В 1954 году, недели через две после рождения сына, получаю повестку - меня призывают на двухмесячные военные сборы, заменить уходящего в отпуск полкового врача в одной из воинских частей под Хабаровском.

Главными в службе полкового врача, объяснили мне, являются две функции: следить, чтобы солдаты не завшивели и чтобы были сыты. С первым все оказалось просто. Санитары-инструкторы раз в неделю досматривали солдат, а мне оставалось только «подмахнуть» их отчеты. С выполнением второй функции было посложнее. Я должен был прийти на кухню в 5 часов утра, проконтролировать закладку продуктов в котел, затем «на выходе» определить соответствие выдаваемой солдатам пищи нормативам, лично опробовать пищу и подписать разрешение на ее употребление.

В моей штатской голове возникло чувство величайшей ответственности, и я со всем рвением приступил к выполнению своего долга. Уже без четверти пять явился на кухню, чем вызвал изумление старшины и поваров. На требование показать мне продукты, они засуетились. Старшина говорит: «Товарищ лейтенант, шли бы вы спать, а мы сами справимся». Смотрю, повар уже накрывает стол, ставит бутылку водки, открывает баночки с тушенкой, огурчиками и приглашает меня «снять пробу». Я опешил от такой наглости, но потом нашелся и командирским голосом приказал старшине приступить к выполнению уставных обязанностей. Нехотя старшина послал солдата на склад, освободил от хлама весы…

Когда вечером, точно выполнив все правила завтрака-обеда-ужина, я дотащился до офицерского общежития, то буквально валился от усталости. Офицеры посмеивались, командир полка советовал быть «помягче», но я упорно гнул свою линию все два месяца, которые промелькнули как один день. Мне присвоили очередное звание - старший лейтенант.

В 1957 году меня вновь призвали полковым врачом и направили на Сахалин, где должны были пройти учения. В дремучей тайге развернули воинскую часть, доукомплектовав ее резервистами («партизанами», как уже тогда называли их за изношенную до дыр форму). Проходит неделя за неделей, а учений все нет и нет. Для армии самое страшное испытание - испытание бездельем. Офицеры, разузнав, что учения откладываются, наладили доставку водки из ближайшего поселка, километрах в 40. Солдаты тоже нашли способ «балдеть». А учения все не начинались. Так их и не было.  

Последнюю повестку из военкомата я получил в 1959 году. Прихожу. Мне говорят, что призывают на 4 месяца для получения специальности токсиколога-радиолога Военно-морского флота. Абсурд! Зачем терапевта с 10-летним стажем, заведующего терапевтическим отделением краевой больницы, сухопутную крысу, никогда не видевшую моря, переучивать в морского токсиколога? Но - Родине надо! Исполняйте свой долг! Через две недели я уже открывал двери медицинского факультета Военно-морской академии в Ленинграде. Спустя полвека я понимаю, что месяцы учебы в академии были одними из лучших в моей жизни. По курсантскому удостоверению можно было бесплатно ходить в любые музеи Ленинграда, кроме Эрмитажа, в котором была 50-процентная скидка.

Но, конечно, была не только культурная жизнь, но и лекции, которые нам читали маститые профессора, и тренировки. Мы надевали противогазы, облачались в защитную форму. Нас предупреждали, что мы будем находиться в реально опасной для жизни атмосфере, что были случаи отравления: «Токсиколог, как и минер, ошибается только один раз в жизни». После чего в тренажерах, имитировавших отсеки подводной лодки или корабля, раздавался голос из динамика: «Газовая тревога», начинали мигать красные лампы, ревел зуммер, и мы судорожно выполняли предписанные действия. На следующий год, после месячной стажировки в Тихоокеанском военном госпитале, мне присвоили звание майора медицинской службы - так я и ушел на пенсию в этом звании.

На основании своего опыта и опыта моих детей, один из которых более двух лет прослужил не в самых престижных - железнодорожных войсках, а другой - ученый-физик, как и я, периодически служил «партизаном», могу сказать: да, в той Советской армии было много недостатков, много бардака, но все ощущали эту армию своей, родной, народной.

Илья Баткин, доктор медицинских наук, заслуженный врач РСФСР.