Первую награду «Гуля» получила на «Азовстали» из рук боевого генерала
19.12.2025
231
«Вы ежедневно совершаете подвиг, спасая людей. Боевые травмы и ранения – это новый вызов, с которым столкнулось наше здравоохранение с началом специальной военной операции», – сказал губернатор Дмитрий Демешин, вручая заслуженные награды медицинским работникам Хабаровского края, принимавшим участие в специальной военной операции. В их числе – медсестра-анестезист Гульнара Охлопкова.
А свою первую награду за СВО – медаль «За спасение погибавших» – она получала на «Азовстали» из рук боевого генерала. Потом были медаль «За помощь в бою» и Почётная грамота от руководства 301-го госпиталя, где она дослуживала контракт после командировки.
В день, когда объявили частичную мобилизацию, сестра-анестезист Гульнара Охлопкова была на дежурстве в палате интенсивной терапии. И прямо с работы поехала в военкомат.
– Хотела узнать, что мне ждать, я же, как медработник, в запасе числилась. В военкомате спросили: «Вы хотите призваться?», и я сразу сказала: «Да». Тут же повезли, одели и зачислили в Отдельный медицинский отряд специального назначения, – рассказывает медсестра.
Дальше были учёба и полигоны, с тактической медициной, огневой подготовкой и прочими военными науками. Вместе с обмундированием вручили каску и бронежилет. Свою подготовку, как, собственно, и грядущую поездку на СВО, она тщательно скрывала от родных. Только через месяц призналась сыну.
– Он очень переживал, упрекал меня, – вспоминает Гульнара. – Мол, что ты сделала, не посоветовалась… Ещё через месяц родителям рассказала, они тоже в шоке были. Но потом мама сказала: «У нас в семье все патриоты, были бы мы лет на 10 моложе, тоже поехали». Но переживали, конечно, все.
Объяснить себе правильность поступка она тогда не могла. Твердая уверенность была лишь в том, что там, «за ленточкой», её опыт и знания нужны. Взрослый человек, медик с огромным стажем, Гульнара не ждала от поездки никакой романтики. Было, скорее, страшно, признаётся она. Ища поддержки, набрала номер старого друга.
– Я звоню своему товарищу, он рентгенолог, мы вместе во второй краевой много лет проработали: «Толь, ты представляешь, вот так вот я сделала. Так страшно, я боюсь. Ты не хочешь со мной поехать?» А он (ему уже за 50) отвечает: «Ну, подруга, не вопрос!» Вместе мы ходили на эти сборы. И сейчас он всё ещё на передовой работает, – продолжает медсестра.
ХАБАРОВЧАН ЖДАЛА, КАК РОДНЫХ
В самом начале декабря 2022 года Охлопкову с группой других мобилизованных отправили военным бортом в Ростовскую область. А пятого числа они уже были «за ленточкой». Заезжали туда ночью с потушенными фарами, по обочинам встречалась подбитая техника. Привезли в какой-то заброшенный детский лагерь, где стоял Читинский МОСН. Распределили по домикам, женщин и мужчин отдельно.
На следующую ночь спутников увезли дальше, к передовой. А анастезист Гульнара Охлопкова (позывной «Гуля») осталась работать с читинцами.
– Где-то дней 10 там мёрзли, не забывая про работу, – рассказывает «Гуля». – Печей не было, только электрообогреватели, мы одетые спали. Там я приболела (видимо, акклиматизация). Потом нас увезли под Донецк, где проработали недели три. Потом – к Мариуполю. Так и кочевала с Читой. И всё время ждала наших, Хабаровский МОСН, ждала как родных.
В её словах нет преувеличения. В зоне боёв, где для новичка всё непредсказуемо, малопонятно и изменчиво, а смерть всегда поблизости, человек тоскует по своему прежнему, спокойному миру. И любой привет из той жизни – весть из дома или встреча с земляком – даёт дополнительную точку опоры.
– Наконец, земляки из Хабаровска приехали, забрали меня, и началась работа, – говорит Гульнара. – Точнее, зимой работы было ещё не так много, чтоб по трое суток не спать. График с другой сестрой-анастезистом – сутки через сутки. Жили в заброшенных домах, у всех позывные, рации… Вызывают по рации: «Везут пять «трёхсотых». И бежишь ночью на вызов по посёлку, в условиях светомаскировки.
Ни огонька, страшно!
