Стратегический план советского командования на летне-осеннюю кампанию 1943 года исходил из реальной оценки соотношения сил и был направлен на изгнание фашистских захватчиков за пределы советской страны.
Все данные разведки свидетельствовали о всё нараставшем усилении авиационно-танковых ударных группировок противника в районе Курской дуги. Сомнений относительно намерений гитлеровского командования не возникало.
8 апреля находившийся в районе Курского выступа заместитель Верховного главнокомандующего Маршал Советского Союза Г. К. Жуков направил в Ставку ВГК доклад о возможном характере военных действий летом 1943 года.
Он, в частности, писал: «Переход наших войск в наступление в ближайшее время с целью упреждения противника считаю нецелесообразным. Лучше будет, если мы измотаем противника на нашей обороне, выбьем ему танки, а затем, введя свежие резервы, переходом в общее наступление окончательно добьём основную группировку противника».
12 апреля в Ставке состоялось совещание, на котором было выработано предварительное решение: отразить наступление вермахта преднамеренно занятой, глубоко эшелонированной, хорошо организованной обороной.
В ходе оборонительного сражения предполагалось измотать и обескровить мощные танковые группировки врага, затем перейти в контрнаступление и завершить его разгромом противника.
На случай, если гитлеровское командование не предпримет наступление в ближайшее время, предусматривался другой вариант - переход советских войск к активным действиям. Окончательное решение было принято в конце мая - начале июня, когда точно стало известно о плане «Цитадель».