Сегодня, 8 сентября, планета в 40-й раз отмечает Международный день распространения грамотности. Говорят, ульяновские чиновники молятся, чтобы об этой дате не вспомнил их губернатор, господин Морозов, который несколько месяцев назад, в ознаменование Года рус­ского языка, заставил своих подчиненных… сдавать экзамен на знание родной речи. У нас же есть повод задаться вопросом: а дружат ли с грамотностью те, кого называют публичными людьми, - политики, чиновники, бизнесмены, телеведущие?

Меня как ведущего рубрики «Телеугол» иногда коробит вот что. Читатели, присылающие письма в газету, вовсю костерят рекламу, упрекая ее в засорении русского языка молодежным сленгом и распространении его среди детей. И это совершенно справедливо. Потому, что если слово звучит по телевизору, оно, можно сказать, узаконено, разрешено к употреблению. Но нет ни одного отклика, скажем, на словоблудие российского премьер-министра, которого по всем федеральным каналам показывают много и с видимым удовольствием. «Не надо нам тупить и лопушить», - говорит Михаил Фрадков, и это тут же транслируется. И успешно усваивается. По крайней мере, не удивлюсь, если глагол «тупить», крайне модный в молодежной среде, теперь можно будет встретить в курсовиках студентов академий госслужбы.
Хотя, справедливости ради, стоит признать, что среди первых лиц государства Михаил Фрадков - исключение. Высшие чиновники, включая президента Путина, говорят, за редким исключением, правильно - сказывается работа специалистов по пиару. Хотя и ВВП порой срывается на недопустимое протоколом «чо». А вот у чиновников среднего и нижнего звена, у производственников, похоже, сложилась целая языковая субкультура.
Например, в словах «торты», «порты» и схожих с ними многие упорно делают ударение на втором слоге. И это не искоренишь. Помнится, на пресс-конференции один чиновник произнес таким образом слово «торты». Моя коллега, старейший работник хабаровского радио, его поправила. Тот извинился и через три минуты снова говорил «тортЫ». Про «дОговор», «катАлог», «осУжденный» как-то и вспоминать неприлично.
Еще у чиновников особое отношение к числительным. Говорить «в две тысячи седьмом году» здесь не принято. Правильный ответ - «в двух тыщ седьмом». Но допустим и творческий подход. Одна дама в хабаровской администрации, например, любит говорить: «в двухтысячно седьмом».
У отраслевиков своя проблема - выступая на публике, они частенько переходят на профессиональный сленг. Отсюда «сто тонн мазутА» или «нефтИ» и другие похожие фразочки. Но попадаются и экзотические формы - например, «агентство» с ударением на первом слоге.
Неизгладимый лингвистический отпечаток накладывает на людей служба в правоохранительной системе. Правда, здесь другой перегиб. Работники прокуратуры, судов и милиции начинают изъясняться в повседневной жизни исключительно языком протокола. С точки зрения ударений и окончаний, вроде бы все правильно. Но через пять минут такой беседы как-то начинаешь скучать по «нефтИ» и «мазутАм».
С одной стороны, ну и бог бы с ней, с родной речью. Главное, чтобы человек свое дело знал. С другой, есть один нюанс - все эти люди часто выступают перед другими людьми, их показывают по телевизору, можно слышать по радио. И как-то странно ратовать за распространение грамотности, когда перлы, подобные вышеназванным, становятся нормой…
Дмитрий КОШЕВОЙ.