Недавно в Хабаровском крае буквально одна за другой произошли две трагедии, связанные с гибелью детей. Обоим не была вовремя оказана квалифицированная врачебная помощь. Это случай на Большом Уссурийском острове, когда к больному младенцу не смогла вылететь бригада врачей. И история в поселке Чумикан, когда из-за неправильного диагноза от туберкулеза скончалась школьница.

Как депутат, но прежде всего как врач, я не могу оставаться в стороне от происходящего. Тем более, что хорошо знаком с проблемами, существующими сегодня в медицинском обслуживании отдаленных районов. На мой взгляд, эти два случая, совершенно не связанные между собой, говорят о некой негативной закономерности.

Начнем с того, что вообще медицина в крае развивается семимильными шагами. Еще несколько лет назад мы и мечтать не могли, что у нас появится свой кардио-хирургический  центр, онкологический центр, который после сдачи нового отделения сможет проводить диагностику по мировым стандартам. В больницах появляется новое оборудование, поликлиники переходят на качественно новый вид обслуживания. Организован новый вид  диспансеризации детей, подростков, детей-инвалидов и сирот, и взрослого работающего населения.

Однако, как мы все это прекрасно понимаем, воспользоваться всем этим могут, по большей части, жители больших городов. Для северных районов иногда даже простейшая диагностика, не говоря уже о качественном лечении, по большей части недоступна. Я бы сказал, что чем лучше становится врачебная помощь в Хабаровске, тем хуже в селе на фельдшерском пункте. То есть медицина развивается у нас, увы, не в пользу малых поселений.

Врачи исчезли, их место заняли фельдшеры. В большинстве своем - это грамотные, опытные и самоотверженные люди, но в некоторых случаях у них нет возможности оказать качественную помощь.

Я разбирался в ситуации на Большом Уссурийском острове, разговаривал со всеми участниками событий. Тому, что вертолет санитарной авиации не смог вылететь на помощь умирающему ребенку, было несколько объективных причин.
Первое - это то, что у летных экипажей нет разрешения на ночные полеты. Эта проблема давняя, и мне, как заведующему отделением хирургии ЦРБ Николаевского района, приходится сталкиваться с этим постоянно. Двадцать лет назад, когда в Николаевске был свой летный отряд, мы вылетали на помощь больным в любое время суток. Экипажи всегда принимали решение в пользу больного.

В каких только условиях нам не приходилось работать. Бывали ситуации, когда счет шел на минуты и спасать человека нужно было немедленно. Поэтому оперировали в тайге, воду, инструменты кипятили в ведрах на костре. Теперь медицинские стандарты изменились, и подобная помощь будет считаться профессиональным нарушением. Но хотя бы авиация прилетала тогда вовремя.

Между тем и в дневное время добиться, чтобы человек был в экстренном порядке доставлен в Хабаровск, не так-то просто. Расскажу о недавнем случае. К нам в больницу поступила женщина в очень тяжелом состоянии. Нужна была сложная диагностика, провести которую наши возможности не позволяют.

Звоню в Центр медицины катастроф, а там говорят, что прежде я должен договориться с заведующим отделением той больницы, куда ее могут взять на лечение. На стационарных телефонах их не застать, сотовые я не знаю. Но когда дозвонишься, далеко не всегда удается согласовать вопрос.  Одним словом, включается такая бюрократическая машина, когда все открещиваются и никто не желает брать на себя ответственность.

Чтобы отправить женщину в Хабаровск, мне пришлось звонить на сотовый телефон министру здравоохранения края. Хорошо, что я знаю его номер.  

Только после его распоряжения женщину удалось спасти, сейчас мы ее уже ждем назад на долечивание.

Считаю, что работу Центра медицины катастроф необходимо организовать иначе. Больного необходимо прежде доставить в Хабаровск, и уже здесь консилиум врачей должен определить, в какое отделение его направить. Иначе  получается «испорченный телефон» какой-то.

