Дембельский альбом
21.02.2014
601
Если вы внимательно читаете «Тихоокеанскую звезду», то уже знаете, что делало солдатский борщ таким вкусным - об этом рассказал участник нашего конкурса «Дембельский альбом» генеральный директор краевого музея имени Н.И. Гродекова Николай Рубан.
Откликов от солдат, сержантов, старшин, лейтенантов разной поры пришло так много, что их не уместить в одном специальном выпуске. Поэтому уже сегодня мы открываем первую страничку нашего «Дембельского альбома» подборкой уникальных воспоминаний и фотографий, присланных читателями газеты. Продолжение - в завтрашнем номере «Тихоокеанской звезды». И какое! Надеемся, будете читать!
За морские рубежи мы отвечали
Военным моряком я мечтал стать с детских лет. Так хотелось видеть море, служить на Военно-морском флоте. C завистью смотрел на ребят, которые служили на военных кораблях и приезжали в краткосрочные отпуска в наше сибирское село.
После окончания железнодорожного училища №3 г. Боготола Красноярского края я был призван служить в Военно-морской флот на Дальний Восток. Срок службы - 4 года. В Боготоле были торжественные проводы с участием военного оркестра, потому что призыв был не маленький - около 200 человек. Всего по Красноярскому краю набралось 15 пассажирских вагонов. От Красноярска до Хабаровска поезд шел 8 суток.
Я попал на базу КАФ (Краснознаменная Амурская флотилия), 9 месяцев «учебки». Так что мне пришлось привыкать к армейской службе с октября 1957-го по июнь 1958-го. Давалось нелегко: строевые занятия по 5-6 часов, вахта, караулы… Потом стали отпускать в увольнение.
В феврале 1958 года мне пришлось участвовать в праздновании 40-летия Вооруженных сил, которое проходило на стадионе им. Ленина. Вспоминается, как на заполненный гостями стадион руководство Дальневосточного военного округа решило высадить представителей всех родов войск с помощью вертолета. При снижении машина подняла огромный столб пыли (травяного покрова еще не было). Пыль начала обволакивать трибуны, люди стали разбегаться кто куда. Летчик принял единственно верное решение: посадил вертолет на берегу Амура, недалеко от стадиона. Праздник продолжился.
В июне 1958 года после сдачи зачетов все мы были направлены на корабли Тихоокеанского флота. Я попал на сторожевой корабль «Зубр». Военные моряки, при всей серьезности и ответственности службы, не прочь пошутить, особенно над молодыми матросами. Однажды дежурный по камбузу старший матрос, который уже служил 3 год, сказал, чтобы я сходил на склад - дескать, уголь нужен для сжигания в котлах при приготовлении пищи. Вооружившись обрезом (ведром, я пошел к трапу, чтобы сойти на берег и набрать угля. Хорошо, что дежурный (ютовый) остановил у трапа, спросил, куда я направляюсь. И, выслушав мой ответ, рассмеялся: котлы на камбузе электрические и не требуют угля.
Это была шутка, но совершенно не злая. Вообще-то командование корабля, старослужащие матросы старались сплотить экипаж, чтобы не было притеснений, независимо от срока службы, звания или национальности.
Спустя время мне присвоили очередное звание, и уже я сам учил молодых матросов. За время моей службы наш противолодочный сторожевой корабль посещали многие первые лица, даже Н.С. Хрущев был. А когда приезжал член Президиума ЦК КПСС, Председатель Совета министров РСФСР Д.С. Полянский, ему показали ряд стратегических объектов, в том числе он посетил остров Аскольд и сфотографировался с экипажем корабля «Зубр». Мы спросили у командира корабля: зачем столь высокий гость пожаловал на остров? А он ответил - мол, поохотиться на диких коз. Шутка, конечно. Остров Аскольд в те времена имел большое стратегическое значение.
После службы я вернулся в родные края, учился и не думал, что судьба опять заставит меня заниматься военно-морским делом. В 1969 году мы всей семьей переехали в Хабаровск. Время было неспокойное. В начале 1969 года произошли события на острове Даманском. Каждый военнослужащий запаса стоял на учете в райвоенкомате. На 3 месяца нас забирали с отрывом от производства в казармы для учебы. Потом мы ездили на сборы, которые проходили на кораблях в Советской Гавани. По прохождении службы нам присваивали очередное воинское звание, и мы были готовы к тому, что в любое время можем быть востребованы для защиты дальневосточных границ.