Слово «страшно» сестра «Гуля» говорит часто, не стыдясь его. Ведь через эти страхи она переступила…
Поначалу раненых было мало, но работы всё равно хватало: к хабаровским медикам местное население шло с утра до ночи. И наши доктора лечили их, потому как обратиться больному или раненому при обстреле жителю прифронтовой полосы больше не к кому. Как негде взять лекарств и даже простого бинта. Приятным сюрпризом для местных стала бесплатность полевой медицины.
– Помню, у деда одного какое-то кожное заболевание запущенное, – продолжает «Гуля». – Перевязки ему делали. А он приносит он нам две старых норковых шапки: мол, извините, дать больше нечего. То бабулька яблоки притащит.
НАШИ МУЖИКИ УМЕЮТ ТЕРПЕТЬ
Весной 2023-го раненых стали привозить всё больше и больше, а потом в мае-июне противник начал активную подготовку к своему «контрнаступу». О возросшей интенсивности боёв медики Хабаровского отряда судили и по увеличившемуся потоку раненых, и по зареву, которое всё чаще и шире окрашивало небо.
Работа отдельного медицинского отряда специального назначения, а это, по сути, полевой госпиталь, заключается в приёме эвакуированных с поля боя раненых, их сортировка, оказание медицинской помощи (как правило, с хирургическим вмешательством) и подготовка к дальнейшей эвакуации. Характер ранений преимущественно минно-взрывной, нередко с травматической ампутацией конечностей и контузиями.
Обязанности сестры-анестезиста – подготовка аппаратуры и препаратов к операции, контроль состояния пациента под наркозом, а также оказание неотложной помощи. Профессия требует высокой ответственности, концентрации и умения быстро действовать в экстренных ситуациях. И таких ситуаций хватало с избытком.
– Бывало и по 20 операций в сутки. Вот так 24 часа отработали, потом – на усиление увозили, в соседний медбат. Там сутки помогали, потом опять к себе на смену. Нам с анестезиологом доводилось одновременно работать сразу на три стола. На двух оперируют тяжёлых пациентов, и один – с лёгким, где там зашивают или перевязывают, – рассказывает Гульнара.
Помимо степени тяжести и сложности ранения, есть ещё и фактор времени. Мало, если товарищи правильно наложат тебе жгут на поле боя (по свидетельству «Гули», проблем с этим она почти не встречала). Нужно ещё дождаться затишья для эвакуации раненого из «красной зоны». Время доставки в медбат, при прочих равных, и определяло, кто будет жить, а кто – нет.
– Практически все раненые вели себя одинаково – молча. Наши мужики вообще молодцы. Умеют терпеть, – с гордостью за своих пациентов говорит она. – Был парень, чуть больше 20-ти лет. «Нахалёнок» вылитый, как в фильме. Ранения – страшно рассказывать. Мы работаем, виду не подаём, слёзы держим при себе. Но он всё понял и стал нас утешать: «Не переживайте, главное же, живой».
ОБМАНЧИВАЯ ТИШИНА
Отдыха у медиков, по сути, не было. Зато были частые переезды на КАМАЗе с места на место, с погрузкой-разгрузкой всего оборудования. Особенно много аппаратуры у анестезиологов: аппараты ИВЛ, мониторы, наркозные аппараты, баллоны. А ещё – своё имущество, включая каску, «броник» и автомат.
Тем не менее, выпадали минуты тишины, когда какое-то умиротворение растекалось в воздухе, заставляя забыть всё тягостное и нехорошее.
– Переехали на новое место. Деревянная сельская больница. Побеленная, одноэтажная, с деревянными рамами. Солнышко светит, тишина. Всё как в фильмах про партизан в Отечественную войну. И только горлицы ухают. Тоже как в кино. Мы с офтальмологом нашим Максимом (позывной «Апостол») стояли прямо через улочку, – красочно описывает «Гуля».
Свиста она не услышала. Лишь боковым зрением заметила гриб взрыва над госпиталем. И всё полетело. Кто-то крикнул: «Падай!» И она послушно упала. Три прилёта Хаймерса растянулись, казалось, на вечность.
– Я лежу на земле, земля дрожит. Смотрю, Максим рядом лежит, глаза такие синие у него. Говорит: «Лежи, Гуля, всё хорошо». А я кричу, не могу остановиться! У меня такой шок был, – заново переживает тот налёт Гульнара.
Попадание не было случайным. Противник целенаправленно старался вывести из строя наши госпитали. Рядом с хабаровским отрядом всегда дежурили расчёты ПВО, которые уничтожали вражеские цели постоянно, медики это сами видели. Но, в тот раз прикрыть госпиталь не получилось.
