22 июня 1941 года – одна из самых трагических дат в истории нашей страны. В этот день началась Великая Отечественная война, которая навсегда изменила судьбы миллионов людей. В четыре часа утра Германия напала на Советский Союз. Тогда никто не знал, что эта война продлится 1 418 дней. Что погибнут 27 миллионов. Что война станет самой кровавой в истории. 85 лет прошло с того дня, но боль до сих пор не утихает. А разве может быть иначе?! Ведь нет в России семьи такой, где б ни памятен был свой герой…
… В первый летний месяц 1941-го москвичи и гости столицы проводили выходные, как обычно: в Парке Горького работали аттракционы, кинотеатры показывали премьеры сезона – «Таинственный остров» по роману Жюля Верна и «Фронтовые подруги» с Зоей Федоровой в главной роли. 21 июня у старшеклассников прошли выпускные вечера. Но уже к вечеру того дня пришли первые тревожные новости.
Немецкий перебежчик
Субботним вечером 21 июня бойцы 90-го погранотряда в районе городка Сокаль Львовской области задержали немецкого солдата, вплавь пересёкшего Западный Буг. В его документах значилось: «Альфред Лисков, ефрейтор». Он сообщил, что на рассвете немецкие войска перейдут границу и начнут наступление.
Из воспоминаний начальника 90-го погранотряда майора Михаила Бычковского:
«Об этом я немедленно доложил ответственному дежурному штаба войск бригадному комиссару Масловскому. Одновременно сообщил по телефону лично командующему 5-й армией генерал-майору Потапову, который к моему сообщению отнёсся подозрительно, не приняв его во внимание. Я лично твёрдо также не был убеждён в правдивости сообщения солдата Лискова, но всё же вызвал комендантов участков и приказал усилить охрану госграницы, выставить специально слухачей к реке Буг и в случае переправы немцев через реку уничтожить их огнём. Одновременно приказал, если что-нибудь подозрительное будет замечено (движение какое-либо на сопредельной стороне), немедленно докладывать мне лично».
Несмотря на сомнения в достоверности переданной немецким солдатом информации и скептическое отношение к ней со стороны командующего 5-й армией, она была оперативно передана «наверх». В Москве между тем всю важность ситуации прекрасно понимали. Там такого рода информацию изучали очень внимательно.
Из воспоминаний председателя исполкома Моссовета Василия Пронина:
«21 июня 1941 года в десятом часу вечера нас с секретарём Московского комитета партии Щербаковым вызвали в Кремль. Едва мы присели, как, обращаясь к нам, Сталин сказал: «По данным разведки и перебежчиков, немецкие войска намереваются сегодня ночью напасть на наши границы. Видимо, начинается война. Всё ли у вас готово в городской противовоздушной обороне? Доложите!» Около трёх часов ночи нас отпустили».
«ВЫХОДИТ, ВОЙНА? Да, ВОЙНА»
22 июня, 00.30. По округам была разослана Директива № 1, содержащая приказ скрытно занять огневые точки на границе, не поддаваться на провокации и привести войска в боевую готовность.
03.15–03.30. В это время по всей линии советско-германской границы немецкая артиллерия открыла огонь, одновременно сотни самолётов нанесли удары по военным и гражданским объектам. В 03.17 в Генштабе Красной армии получили первое известие из Севастополя о попытке бомбардировки города немецкой авиацией: уже в 03.06 начальник штаба Черноморского флота контр-адмирал Иван Елисеев отдал приказ открыть огонь на упреждение по самолётам противника, нарушившим воздушное пространство СССР и приближавшимся к южным рубежам страны. Это был первый боевой приказ, отданный 22 июня 1941 года.
03.30. Начальник штаба Западного округа генерал-майор Владимир Климовских доложил о налёте немецкой авиации на города Белоруссии. Через три минуты начальник штаба Киевского округа генерал Пуркаев доложил о налёте на города Украины. В 03.40 командующий Прибалтийским округом генерал Кузнецов сообщил о налёте на Каунас и другие города.
Из воспоминаний Иосифа Гейбо, заместителя командира полка 46-го ИАП, ЗапОВО:
«… У меня в груди похолодело. Передо мною – четыре двухмоторных бомбардировщика с чёрными крестами на крыльях. Я даже губу себе закусил. Да ведь это «Юнкерсы»! Германские бомбардировщики Ю-88! Что же делать?.. Возникла ещё одна мысль: «Сегодня воскресенье, а по воскресеньям у немцев учебных полётов не бывает». Выходит, война? Да, война!»
03.40. Нарком обороны Тимошенко просит Жукова доложить Сталину о начале боевых действий. Сталин в ответ приказал собрать в Кремле всех членов Политбюро. На этот момент бомбардировкам подверглись Брест, Гродно, Лида, Барановичи, Бобруйск, Киев, Житомир, Севастополь, Рига, Либава, Шауляй, Каунас, Вильнюс и многие другие города.