Владимир Ковалев,капитан-лейтенант.
Я служил в Брестской крепости
Я родился в Хабаровске 15 декабря 1937 года, здесь прошли мои детство и юность. Когда пришла пора служить в армии, попал я в Лесозаводск Приморского края в танковый учебный полк. Но прослужил там недолго. Весной 1958 года погрузили нас в эшелон и повезли через всю страну в Брест. Определили меня в автотракторную школу - учиться на механика-водителя артиллерийских тягачей: на «гражданке» я работал шофером.
После окончания школы попал в Брестскую крепость, в пехотный полк в батарею 85-миллиметровых противотанковых пушек. Крепость представляла собой круговой бастион – в таком виде она сейчас существует как музей. Посреди большого плаца стоял разрушенный костёл с затопленными подвалами. Стены бастиона со времени войны были сплошь изрыты снарядами тяжелой артиллерии немецких батарей. Затем было место новой дислокации - Брест-Кошарка, недалеко от Бреста.
Однажды нас командировали в Мытищи, в Подмосковье, за получением новой боевой техники. Оттуда мы шли своим ходом на тягачах. Интерес к новой технике был огромный! Впервые мы увидели прибор ночного видения, который был тогда большой тайной.
Летом 1959 года мы попали на большие тактические учения. Наш Белорусский округ выступил в Прибалтику, где на нас наступал Украинский военный округ. Батарея заняла место дислокации, а навстречу нам выдвинулись танки. От грохота закладывало уши. Учения продлились все лето.
В 1960 году предстоял дембель. Н.С. Хрущев объявил о сокращении армии, и желающие могли демобилизоваться досрочно - при условии продолжить работу на целине. Решение пришло само. Сев в поезд, я почувствовал, что армия закончилась.
Нас привезли в Кулунду и распределили по колхозам. В колхозе работал комбайнером, шофером (возил хлеб на элеватор). Закончилась уборка урожая, и пора было ехать до дому. В октябре 1960 года я прибыл на родину.
Сейчас я пенсионер, ветеран труда, инвалид 2 группы.
Часто вспоминаю своих боевых друзей - Александра Линевича и Николая Сохновского. Где они? Живы ли? Все-таки возраст наш под 80, мне 76 лет...
Юрий Музыкин.
Звезда по имени Z-200
Время моей службы в пограничных войсках я могу назвать с точностью до дня: с 28 июня 1963 по 28 июня 1966 года. Сначала, до 1964 года, служить довелось в Хасанском районе Приморского края, затем был остров Сахалин, погранзастава, поселок Муравьево. Воинская специальность - командир расчета зенитной прожекторной установки Z-200.
Наш расчет занимался в ночное время контролем за морской акваторией, за прохождением кораблей. Дальность луча установки - 25-30 километров, а сила его яркости была вполне «звездной» - лишь немного уступала солнечной. По принятой у специалистов шкале яркость лампы установки составляла 110 килостильб, а у солнца яркость - 120 килостильб. Минут на 10 наш луч мог лишить зрения точно!
Контроль за морем велся каждую ночь по специальному графику, один из расчета при этом вел наблюдение через стереотрубу. При обнаружении судна, которое не отвечало нам паролем «я свой», мы особым сигналом поднимали тревогу, и тогда по ситуации вызывались корабли, стягивались все силы.
Еще вспоминается из периода службы, как я дважды был участником военного парада во Владивостоке - 7 ноября 1963 года и 9 мая 1964-го. Подготовка к ним начиналась на территории части за два месяца, а за 10 дней нас вывозили во Владивосток, и там мы маршировали по 8 часов в сутки.Ноги болели, пятки горели, зато прохождение пограничных «коробок» признавалось одним из самых лучших и командованием, и зрителями. К пограничникам тогда вообще было особое уважение.
В запас я был уволен в звании сержанта. Свой дембельский альбом перелистываю до сих пор…
Евгений Ильченко.
