Булат родился в Бурятии, а с шестого по одиннадцатый класс жил в Якутии с её суровыми зимами. Он быстро привык к морозу и даже шутит, что в Якутске люди едят мороженое, чтобы согреться. В детстве мама научила его ориентироваться в лесу, делать элементарные процедуры больным. Позже он получил навыки оказания первой помощи в армии, и это пригодилось ему в зоне СВО. Инструктор по горной подготовке Булат взял себе позывной «Хан». Получил три награды за выполнение специальных задач, ранения и огромный опыт, который он передаёт как инструктор.

Сейчас ему 29 лет. А в армейскую систему он попал ещё мальчиком лет 12. Родители в силу жизненных обстоятельств не могли позволить частную школу, но мечтали дать сыну хорошее образование и воспитание. Перебрав варианты и перспективы, остановились на кадетской школе, туда же пошёл учиться и старший брат Булата. Казармы, наряды, дисциплина, мужской коллектив.

Первая зима была очень холодная, практически невыносимая, но со временем привык. Сейчас забавно вспоминать, как зимой на улице люди мороженое едят – оно кажется теплее, чем сама погода.

 Люди в Якутске интересные: природа закалила их – они суровые, но в то же время добрые и гостеприимные, как и сам Булат.

Хотел продолжить обучение в лётном училище: здоровье подвело. Спортивные травмы не позволили пройти на нужную категорию, и парень решил узнать, что такое армия, изнутри. Как раз подошло время призыва, пришла повестка. Полгода учебки, ещё столько же после на Сахалине. Там особенно запомнилась погода.

– Мы были срочниками, постоянно убирали снег, и меня это удивляло: сугроб мог быть выше меня.

Катались на «копейке» – так ласково называли БМП-1. Булата назначили механиком-водителем, хотя водительских прав не было.

– Сел за управление и подумал: «Я же элементарно машиной не умею управлять, а тут – бронетехника!» Первое впечатление было невероятным: вместо привычного руля и рычагов – что-то похожее на штурвал. Но ничего, завёл, поехал.

Год пролетел незаметно, служба понравилась, пошёл на контракт в Хабаровске. Интересно, что старший брат – тоже военнослужащий – стал служить в сахалинском соединении всего через месяц после демобилизации Булата. Их судьбы и пути тесно связаны, и сейчас они оба участники СВО.

– В 2016 году я подписал контракт и попал в разведподразделение санитаром, потом стал сапёром, – рассказывает «Хан».

Но на этом не закончилось. Булат освоил профессию снайпера, проявил себя и получил должность старшего, а позже уже в зоне СВО его назначили командиром отделения. Именно с этой должности «Хан» перешёл в инструкторский состав в центр боевой подготовки при соединении специального назначения.

Весь пройденный путь он вспоминает с благодарностью. Например, навыки оказания медицинской помощи пригодились спустя много лет в зоне СВО, где Булат сам получал ранения и помогал «трёхсотым» товарищам.

– Изначально у меня не было профильных знаний. Поставили на свободную должность, и всё. Ходил на занятия, практиковался, набирался опыта, и он в 2022 году сильно помог. Приходилось останавливать кровь, перематывать, помогать с эвакуацией.

НАУЧИТЬСЯ ПАДАТЬ

Спокойный, рассудительный, улыбчивый и добродушный, высокий, красивые глаза – только их и можно рассмотреть, пока «Хан» показывает обучаемым систему для спуска с отвесного склона или стены.

– Это восьмёрка, в неё закрепляется верёвка. Не нужно держаться ногами, устройство обеспечивает безопасный спуск, – не спеша объясняет Булат.

С этим оборудованием у него давняя история. Его первое подразделение было не просто разведывательным, а специализировалось именно на работе в горной местности. Парни бегали и спускались со склонов и скал в полном обмундировании с автоматами, учились вести бой, а ещё принимали участие в армейских соревнованиях.

