С Владимиром Ивановичем Белко у нас вначале было телефонное знакомство. Он почти всегда откликался на мои публикации в газетах, выражал свое мнение, давал оценку. Однажды мы встретились. Владимир Иванович вручил мне почти двадцать страниц убористого рукописного текста. Первая часть была посвящена семье Белко, во второй - шла речь о его старшем брате Александре, о его письмах с фронта домой.
Эти письма - судьба конкретного советского солдата, участника боев с гитлеровцами. Были в этой судьбе и моменты трагические, была большая пауза в переписке и трагическое извещение о пропавшем без вести человеке.

Военный врач

Семья Белко приехала в Хабаровск в довоенные годы. Здесь старший из сыновей - Александр окончил местный мединститут и в 1939 году получил направление вначале на хирургическую специальность в столице, затем в 1940-м оказался в Находке.
А в июле следующего года врач был призван в армию и зачислен в 7-й медико-санитарный батальон 92-й стрелковой дивизии на должность врача-ординатора операционно-перевязочного взвода. Вскоре ему присвоили звание военврача III ранга и направили на фронт, куда Александр прибыл 30 октября 1941 года.
Владимир Иванович написал много добрых слов о любимом брате, его отзывчивости, доброте, одаренности. Александр любил и знал музыку, играл на гитаре, гармошке, балалайке, обладал красивым голосом.
Оказавшись на войне, старший брат стал писать домой подробные письма - о своем самочувствии, о товарищах, о боях. Письма приходили часто. И вдруг с середины 1942 года семья перестала получать послания молодого врача.
А вскоре мама Саши и Володи (отца к тому времени в живых уже не было) получила из военкомата сообщение: ваш сын пропал без вести.
Шли годы, заканчивалась война, и вдруг в победном мае 1945 года в дом Белко почтальон принес письмо… от Александра. Тогда-то родные и узнали, что с ним произошло.

Спасло знание… молитвы

Именно в июне 1942 года Александр выполнял в составе своей части боевое задание под Ленинградом, был ранен и попал в немецкий плен. Пытался бежать, но неудачно. И только при перевозке советских военнопленных через территорию Югославии ему удалось бежать. Александр оказался в партизанском югославском отряде.
Поскольку парень был белобрысым, ему не поверили сразу, посчитали немцем и хотели пустить в расход. Но все же дали шанс: раз русский, то православный, стало быть, прочтет хотя бы одну молитву.
Александр припомнил, как мать выучила его молитве «Отче наш», прочитал ее сербам. «Вот теперь верим», - сказали ему и взяли в отряд в качестве врача. Так продолжил свою войну Александр Белко, став членом штаба югославской партизанской дивизии.
Когда в страну пришла братская армия-освободительница, военврач вернулся к своим. Встретили его с недоверием из-за давнего плена, но взяли рядовым - пулеметчиком. В этом солдатском звании Белко и закончил войну в Австрии в составе 3-го Украинского фронта.
После демобилизации вернулся в Хабаровск. Здесь проработал хирургом десять лет, перед отъездом на Украину трудился врачом-онкологом. Примерно в семидесятые годы, перед очередной круглой датой Победы, с Александра Белко сняли все «подозрения», восстановили награды, среди которых был и орден Красной Звезды.
…Последние годы жизни он провел под Киевом, продолжал лечебную практику. Умер Александр Иванович Белко в 1995 году, похоронен в поселке Ворзель Киевской области. А его фронтовые письма остались в Хабаровске, их бережно хранил младший брат. 
Владимир Иванович проделал огромную работу, систематизировал по годам и датам сохранившиеся письма старшего брата с фронта, аккуратно их переписал.

Об огнях-пожарищах, о друзьях-товарищах…

Перед вами выдержки из военных писем врача-хирурга, которые он посылал родным в Хабаровск.