«Сокол»
Стрельбы у пограничников - обязательная дисциплина. Два раза в неделю, в любую погоду. Ночные и дневные. И, чтобы не было никаких «нештатных» ситуаций, вокруг стрельбища выставляется караул из тех, кто уже отстрелял. Мы часто шутили: чтобы отгонять коров и комаров (которые иногда проникали в опасную зону по глупости!).
И вот однажды, отстрелявшись, попал в караул и я. Стояла звездная январская ночь. Высота - 1 480 метров над уровнем моря. Мороз такой, что каждый выстрел отражался эхом, летящим в небесную бездну. Далеко за минус сорок!
Проходит час. Жду смену караула. Тишина, только слышно, как трещат мерзнущие деревья. Пытаюсь согреваться, шагая вдоль КСП... Время остановилось. Звезды мигают, издевательски насмехаясь над замерзающим одиноким караульным.
По уставу оставлять пост я не имел права. Придавали силы лишь мысли, что героям Великой Отечественной войны было не легче. Ждал... Не знаю, сколько прошло времени, но мороз стал невыносимым. «Прима», которую выдавали курящим бойцам, закончилась. И вдруг... Впереди, как две упавшие звезды, показались ярки огни, разлетающиеся лучами во все стороны! Уму непостижимо! Откуда здесь, в непроходимой чаще, где нет даже звериной тропы, МАШИНА???!!! Может, я уже замерз?..
- Стой, кто идет? - согласно уставу крикнул я и направил автомат на светящиеся огни. - Пароль?
- «Сокол!» - слышу голос комбата. И на сердце у меня стало так тепло и радостно, что забыл даже ответить «Отзыв...». - Рядовой Кидин, сдать пост!
- Есть сдать пост! - А в голове: «Да пропади он пропадом, этот пост!».
Комбат пожал мне руку, усадил в свой «козлик» и напоил горячим чаем из термоса. От такого «счастья» я сразу согрелся!
Мы молча доехали до стрельбища, а там он устроил ротному «разнос». Ребята рассказали, что вспомнили обо мне только после команды «По машинам!».
...Последняя встреча с комбатом была уже на «гражданке», в 1978 году, когда я работал в театре-студии «Алый парус». Его направили в Московскую академию, и он, проезжая через Хабаровск, позвонил мне во Дворец пионеров: «Сокол», я могу пригласить вас на обед?». Мы сидели в «Уссури» и вспоминали эту историю...
Армия делает пацанов настоящими мужчинами! «Уклонисты» никогда ими не станут.
Сергей Кидин.
Как матрос лётный рекорд поставил
Моя армейская служба пришлась на 1956 - 1959 годы, попал я в морскую авиацию Тихоокеанского флота. Закончил учебный отряд ВВС ТОФ, затем был направлен в 34-й истребительный авиационный полк ВВС ТОФ, где служил механиком по радио, командиром отделения механиков по радио. Именно тогда и получил профессию всей моей жизни.
Уйдя в запас, я 41 год проработал уже в гражданской авиации техником авиационного и радиооборудования, закончил заочно техникум связи. Но те три года, что служил я в морской авиации, не забуду никогда. Та школа, и профессиональная, и жизненная, которую мне дала армия, очень пригодилась мне и вспоминается сегодня с благодарностью. Вот только один из многочисленных эпизодов той поры, которые вспоминаются с улыбкой.
…Шли полеты. Над аэродромом стоял рев и свист турбин взлетающих и садившихся истребителей. Механик самолета матрос Шукаев ожидал спецмашину с воздухом, чтобы заправить самолет. Увидев, что заправщик проезжает мимо, он с криком: «Воздух!» побежал наперерез машине. Дежурившие неподалеку летчики дежурного звена, услышав «воздух» - а это команда на взлет! - рванулись со своих мест, влетели в кабины и взлетели! Взлетев, ведущий доложил: «Взлет парой произвел. Курс, задание?». В ответ услышал: «Какой курс, какое задание?!
Сидите в готовности». «В какой готовности? - ответил ведущий. - Мы уже три минуты в воздухе!».
Далее эфир на некоторое время наполнился сплошь ненормативной лексикой. Наконец, получив «нормативную» команду «ковер», летчики вернулись на аэродром.Так матрос Шукаев поднял в воздух воздушное звено. Кстати, взлет был произведен на полминуты быстрее норматива.