Я БЫ ПОЕХАЛА
Работая в зоне СВО, Гульнара Охлопкова часто задавала себе вопрос: почему она здесь? Зачем она сама по доброй воле выбрала эти страх, кровь и боль? Ведь и в прошлой мирной жизни она приносила пользу людям.
– Ну, я же патриот. Помогу, внесу свою лепту, помощь будет нашим. Лучше, чем молодая девочка поедет, которой надо жить и рожать, а здесь такие тяжести таскать, не спать. Лучше я кого-то прикрою, – объясняет «Гуля».
Но к шестому месяцу командировки внутренние диалоги прекратились. По собственному признанию медсестры, она физически уже просто выдохлась. Постоянные бессонница и груз ответственности брали своё. Выполнять дальше свою работу позволял лишь профессионализм, доведённый до автоматизма. А ещё – коллеги.
– У нас два анестезиолога были. Данил Андреевич, кадровый военврач, и Михаил Сергеевич, мобилизованный из Читы. Хорошие парни, молодые, энергичные. Всегда могли плечо подставить, – с благодарностью вспоминает сослуживцев Охлопкова.
В конце июля 2023 года почти восьмимесячная командировка, наконец, закончилась. В хабаровском аэропорту «Гулю» встретили друзья, подруги и, конечно, сын. Возвращение в мирную обыденность давалось непросто. Но с посттравматическим расстройством маленькая сильная женщина справилась самостоятельно. Хотя могла обратиться за профессиональной помощью. Как медик, она знает, что и военная медицина, и краевой минздрав активно помогают в реабилитации ветеранов. Просто решила, что кому-то из бойцов это нужнее.
Она считает, что осенью 22-го сделала всё правильно. Потому что если ты отказываешься идти в бой за общее дело, значит, посылаешь в бой другого человека.
– Я думаю, если была бы ещё мобилизация, я бы поехала. Я ведь уже с боевым опытом. Всё знаю, что делать, что с собой брать, – говорит сестра «Гуля».
Объяснить себе правильность поступка она тогда не могла. Твердая уверенность была лишь в том, что там, «за ленточкой», её опыт и знания нужны. Взрослый человек, медик с огромным стажем, Гульнара не ждала от поездки никакой романтики. Было, скорее, страшно, признаётся она. Ища поддержки, набрала номер старого друга. И тот пошёл служить вместе с ней.
Аркадий Булдыгеров.
А свою первую награду за СВО – медаль «За спасение погибавших» – она получала на «Азовстали» из рук боевого генерала. Потом были медаль «За помощь в бою» и Почётная грамота от руководства 301-го госпиталя, где она дослуживала контракт после командировки.
В день, когда объявили частичную мобилизацию, сестра-анестезист Гульнара Охлопкова была на дежурстве в палате интенсивной терапии. И прямо с работы поехала в военкомат.
– Хотела узнать, что мне ждать, я же, как медработник, в запасе числилась. В военкомате спросили: «Вы хотите призваться?», и я сразу сказала: «Да». Тут же повезли, одели и зачислили в Отдельный медицинский отряд специального назначения, – рассказывает медсестра.
Дальше были учёба и полигоны, с тактической медициной, огневой подготовкой и прочими военными науками. Вместе с обмундированием вручили каску и бронежилет. Свою подготовку, как, собственно, и грядущую поездку на СВО, она тщательно скрывала от родных. Только через месяц призналась сыну.
– Он очень переживал, упрекал меня, – вспоминает Гульнара. – Мол, что ты сделала, не посоветовалась… Ещё через месяц родителям рассказала, они тоже в шоке были. Но потом мама сказала: «У нас в семье все патриоты, были бы мы лет на 10 моложе, тоже поехали». Но переживали, конечно, все.
Объяснить себе правильность поступка она тогда не могла. Твердая уверенность была лишь в том, что там, «за ленточкой», её опыт и знания нужны. Взрослый человек, медик с огромным стажем, Гульнара не ждала от поездки никакой романтики. Было, скорее, страшно, признаётся она. Ища поддержки, набрала номер старого друга.
– Я звоню своему товарищу, он рентгенолог, мы вместе во второй краевой много лет проработали: «Толь, ты представляешь, вот так вот я сделала. Так страшно, я боюсь. Ты не хочешь со мной поехать?» А он (ему уже за 50) отвечает: «Ну, подруга, не вопрос!» Вместе мы ходили на эти сборы. И сейчас он всё ещё на передовой работает, – продолжает медсестра.