*               *               *
30 октября 1941 г. Все больше встречаем эшелоны с эвакуированными - дети, женщины, старики… Много составов с эвакуированным имуществом - платформы, вагоны завалены станками, оборудованием, машинами, инвентарем. Беспрерывным потоком с запада везут раненых.
Вечером фашисты бомбили и наш состав. По обе стороны железнодорожного пути - огромные воронки, посеченные деревья, дымящиеся вагоны. Разрушенный путь быстро восстановили, до фронта рукой подать.
Письма без даты. Под селом П. был бой, немцы бежали, бросили много техники, автомашин - около сотни. Чтобы они не достались нам, подожгли их. Немцы избегают вступать в рукопашный бой. Боятся? У них плохо с теплой одеждой, мерзнут, а зима наступает. 
Мы обмундированы уже по-зимнему. Ко всем своим достоинствам немцы еще и грабители: в брошенных танках находили много разных вещей, даже пудру.
Мои дела идут нормально. Как-то во время бомбежки одна из немецких бомб не разорвалась - в ней оказалась глина и записка: «Чем сможем, поможем».
16 ноября 1941 г. Всю ночь с утра не перестает ураганная подготовка. Дрожит земля от канонады, словно случилось землетрясение с громами и молниями. Ночью светло от пушечного ада, зловеще воют снаряды и ехидно поют невидимые пули. Вся эта симфония смертельной музыки охватывает меня своей дьявольской, волнующей неизвестностью.
Прошусь у начальства сходить в разведку, но не пускают. Говорят, ты здесь нужнее… Вчера все врачи получили сахар. Мой санитар получил его на всю землянку. Мы с бойцами устроили богатое чаепитие. Кормят нас хорошо, регулярно получаем газеты.
(В скобках Владимир Иванович сделал приписку: на последнем листке этого письма маленький штампик. На фоне герба СССР надпись: «Просмотрено военной цензурой 582».)
20 января 1942 г. Наша часть находится у самого Ленинграда. Пока стоим, не ведем наступательные бои, готовимся. Сегодня морозно, дует резкий ветер. Как сладко здесь спится! Дома никогда так крепко не спал. Но все мои сны связаны с домом.
31 января 1942 г. Вчера наши зенитчики сбили четырех стервятников, как красиво они вспыхнули в высоком небе и как быстро рухнули вниз. Действуем на волховском направлении, немец здесь очень крепко укрепился и его трудно выбить. Но успехи у нас уже есть.
15 февраля 1942 г. Немного нездоровится, побаливает горло. Это первое мое недомогание на войне. Но все равно готовлю подарок 24-й годовщине РККА, концерт получается стройным, разнообразным.
В нашем «репертуаре» появилась «Катюша», но другая, с новыми военными «словами» - немцы ее не очень любят, разбегаются после первого залпа в полной панике.
А свой концерт мы дали на передовой под свист пуль.
18 февраля 1942 г. …Соскучился по дому, по вашим лицам, голосам. А война требует жертв все больше. Мало осталось в живых тех, с кем начинал плечом к плечу. Завтра на крутом берегу Волхова будем хоронить нашего капитана. Чудесный был человек из Находки.
19 февраля 1942 г. Преодолели Волхов, передовые части вклинились в оборону противника и углубились в его тыл. В этот прорыв пошли наши войска лавиной. Немцам готовится разгром. Мы остановились в селе, в котором до войны было 160 дворов и большая красивая церковь.
После бегства немцев здесь осталось всего 8 домов, и те разбиты. Поселился в «двухэтажной» трофейной землянке, в ней до этого жили какие-то немецкие офицеры. Потолок высокий, нары удобные, в два этажа, есть даже запасной выход.
С виду землянка хорошая, ладная, но жить в ней невозможно - воздух тяжелый, спертый, наполненный мерзкими запахами. Хотя мы ее перед вселением хорошо почистили, но этот запах… Немцы боялись по ночам выходить на улицу по острой нужде, тут и гадили…
После нашего артобстрела на земле часто валяются трупы немцев. Надо быть справедливыми, у них есть чему поучиться. Люди аккуратные, следят за собой. Ни у одного трупа не видно грязной шеи, залоснившегося воротничка, руки тоже чистые, с мылом мытые, сапоги начищены. Но холод - не тетка, смешно выглядят эти «культурные изверги» в теплых женских шалях, кофтах, с обмотанными тряпьем ногами.
Впервые за все время смотрел кинофильмы - «Учитель» и «Мужество». Ночью придется поработать - начали поступать раненые.
Март 1942 г. (без даты). У меня иногда бывает свободное время. Это случается тогда, когда наступает затишье на передовой линии огня, когда идет лишь вялая перестрелка. Затишье, как говорится, перед боем. Тогда пишу я письма, репетирую с солдатским ансамблем. Под обстрелами мы дали уже шесть концертов. Посылаю одну из газетных вырезок, в которой нас благодарят за концерт. 
«С большим вниманием бойцы подразделения тов. Нахабина прослушали концерт красноармейского кружка художественной самодеятельности под управлением военврача 3-го ранга тов. Белко А.И. Кружок исполнил ряд современных песен, частушек, рассказов… После концерта командование подразделения объявило всему личному составу кружка благодарность.
Старший лейтенант М. Корбат».
12 апреля 1942 г. Вчера прошел первый весенний дождь. Наступили хорошие дни и ночи. Особенно приятно встречать утреннюю зарю, когда в лесу оживают птичьи голоса. Стоял я, прислонившись к сосне, думал, вспоминал свой родной дом, мать-старушку, брата. Все хорошее и плохое в моей жизни неразрывно связано с Хабаровском. Увижу ли я его когда-либо…
  Последние два фронтовых письма брата Владимир Иванович Белко (кстати, всю жизнь проработавший также врачом) прочесть не смог. Они помечены маем 1942 года, написаны на очень плохой, ветхой бумаге красным карандашом и восстановлению не поддались.
После этого переписка прекратилась и возобновилась на короткое время в мае 1945 года. Но это уже другая история из фронтовой жизни военного врача А.И. Белко.

Александр Чернявский.