Яков Шуляцкий.
Откликов от солдат, сержантов, старшин, лейтенантов разной поры пришло так много, что их не уместить в одном специальном выпуске. Поэтому уже сегодня мы открываем первую страничку нашего «Дембельского альбома» подборкой уникальных воспоминаний и фотографий, присланных читателями газеты. Продолжение - в завтрашнем номере «Тихоокеанской звезды». И какое! Надеемся, будете читать!
За морские рубежи мы отвечали
Военным моряком я мечтал стать с детских лет. Так хотелось видеть море, служить на Военно-морском флоте. C завистью смотрел на ребят, которые служили на военных кораблях и приезжали в краткосрочные отпуска в наше сибирское село.
После окончания железнодорожного училища №3 г. Боготола Красноярского края я был призван служить в Военно-морской флот на Дальний Восток. Срок службы - 4 года. В Боготоле были торжественные проводы с участием военного оркестра, потому что призыв был не маленький - около 200 человек. Всего по Красноярскому краю набралось 15 пассажирских вагонов. От Красноярска до Хабаровска поезд шел 8 суток.
Я попал на базу КАФ (Краснознаменная Амурская флотилия), 9 месяцев «учебки». Так что мне пришлось привыкать к армейской службе с октября 1957-го по июнь 1958-го. Давалось нелегко: строевые занятия по 5-6 часов, вахта, караулы… Потом стали отпускать в увольнение.
В феврале 1958 года мне пришлось участвовать в праздновании 40-летия Вооруженных сил, которое проходило на стадионе им. Ленина. Вспоминается, как на заполненный гостями стадион руководство Дальневосточного военного округа решило высадить представителей всех родов войск с помощью вертолета. При снижении машина подняла огромный столб пыли (травяного покрова еще не было). Пыль начала обволакивать трибуны, люди стали разбегаться кто куда. Летчик принял единственно верное решение: посадил вертолет на берегу Амура, недалеко от стадиона. Праздник продолжился.
В июне 1958 года после сдачи зачетов все мы были направлены на корабли Тихоокеанского флота. Я попал на сторожевой корабль «Зубр». Военные моряки, при всей серьезности и ответственности службы, не прочь пошутить, особенно над молодыми матросами. Однажды дежурный по камбузу старший матрос, который уже служил 3 год, сказал, чтобы я сходил на склад - дескать, уголь нужен для сжигания в котлах при приготовлении пищи. Вооружившись обрезом (ведром, я пошел к трапу, чтобы сойти на берег и набрать угля. Хорошо, что дежурный (ютовый) остановил у трапа, спросил, куда я направляюсь. И, выслушав мой ответ, рассмеялся: котлы на камбузе электрические и не требуют угля.
Это была шутка, но совершенно не злая. Вообще-то командование корабля, старослужащие матросы старались сплотить экипаж, чтобы не было притеснений, независимо от срока службы, звания или национальности.
Спустя время мне присвоили очередное звание, и уже я сам учил молодых матросов. За время моей службы наш противолодочный сторожевой корабль посещали многие первые лица, даже Н.С. Хрущев был. А когда приезжал член Президиума ЦК КПСС, Председатель Совета министров РСФСР Д.С. Полянский, ему показали ряд стратегических объектов, в том числе он посетил остров Аскольд и сфотографировался с экипажем корабля «Зубр». Мы спросили у командира корабля: зачем столь высокий гость пожаловал на остров? А он ответил - мол, поохотиться на диких коз. Шутка, конечно. Остров Аскольд в те времена имел большое стратегическое значение.
После службы я вернулся в родные края, учился и не думал, что судьба опять заставит меня заниматься военно-морским делом. В 1969 году мы всей семьей переехали в Хабаровск. Время было неспокойное. В начале 1969 года произошли события на острове Даманском. Каждый военнослужащий запаса стоял на учете в райвоенкомате. На 3 месяца нас забирали с отрывом от производства в казармы для учебы. Потом мы ездили на сборы, которые проходили на кораблях в Советской Гавани. По прохождении службы нам присваивали очередное воинское звание, и мы были готовы к тому, что в любое время можем быть востребованы для защиты дальневосточных границ.