ХАБАРОВЧАН ЖДАЛА, КАК РОДНЫХ
В самом начале декабря 2022 года Охлопкову с группой других мобилизованных отправили военным бортом в Ростовскую область. А пятого числа они уже были «за ленточкой». Заезжали туда ночью с потушенными фарами, по обочинам встречалась подбитая техника. Привезли в какой-то заброшенный детский лагерь, где стоял Читинский МОСН. Распределили по домикам, женщин и мужчин отдельно.
На следующую ночь спутников увезли дальше, к передовой. А анастезист Гульнара Охлопкова (позывной «Гуля») осталась работать с читинцами.
– Где-то дней 10 там мёрзли, не забывая про работу, – рассказывает «Гуля». – Печей не было, только электрообогреватели, мы одетые спали. Там я приболела (видимо, акклиматизация). Потом нас увезли под Донецк, где проработали недели три. Потом – к Мариуполю. Так и кочевала с Читой. И всё время ждала наших, Хабаровский МОСН, ждала как родных.
В её словах нет преувеличения. В зоне боёв, где для новичка всё непредсказуемо, малопонятно и изменчиво, а смерть всегда поблизости, человек тоскует по своему прежнему, спокойному миру. И любой привет из той жизни – весть из дома или встреча с земляком – даёт дополнительную точку опоры.
– Наконец, земляки из Хабаровска приехали, забрали меня, и началась работа, – говорит Гульнара. – Точнее, зимой работы было ещё не так много, чтоб по трое суток не спать. График с другой сестрой-анастезистом – сутки через сутки. Жили в заброшенных домах, у всех позывные, рации… Вызывают по рации: «Везут пять «трёхсотых». И бежишь ночью на вызов по посёлку, в условиях светомаскировки.
Ни огонька, страшно!
Слово «страшно» сестра «Гуля» говорит часто, не стыдясь его. Ведь через эти страхи она переступила…
Поначалу раненых было мало, но работы всё равно хватало: к хабаровским медикам местное население шло с утра до ночи. И наши доктора лечили их, потому как обратиться больному или раненому при обстреле жителю прифронтовой полосы больше не к кому. Как негде взять лекарств и даже простого бинта. Приятным сюрпризом для местных стала бесплатность полевой медицины.
– Помню, у деда одного какое-то кожное заболевание запущенное, – продолжает «Гуля». – Перевязки ему делали. А он приносит он нам две старых норковых шапки: мол, извините, дать больше нечего. То бабулька яблоки притащит.
НАШИ МУЖИКИ УМЕЮТ ТЕРПЕТЬ
Весной 2023-го раненых стали привозить всё больше и больше, а потом в мае-июне противник начал активную подготовку к своему «контрнаступу». О возросшей интенсивности боёв медики Хабаровского отряда судили и по увеличившемуся потоку раненых, и по зареву, которое всё чаще и шире окрашивало небо.
Работа отдельного медицинского отряда специального назначения, а это, по сути, полевой госпиталь, заключается в приёме эвакуированных с поля боя раненых, их сортировка, оказание медицинской помощи (как правило, с хирургическим вмешательством) и подготовка к дальнейшей эвакуации. Характер ранений преимущественно минно-взрывной, нередко с травматической ампутацией конечностей и контузиями.
Обязанности сестры-анестезиста – подготовка аппаратуры и препаратов к операции, контроль состояния пациента под наркозом, а также оказание неотложной помощи. Профессия требует высокой ответственности, концентрации и умения быстро действовать в экстренных ситуациях. И таких ситуаций хватало с избытком.
– Бывало и по 20 операций в сутки. Вот так 24 часа отработали, потом – на усиление увозили, в соседний медбат. Там сутки помогали, потом опять к себе на смену. Нам с анестезиологом доводилось одновременно работать сразу на три стола. На двух оперируют тяжёлых пациентов, и один – с лёгким, где там зашивают или перевязывают, – рассказывает Гульнара.
Помимо степени тяжести и сложности ранения, есть ещё и фактор времени. Мало, если товарищи правильно наложат тебе жгут на поле боя (по свидетельству «Гули», проблем с этим она почти не встречала). Нужно ещё дождаться затишья для эвакуации раненого из «красной зоны». Время доставки в медбат, при прочих равных, и определяло, кто будет жить, а кто – нет.