Из воспоминаний маршала Советского Союза Георгия Жукова:
«В 4 часа 30 минут утра мы с С. К. Тимошенко приехали в Кремль. Все вызванные члены Политбюро были уже в сборе. Меня и наркома пригласили в кабинет. И. В. Сталин был бледен и сидел за столом, держа в руках не набитую табаком трубку. Мы доложили обстановку. Сталин недоумевающе сказал: «Не провокация ли это немецких генералов?» – «Немцы бомбят наши города на Украине,
в Белоруссии и Прибалтике. Какая же это провокация…» – ответил Тимошенко… Через некоторое время в кабинет быстро вошёл В. М. Молотов: «Германское правительство объявило нам войну». Сталин молча опустился на стул и глубоко задумался. Наступила длительная, тягостная пауза».
04.00. Началось Белостокско-Минское сражение, в результате которого основные силы советского Западного фронта оказались в окружении и были разгромлены. За две с лишним недели германские войска захватили значительную часть Белоруссии и продвинулись на глубину свыше 300 км.
Со стороны Советского Союза были уничтожены 11 стрелковых, 2 кавалерийские, 6 танковых и 4 моторизованные дивизии. Погибли 3 комкора и 2 комдива, попали в плен 2 комкора и 6 командиров дивизий, ещё 1 командир корпуса и 2 командира дивизий пропали без вести.
04.12. Немецкие бомбардировщики прорвались к небу над Севастополем. Вражеский налёт был отбит, а попытка удара по кораблям сорвана, но в городе пострадали жилые дома и склады.
Нападение на Брестскую крепость
04.15. Началась оборона Брестской крепости. После окончания артиллерийской подготовки немцы перешли в наступление, причём штурмовать форт должны были только пехотные соединения, без участия танков и тяжёлой техники. На взятие крепости отводилось около восьми часов. Защитники цитадели удерживали её почти месяц: разделённые на отдельные отряды красноармейцы отбивали атаки и успешно держали оборону. Но после привлечения немецкой авиации сопротивление советских воинов стало ослабевать, и немцам удалось окончательно его подавить.
Из воспоминаний защитника Брестской крепости 12-летнего Петра Котельникова:
«Под утро нас разбудил сильный удар. Пробило крышу. Меня оглушило. Увидел раненых и убитых, понял: это уже не учения, а война. Большинство солдат нашей казармы погибли в первые секунды. Я вслед за взрослыми бросился к оружию, но винтовки мне не дали. Тогда я с одним из красноармейцев кинулся тушить вещевой склад. Потом с бойцами перешёл в подвалы казармы соседнего 333-го стрелкового полка… Мы помогали раненым, носили им боеприпасы, еду, воду. Через западное крыло ночью пробирались к реке, чтоб набрать воды, и возвращались обратно».
05.15. Министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп вызвал советских дипломатов и сообщил им о начале войны. Последними его словами были: «Передайте в Москву, что я был против нападения». После этого в посольстве не работали телефоны, а само здание было окружено отрядами СС.
Спустя полчаса посол Германии в СССР Шуленбург официально сообщил наркому иностранных дел Молотову о начале войны Германии против СССР.
09.30. Председатель президиума Верховного Совета СССР Михаил Калинин подписал несколько указов, в том числе указ о введении военного положения, об образовании Ставки Главного командования, о военных трибуналах и о всеобщей мобилизации, которой подлежали все военнообязанные с 1905 по 1918 год рождения.
«ВРАГ БУДЕТ РАЗБИТ. ПОБЕДА БУДЕТ ЗА НАМИ»
12.15. Народный комиссар иностранных дел Вячеслав Молотов по радио выступил с речью о начале войны, где впервые назвал её «отечественной». Также в этом выступлении впервые звучит фраза, ставшая главным лозунгом войны: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами».
Из воспоминаний диктора Всесоюзного радио Юрия Левитана:
«Когда ранним утром нас, дикторов, вызвали на радио, уже начали звонки раздаваться. Звонят из Минска: «Вражеские самолёты над городом», звонят из Каунаса: «Город горит, почему ничего не передаёте по радио?», «Над Киевом вражеские самолёты». Женский плач, волнение: «Неужели война?..» И вот я помню – включил микрофон. Во всех случаях я помню себя, что я волновался только внутренне, только внутренне переживал. Но здесь, когда я произнёс слова «говорит Москва», чувствую, что дальше говорить не могу – застрял комок в горле. Из аппаратной уже стучат: «Почему молчите? Продолжайте!» Сжал кулаки и продолжал: «Граждане и гражданки Советского Союза…»
… К вечеру 22 июня германские войска продвинулись вглубь советской территории на 20–70 км. Практически по всей линии государственной границы вермахту удалось прорвать советскую оборону и разрушить систему управления войсками. Немцы были воодушевлены такими успехами в первый же день войны. Перед Красной армией стояла очень сложная задача: перегруппироваться и не допустить дальнейшего продвижения немцев к Москве. Впереди были ещё 1 417 дней войны…
Подготовил И. ДМИТРИЕВ.