После инструктажа – сразу практика. «Хан» с ловкостью обезьяны быстро «взлетает» на самую верхнюю площадку тренировочного комплекса. Высота, если сравнить с многоэтажкой, этаж примерно четвёртый. Выступ, напоминающий трамплин для прыжков в воду, немногим шире ноги 45-го размера. Позже, спустившись на землю, Булат расскажет, что это для него невысоко и совсем не страшно. Он умеет падать, доверять снаряжению, за годы службы покорял вершины намного круче и опаснее…

Зона СВО. Полуразрушенные дома и постройки. Парни выставили наблюдательный пост с видеокамерой на верхушку кирпичной трубы бывшего завода. Снаружи к ней вела отвесная лестница, но вражеский танк отрезал этот путь. Снаряд угодил в тело конструкции и оставил огромную зияющую дыру. Булат вытянул руку к небу, чтобы показать диаметр. От земли до кончиков пальцев получалось больше двух метров. Единственный шанс пробраться наверх – использовать горное снаряжение.

– Было страшно… Высота примерно 120 метров, – вспоминает Булат.

В любой момент мог появиться дрон-разведчик, засечь, а следом подтянуться и танк противника. С каждым метром над уровнем земли эти мысли всё чаще всплывали в голове. Повезло. Местность плотно затянуло туманом. Добрался и спустился успешно.

– У меня был отличный инструктор. Он учил падать – это самое важное. Ввязываешь в страховку, забираешься наверх, инструктор ослабляет верёвку. И ты спиной вниз летишь вниз… Три–четыре метра. Буря эмоций, но когда чувствуешь рывок, натяжение верёвки, то страх проходит.

Соль истории – в безграничном доверии к тому, кто страхует. Горы не прощают ошибок. «Хан» рассказал, как однажды он едва не потерял своего товарища во время подъёма по склону, покрытому льдом. Дело было в Саянских горах. Использовали специальные ледорубы-зацепы. Напарник сорвался… Булат заметил не сразу, лишь через несколько секунд.

Успел! Поймал страховочный трос, когда друг был в полуметре от земли.

– Я перепугался больше, чем он. Потом, когда разговаривали, он сказал, что был во мне абсолютно уверен.

ФОРТУНА ОНА ТАКАЯ…

У него три ранения. Причём подряд и всего за полгода. До конца 24-го, смеётся: ходил под Богом, а потом фортуна отвернулась. Первое, через месяц второе, ещё пара месяцев – третье. Спрашиваю подробности. Оказалось, все связаны с тем, что шли вперёд.

… Ехали на «Тигре», бронемашина на большой скорости, а иначе в тех краях не ездят, преодолевала участок. Колесом наехали на мину. Булат говорит, что противник любит оставлять подобные сюрпризы, особенно магнитные в пакетах, рюкзаках и многом ещё. Взрыв, полный вывод техники из строя.

– Мы спешились и забежали в лесополосу. Как назло, она была редкая, никаких укрытий: ни траншей, ни окопов.

Сработавшую ловушку, конечно же, засекли. Через несколько минут над головами стали сновать дроны-камикадзе. «Хан» вспоминает, как слышал гул винтов, видел, как отделился заряд, как побежал, как споткнулся и упал на четвереньки, и в этот момент по руке будто ударило палкой.

Но он не придал этому значения, думал, долетели камни или куски земли. Чтобы удостовериться, снял перчатки и, не увидев крови, продолжил уходить – как раз подъехала машина эвакуации. Но на базе выяснилось: осколок, тонкий, словно игла, и около сантиметра в длину, вонзился сзади в трицепс на глубину почти два сантиметра. Рана зажила, но рука начала неметь, врачи назначали повторное лечение. Помогли.

Второе ранение случилось вскоре. «Хан» был тогда старшим группы, которая выдвинулась на двух багги в назначенный район. Работали в непосредственной близости от врага, их движение засекли всего через 15 минут после старта. Массированный налёт FPV…

– Хорошо, что мы действовали в посёлке. Удалось спешиться, разбежаться по домам и постройкам, найти более-менее безопасное место.

