поймал взгляд дирижёра, вот переглянулся с концертмейстером… Это очень влияет на то, что потом произойдёт дальше.

Повторить конкретный концерт невозможно: одна и та же музыка будет звучать пусть немного, но по-другому. Оркестранты – живые люди, и если один из них «высказался» чуть иначе, на это среагируют другие музыканты.

– Именно в Хабаровске я сыграла все симфонии Рахманинова, – признаётся Ирина Русу. – И, думаю, когда я, в отличие от моих хабаровских коллег, впервые играла его Вторую симфонию, то тот мой трепет, то волнение, которое я испытывала, тоже как-то передались другим музыкантам, и произведение звучало немного по-новому.

СВЯТАЯ К МУЗЫКЕ ЛЮБОВЬ

Артисты оркестра практически единодушны в главном: когда они выходят на сцену, видят нарядных людей в зале, то забываются все проблемы, остаётся только Музыка, которой они служат.

У Геннадия Чащина есть в зале определённая точка, куда он всегда старается донести звук. У Елены Гладких – она тоже есть – в конце зала: ведь если хорошо слышно там – значит, хорошо слышно везде. В не самом простом в смысле акустики концертном зале филармонии добиться этого – тоже показатель высокого профессионализма.

– Оценку себе мы даём по аплодисментам, по возгласам «браво», – говорит Геннадий Чащин. – Бывает, весь зал встаёт и аплодирует. А ты потом идёшь домой и обязательно анализируешь: а что ты внёс своим исполнением?

И каким бы солидным ни был исполнительский стаж, ежедневные занятия обязательны. Даже в отпуск инструмент – будь то кларнет Геннадия Чащина, скрипка Ирины Русу или даже виолончель Елены Гладких – нередко едет вместе с музыкантом: друг от друга у них отпуска нет.

По словам генерального директора краевой филармонии Игоря Мосина, оркестр – это уникальный музыкальный инструмент, потому что он состоит из живых людей. И его звучание определяется не только от строя зависящих от погоды струнных или духовых, но и от того, с каким настроением приходит музыкант на репетицию или на концерт, от личных человеческих обстоятельств. Но всё это должно уходить на задний план.

– Главное в филармонии – это музыка, которая звучит в её стенах, – говорит он. – Она притянет к себе и нужных исполнителей, и слушателей. И если мы, как говорится, попали «в десятку», тогда всё получается.

О том, что это так, говорит не только общественное признание, но и то доверие, которое оказывает коллективу правительство региона, планируя, например, его гастроли в КНР.

– За долгие годы оркестр исполнил великое множество прекрасной музыки разных композиторов и эпох. Мы с радостью идём на работу, нам не стыдно после концерта смотреть слушателям в глаза, – говорит Геннадий Чащин. – У нас очень высокий творческий уровень, отличная, добрая атмосфера. Я горжусь, что работаю в этом оркестре, в нашей филармонии.

ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ – ЭТО ЗВУЧИТ ГОРДО

– Мы все давно привыкли к названию «Дальневосточный академический симфонический оркестр», но мало кто знает, что «дальневосточный» – это вовсе не простое географическое определение, – подчёркивает генеральный директор краевой филармонии Игорь Мосин. – Это – высокое звание, которое оркестр под руководством Юрия Николаевского заслужил и получил в 1963 году на Первом Всесоюзном конкурсе-фестивале оркестров.

Созданный в 1936 году как симфонический оркестр Хабаровского радиокомитета, в середине прошлого века он вошёл в состав филармонии.

– Звание «Дальневосточный» ко многому обязывает, – продолжает Игорь Эдуардович. – И моя задача как руководителя филармонии – работать над тем, чтобы звание это оправдывать. А именно – расширять географию гастролей оркестра, чтобы он мог ездить по всему Дальнему Востоку, включая соседний Китай.

И, конечно, необходимо расширять состав исполнителей, чтобы в оркестре их было не чуть более 70, а минимум 90. Ведь насколько объёмнее, сочнее был бы звук, если бы в каждой группе струнных было не по три, а хотя бы по пять пультов. А партию арфы не вынуждены были доверять синтезатору.

– Практически сразу после приезда в Хабаровск я стала преподавателем по классу скрипки в краевом колледже искусств – мне очень хочется, чтобы из моих учеников выросли мои будущие коллеги по оркестру, – говорит Ирина Русу. – Для меня раньше, как и для многих приезжих, Дальний Восток был огромной загадкой, но я поняла, наверное, главное: людьми здесь движет огромная любовь к тем, кто их окружает, к делу, безусловная вера в свою профессию. Такой отдачи я нигде больше не видела. Я знаю: многие стремятся в Москву, но считаю, что больше возможностей как раз здесь, в Хабаровске.

Нам повезло: у нас есть любимый всеми симфонический оркестр. Но просто любить его – мало, Игорь Мосин в этом убеждён.

– Как бы было здорово, если бы у нас появился меценатский клуб, клуб друзей оркестра, – говорит он. – То есть те, кто помогал бы оркестру жить – приобретением инструментов, квартир для музыкантов, организацией специальных премий – например, имени Виктора Тица. Поверьте: достойных претендентов на неё будет немало!

Марина Семченко.