Второй объективный фактор, помешавший бригаде врачей вылететь на Большой Уссурийский остров, - отсутствие там посадочной полосы. Днем вертолеты садятся на  плац военной части. Но там нет никакой подсветки, кроме того, рядом находятся линии электропередачи, антенны, поэтому в темноте садиться там действительно опасно.

После этого случая идет проверка всех посадочных полос в отдаленных районах, думаю, в скором будущем их начнут приводить в порядок.

В Центре медицины катастроф пытались отправить на остров катер на воздушной подушке, который в таких случаях предоставляет МЧС. Но как раз тогда он оказался сломан. Просто чудовищное стечение обстоятельств.

Но надо отдать должное фельд­шеру, которой, несмотря на полное отсутствие специальной аппаратуры, удавалось дважды реанимировать ребенка. Это еще раз подтверждает мои слова о том, что в большинстве своем это грамотные люди.

Я не берусь осуждать главного врача ЦРБ поселка Чумикан, которая не смогла выявить у школьницы туберкулез. Там в больнице не только практически не осталось врачей, даже рентген-аппарат, как известно, не работает. Но, с другой стороны, она обязана была бить в колокол. Считаю, что, помимо профессиональных навыков, врач должен обладать пробивными способностями. Он должен биться за своего больного.

Кроме того, в этой истории прозвучала информация о дефиците лекарственных средств в больнице. Но медикаменты поступают в районы централизованно. Например, у нас в Николаевском районе уже много лет нет с этим проблем. Главное, вовремя подавать соответствующие заявки.

В Николаевском районе в отношении туберкулеза разработана специальная тактика. Больные с редкой разновидностью этой болезни, а также с запущенной формой отправляются на лечение в Хабаровск. Вообще случаев заболевания много. В основном среди социально неблагополучных слоев населения.

Однако в последнее время появилась другая тенденция. Есть у нас пациентка из Ульчского района. Стоит на учете уже пять лет. Имеет вторую группу инвалидности. Спрашиваю ее, что, мол, не лечишься, ведь сегодня туберкулез поддается полному излечению. Она машет на меня руками. Говорит, что ей ее болезнь бог послал. В селе совсем нет работы. А у нее трое детей. Пособие по инвалидности - хоть какая-то возможность прокормить семью. Вы только вдумайтесь! Люди отказываются лечиться от смертельной болезни ради крохотного пособия по инвалидности! И этот случай не единичный.

Много раз в своих выступлениях я говорил о дефиците врачебных кадров в отдаленных районах края.  Нет узких специалистов, поэтому люди не могут пройти медицинскую комиссию. Появляется, например, вакансия водителя. Человек желает работать, но, чтобы пройти комиссию, ему нужно ехать в Николаевск, а денег на это нет. Замкнутый круг получается.

Отчасти  эта проблема решается за счет того, что врачи приезжают к нам работать вахтовым методом. С одной стороны, это хорошо, но, с другой стороны, пришлый человек ни за что не отвечает. А это уже минус.  
На сегодняшний день в России запущена  программа по улучшению жизни сельских врачей. Молодым специалистам выделяют жилье или деньги на его приобретение. Но пока ажиотажа нет. Это говорит о том, что система еще не до конца отлажена.

На мой взгляд, проблему обеспечения медицинскими кадрами отдаленных районов нужно решать еще на стадии обучения специалистов.

Во-первых, в медицинские институты следует вернуть систему распределения. И сегодня есть студенты, чью учебу финансируют муниципальные образования с тем прицелом, что они вернутся потом работать в село. Увы, возвращаются единицы.

Думаю, нужно открывать специальные факультеты земских врачей, где обучение будет бесплатным. При этом у его выпускников должна быть очень серьезная ответственность за то, что они не поедут работать в село.

К тому времени, думаю, государственная программа поддержки сельских врачей заработает уже на полную мощность. Глядишь, кому-то из молодых людей и понравится работать в «глубинке».

Работает у нас в поселке Озерпах Евгений Милецкий - настоящий земский доктор, который лечил людей, невзирая на то, ночь на дворе или день, буран или ураган. Как-то не хочется верить, что в России перевелись люди, для которых медицина не только способ заработать.  

Записала
Оксана Омельчук.