Однако идти надо было вперёд и уже без техники. На окраине застройки началась лесополоса, куда Булат и повёл ребят. Шёл первым, дойдя до края, увидел большую «открытку» – так в зоне СВО называют участок, где нет деревьев и кустарников – это могут быть поля, равнины и другое.

– За мной шёл товарищ, и я ждал, пока он подтянется, чтобы обсудить дальнейшие действия. Как только начали движение, услышал отстрел гранаты, не заметил её под ногами. Успели разбежаться в стороны, но недостаточно далеко. Осколками нам посекло ноги.

Знакомый путь: эвакуация, лечение, возвращение.

Новая задача, очередной выезд в составе группы. Машина, в которой он ехал, наехала задним колесом на мину. Мощный взрыв, повезло, что никто не погиб, но потрепало изрядно. Пришли в себя, продолжили пешком. По пути встретились союзники и предупредили, что лесополоса сильно заминирована.

– Я доложил обстановку, и командование сказало идти по другому маршруту. Так и сделали. Потихоньку продвигались.

Булат вспоминает, что состав группы был разный и по возрасту, и по опыту. Следом за ним – новичок. Прижимался, шёл по пятам. В тех условиях это грубая ошибка, ведь в случае подрыва заденет обоих. Так и случилось… «Хан» не заметил… Под ботинком хрустнула ветка, секунда, взрыв. Откинуло обоих. Всю левую ногу и часть правой изрешетило осколками.

Ранение оказалось серьёзным, после долгого лечения приняли решение перевести в инструкторский состав.

ПОДЕЛИТСЯ С ДРУГИМИ

В центре боевого применения Булат рассказывает в основном о горной подготовке, но охотно делится всем своим опытом и наблюдениями. Например, как реагировать на атаку дронов. Реальность такова, что тот, кто владеет небом, тот имеет преимущество.

– Тяжело продвигаться, когда на голову сыпется, но со временем адаптируешься и к этому. Года полтора назад мы пытались прятаться, бежать. Теперь же стараемся сбить его, выиграть время, чтобы найти укрытие. Оказалось так лучше, в чём-то даже спокойнее.

Изменилась и тактика. Пришлось отказаться от больших скоплений людей в пользу малых групп по 3–4 человека. Принцип прост: чем меньше цель, тем тяжелее в неё попасть.

Этот опыт собирался по крупицам. Каждая новая задача, диверсия, штурм добавляла в копилку что-то новое. Но в памяти, как произошедший вчера, ярче других врезался самый первый бой. «Мальчишки, на уме компьютерные стрелялки, боевики», – смеётся Булат…

… Густой лес. Тогда, в начале СВО, это считалось относительно безопасной локацией для сосредоточения большого по численности отряда, – дроны не так часто применялись для разведки и поражения. Группа состояла почти из трёх десятков человек. Впереди опорник противника, который нужно захватить.

Боевого опыта нет практически ни у кого. Но хорошая подготовка в тылу, выносливость, меткость, смелость… Про таких говорят: не обстрелянные.

– Интересно было, горели все, шли вперёд. Предположительно, через 300 метров должны были выйти, но ничего не было. Шли дальше: 500–600–800 метров – пусто. Командир сказал рассредоточиться и залечь вдоль дороги.

Все замерли в ожидании. Приняли решение отправить дозорных. Те нашли небольшой блиндаж, а в нём – горячие сухпайки, очевидно, только-только разогретые и нетронутые.

Следующие полчаса, а может, минут 40, тянулись долго. Булат вспоминает, что сидел, облокотившись спиной к дереву, а потом кто-то из группы заметил движение. По дороге неспешным шагом двигались четверо, в их числе пулемётчик, закинувший на плечо оружие.

– Очень хорошо были экипированы: каски, броники, автоматы. Шли расслабленно, явно не ожидали нас.