Владимир Ковалев,капитан-лейтенант.
Я служил в Брестской крепости
Я родился в Хабаровске 15 декабря 1937 года, здесь прошли мои детство и юность. Когда пришла пора служить в армии, попал я в Лесозаводск Приморского края в танковый учебный полк. Но прослужил там недолго. Весной 1958 года погрузили нас в эшелон и повезли через всю страну в Брест. Определили меня в автотракторную школу - учиться на механика-водителя артиллерийских тягачей: на «гражданке» я работал шофером.
После окончания школы попал в Брестскую крепость, в пехотный полк в батарею 85-миллиметровых противотанковых пушек. Крепость представляла собой круговой бастион – в таком виде она сейчас существует как музей. Посреди большого плаца стоял разрушенный костёл с затопленными подвалами. Стены бастиона со времени войны были сплошь изрыты снарядами тяжелой артиллерии немецких батарей. Затем было место новой дислокации - Брест-Кошарка, недалеко от Бреста.
Однажды нас командировали в Мытищи, в Подмосковье, за получением новой боевой техники. Оттуда мы шли своим ходом на тягачах. Интерес к новой технике был огромный! Впервые мы увидели прибор ночного видения, который был тогда большой тайной.
Летом 1959 года мы попали на большие тактические учения. Наш Белорусский округ выступил в Прибалтику, где на нас наступал Украинский военный округ. Батарея заняла место дислокации, а навстречу нам выдвинулись танки. От грохота закладывало уши. Учения продлились все лето.
В 1960 году предстоял дембель. Н.С. Хрущев объявил о сокращении армии, и желающие могли демобилизоваться досрочно - при условии продолжить работу на целине. Решение пришло само. Сев в поезд, я почувствовал, что армия закончилась.
Нас привезли в Кулунду и распределили по колхозам. В колхозе работал комбайнером, шофером (возил хлеб на элеватор). Закончилась уборка урожая, и пора было ехать до дому. В октябре 1960 года я прибыл на родину.
Сейчас я пенсионер, ветеран труда, инвалид 2 группы.
Часто вспоминаю своих боевых друзей - Александра Линевича и Николая Сохновского. Где они? Живы ли? Все-таки возраст наш под 80, мне 76 лет...
Юрий Музыкин.
Звезда по имени Z-200
Время моей службы в пограничных войсках я могу назвать с точностью до дня: с 28 июня 1963 по 28 июня 1966 года. Сначала, до 1964 года, служить довелось в Хасанском районе Приморского края, затем был остров Сахалин, погранзастава, поселок Муравьево. Воинская специальность - командир расчета зенитной прожекторной установки Z-200.
Наш расчет занимался в ночное время контролем за морской акваторией, за прохождением кораблей. Дальность луча установки - 25-30 километров, а сила его яркости была вполне «звездной» - лишь немного уступала солнечной. По принятой у специалистов шкале яркость лампы установки составляла 110 килостильб, а у солнца яркость - 120 килостильб. Минут на 10 наш луч мог лишить зрения точно!
Контроль за морем велся каждую ночь по специальному графику, один из расчета при этом вел наблюдение через стереотрубу. При обнаружении судна, которое не отвечало нам паролем «я свой», мы особым сигналом поднимали тревогу, и тогда по ситуации вызывались корабли, стягивались все силы.
Еще вспоминается из периода службы, как я дважды был участником военного парада во Владивостоке - 7 ноября 1963 года и 9 мая 1964-го. Подготовка к ним начиналась на территории части за два месяца, а за 10 дней нас вывозили во Владивосток, и там мы маршировали по 8 часов в сутки.Ноги болели, пятки горели, зато прохождение пограничных «коробок» признавалось одним из самых лучших и командованием, и зрителями. К пограничникам тогда вообще было особое уважение.
В запас я был уволен в звании сержанта. Свой дембельский альбом перелистываю до сих пор…
Евгений Ильченко.
«Сокол»
Стрельбы у пограничников - обязательная дисциплина. Два раза в неделю, в любую погоду. Ночные и дневные. И, чтобы не было никаких «нештатных» ситуаций, вокруг стрельбища выставляется караул из тех, кто уже отстрелял. Мы часто шутили: чтобы отгонять коров и комаров (которые иногда проникали в опасную зону по глупости!).