– Практически все раненые вели себя одинаково – молча. Наши мужики вообще молодцы. Умеют терпеть, – с гордостью за своих пациентов говорит она. – Был парень, чуть больше 20-ти лет. «Нахалёнок» вылитый, как в фильме. Ранения – страшно рассказывать. Мы работаем, виду не подаём, слёзы держим при себе. Но он всё понял и стал нас утешать: «Не переживайте, главное же, живой».
ОБМАНЧИВАЯ ТИШИНА
Отдыха у медиков, по сути, не было. Зато были частые переезды на КАМАЗе с места на место, с погрузкой-разгрузкой всего оборудования. Особенно много аппаратуры у анестезиологов: аппараты ИВЛ, мониторы, наркозные аппараты, баллоны. А ещё – своё имущество, включая каску, «броник» и автомат.
Тем не менее, выпадали минуты тишины, когда какое-то умиротворение растекалось в воздухе, заставляя забыть всё тягостное и нехорошее.
– Переехали на новое место. Деревянная сельская больница. Побеленная, одноэтажная, с деревянными рамами. Солнышко светит, тишина. Всё как в фильмах про партизан в Отечественную войну. И только горлицы ухают. Тоже как в кино. Мы с офтальмологом нашим Максимом (позывной «Апостол») стояли прямо через улочку, – красочно описывает «Гуля».
Свиста она не услышала. Лишь боковым зрением заметила гриб взрыва над госпиталем. И всё полетело. Кто-то крикнул: «Падай!» И она послушно упала. Три прилёта Хаймерса растянулись, казалось, на вечность.
– Я лежу на земле, земля дрожит. Смотрю, Максим рядом лежит, глаза такие синие у него. Говорит: «Лежи, Гуля, всё хорошо». А я кричу, не могу остановиться! У меня такой шок был, – заново переживает тот налёт Гульнара.
Попадание не было случайным. Противник целенаправленно старался вывести из строя наши госпитали. Рядом с хабаровским отрядом всегда дежурили расчёты ПВО, которые уничтожали вражеские цели постоянно, медики это сами видели. Но, в тот раз прикрыть госпиталь не получилось.
Я БЫ ПОЕХАЛА
Работая в зоне СВО, Гульнара Охлопкова часто задавала себе вопрос: почему она здесь? Зачем она сама по доброй воле выбрала эти страх, кровь и боль? Ведь и в прошлой мирной жизни она приносила пользу людям.
– Ну, я же патриот. Помогу, внесу свою лепту, помощь будет нашим. Лучше, чем молодая девочка поедет, которой надо жить и рожать, а здесь такие тяжести таскать, не спать. Лучше я кого-то прикрою, – объясняет «Гуля».
Но к шестому месяцу командировки внутренние диалоги прекратились. По собственному признанию медсестры, она физически уже просто выдохлась. Постоянные бессонница и груз ответственности брали своё. Выполнять дальше свою работу позволял лишь профессионализм, доведённый до автоматизма. А ещё – коллеги.
– У нас два анестезиолога были. Данил Андреевич, кадровый военврач, и Михаил Сергеевич, мобилизованный из Читы. Хорошие парни, молодые, энергичные. Всегда могли плечо подставить, – с благодарностью вспоминает сослуживцев Охлопкова.
В конце июля 2023 года почти восьмимесячная командировка, наконец, закончилась. В хабаровском аэропорту «Гулю» встретили друзья, подруги и, конечно, сын. Возвращение в мирную обыденность давалось непросто. Но с посттравматическим расстройством маленькая сильная женщина справилась самостоятельно. Хотя могла обратиться за профессиональной помощью. Как медик, она знает, что и военная медицина, и краевой минздрав активно помогают в реабилитации ветеранов. Просто решила, что кому-то из бойцов это нужнее.
Она считает, что осенью 22-го сделала всё правильно. Потому что если ты отказываешься идти в бой за общее дело, значит, посылаешь в бой другого человека.
– Я думаю, если была бы ещё мобилизация, я бы поехала. Я ведь уже с боевым опытом. Всё знаю, что делать, что с собой брать, – говорит сестра «Гуля».
Объяснить себе правильность поступка она тогда не могла. Твердая уверенность была лишь в том, что там, «за ленточкой», её опыт и знания нужны. Взрослый человек, медик с огромным стажем, Гульнара не ждала от поездки никакой романтики. Было, скорее, страшно, признаётся она. Ища поддержки, набрала номер старого друга. И тот пошёл служить вместе с ней.
Аркадий Булдыгеров.