Сами того не подозревая, парни организовали засаду. Правда, противник всё же заметил присутствие чужих. Началась перестрелка. На выстрелы подтянулась ещё одна группа неприятеля.

– Адреналин зашкаливал: свист пуль, взрывы гранат. Честно говоря, страшно было поднять голову. Всё выполнялось ползком, до этого я думал: «Зачем в армии ползать?» А тогда понял, что ползать, вообще-то, надо уметь.

Но это был ещё не конец. Постепенно группа стала отдаляться от дороги в глубь леса. Один встал в полный рост. По какой причине – осталось загадкой. Итог – попадание, падение на землю. Булат поспешил оказать помощь, оттянуть, но парень оказался крепким, да ещё и автомат зацепился за что-то. Своими силами не удавалось, решил позвать подмогу.

– Я не понял, чем по нам тогда работали: то ли ВОГи, то ли из подствольника. Помню лишь взрывы с разных сторон. А потом как бежал один из наших, бесстрашный… Взвалил на себя и обратно. Меня это сильно поразило. Конечно, я слышал, что у человека увеличиваются силы при выбросе адреналина, но впервые сам в этом убедился.

После парни сделали радиоперехват. Оказалось, что работали на одном из полигонов ВСУ и смогли положить 16 десантников.

НА ВОЛОСКЕ ОТ…

У «Хана» есть несколько наград, которые он получил за работу на Харьковском и Южнодонецком направлениях. Уровень опасности почти всегда был красный.

… Ночью группа собирается на задачу – отбить опорник противника. Идти нужно по открытке и максимально осторожно. Объект несколько раз уже пытались штурмовать, но тщетно. Забегая вперёд, не удалось и на этот раз, однако сама работа запомнилась Булату своим невероятным везением в моменте.

– Идти было тяжело. Много мин, лепестков под ногами. Плюс темно. Я снял с автомата прицел ночного видения и в него смотрел, запоминал, что впереди. Через 350–400 метров наше движение засекли.

Огонь открыли сразу с трёх направлений: на 11, 14 и 16 часов. Несмотря на это, группа попробовала продолжить движение вперёд ползком, но возросшая интенсивность стрельбы заставила отвернуть. В сторону неприятеля полетел снаряд РПГ. Это дало небольшую возможность скомандовать: «Отход».

– Тогда я впервые попал под обстрел кассетными боеприпасами. Неприятная штука… Видел, как одна взорвалась надо мной. Вокруг начало падать и взрываться. За ноги очень переживал. Лицо в землю опускаю и чувствую, что рядом с головой что-то приземлилось. Смотрю: сантиметров 7–10 до осколка.

«Хан» говорит, что группа вернулась в полном составе. Несколько «трёхсотых» с ранениями ног, после лечения и реабилитации вернулись в строй и служат до сих пор.

После каждого случая внутри что-то менялось, расширялось или, наоборот, сужалось. Трансформировались ценности. Это стали замечать боевые товарищи, друзья, близкие.

– Несколько раз мне говорили, что я изменился. Возмужал, может быть, заматерел, – говорит Булат.

А затем объяснил, что заметил за собой, как стал понимать жизнь по-другому. Стал более простым в отношении бытовых проблем. Перестал держаться за голову (фигурально, конечно), придавать излишнее значение.

– Например, на машине пару раз бампер ломал. До СВО считал проблемой, а потом понял, что такое настоящая проблема. Это когда тащишь раненого товарища два километра и думаешь: «Лишь бы успеть». От тебя в моменте зависит человеческая жизнь.

Про себя добавляет, что не любит глобально планировать. Работа такая, что всё может измениться. Даже отпуск – скорее удачное стечение обстоятельств.

Радуется, что семья, жена и пятилетний сын, относятся с пониманием, поддерживают. Подставляет плечо и мама, хотя она весьма тяжело переживала момент, когда оба сына отправились на СВО.

Мария Герман.