И вот однажды, отстрелявшись, попал в караул и я. Стояла звездная январская ночь. Высота - 1 480 метров над уровнем моря. Мороз такой, что каждый выстрел отражался эхом, летящим в небесную бездну. Далеко за минус сорок!
Проходит час. Жду смену караула. Тишина, только слышно, как трещат мерзнущие деревья. Пытаюсь согреваться, шагая вдоль КСП... Время остановилось. Звезды мигают, издевательски насмехаясь над замерзающим одиноким караульным.
По уставу оставлять пост я не имел права. Придавали силы лишь мысли, что героям Великой Отечественной войны было не легче. Ждал... Не знаю, сколько прошло времени, но мороз стал невыносимым. «Прима», которую выдавали курящим бойцам, закончилась. И вдруг... Впереди, как две упавшие звезды, показались ярки огни, разлетающиеся лучами во все стороны! Уму непостижимо! Откуда здесь, в непроходимой чаще, где нет даже звериной тропы, МАШИНА???!!! Может, я уже замерз?..
- Стой, кто идет? - согласно уставу крикнул я и направил автомат на светящиеся огни. - Пароль?
- «Сокол!» - слышу голос комбата. И на сердце у меня стало так тепло и радостно, что забыл даже ответить «Отзыв...». - Рядовой Кидин, сдать пост!
- Есть сдать пост! - А в голове: «Да пропади он пропадом, этот пост!».
Комбат пожал мне руку, усадил в свой «козлик» и напоил горячим чаем из термоса. От такого «счастья» я сразу согрелся!
Мы молча доехали до стрельбища, а там он устроил ротному «разнос». Ребята рассказали, что вспомнили обо мне только после команды «По машинам!».
...Последняя встреча с комбатом была уже на «гражданке», в 1978 году, когда я работал в театре-студии «Алый парус». Его направили в Московскую академию, и он, проезжая через Хабаровск, позвонил мне во Дворец пионеров: «Сокол», я могу пригласить вас на обед?». Мы сидели в «Уссури» и вспоминали эту историю...
Армия делает пацанов настоящими мужчинами! «Уклонисты» никогда ими не станут.
Сергей Кидин.
Как матрос лётный рекорд поставил
Моя армейская служба пришлась на 1956 - 1959 годы, попал я в морскую авиацию Тихоокеанского флота. Закончил учебный отряд ВВС ТОФ, затем был направлен в 34-й истребительный авиационный полк ВВС ТОФ, где служил механиком по радио, командиром отделения механиков по радио. Именно тогда и получил профессию всей моей жизни.
Уйдя в запас, я 41 год проработал уже в гражданской авиации техником авиационного и радиооборудования, закончил заочно техникум связи. Но те три года, что служил я в морской авиации, не забуду никогда. Та школа, и профессиональная, и жизненная, которую мне дала армия, очень пригодилась мне и вспоминается сегодня с благодарностью. Вот только один из многочисленных эпизодов той поры, которые вспоминаются с улыбкой.
…Шли полеты. Над аэродромом стоял рев и свист турбин взлетающих и садившихся истребителей. Механик самолета матрос Шукаев ожидал спецмашину с воздухом, чтобы заправить самолет. Увидев, что заправщик проезжает мимо, он с криком: «Воздух!» побежал наперерез машине. Дежурившие неподалеку летчики дежурного звена, услышав «воздух» - а это команда на взлет! - рванулись со своих мест, влетели в кабины и взлетели! Взлетев, ведущий доложил: «Взлет парой произвел. Курс, задание?». В ответ услышал: «Какой курс, какое задание?!
Сидите в готовности». «В какой готовности? - ответил ведущий. - Мы уже три минуты в воздухе!».
Далее эфир на некоторое время наполнился сплошь ненормативной лексикой. Наконец, получив «нормативную» команду «ковер», летчики вернулись на аэродром.Так матрос Шукаев поднял в воздух воздушное звено. Кстати, взлет был произведен на полминуты быстрее норматива.
Яков Шуляцкий.