Новое пенсионное законодательство, которое вступило в силу в 2004 году, изменило привычные критерии определения инвалидности. Теперь пенсия начисляется в зависимости от способности инвалида работать и самостоятельно себя содержать. При этом учитывается и возможность выполнения какого-либо труда на дому или близко к дому. Но, к сожалению, люди друг от друга сильно отличаются.

И если один, потеряв ноги, продолжает вести активный образ жизни и даже участвует в соревнованиях, например, по плаванию, то другой, перенеся инфаркт, может никогда больше не встать с постели. У кого повернется язык осуждать последнего? Разве что у законодателей.
Что такое иммунодефицит, сегодня никому объяснять не нужно. Но о том, что эта напасть может приключиться и без жуткого диагноза «СПИД», как-то не думается. Однако такое бывает. Именно с дефицитом иммунитета уже десять лет живет Ирина Мартынюк. Если бы ее история была выдуманной, можно было бы сказать: «Страшная выдумка, нереальная. Не может столько свалиться на одного человека».
Такая история
Десять лет назад 33-летняя Ирина была счастливой женой и матерью. Жила во Владивостоке, работала в престижном косметическом салоне. А нелады со здоровьем казались временными и не очень страшными. Однако они вызывали опасения врачей. Поэтому однажды Ирину отправили в Московский институт иммунологии. Но до института женщина не доехала, с самолета попала на операционный стол - карбункул в почке. Почку удалили. Вернулась домой, а через полгода стала терять вторую почку. С сильным воспалением лежала в урологии. Основное лечение - сильнейшие иммунокорректоры, чтобы привести в порядок иммунную систему.
- Я полтора месяца провела под капельницей. Но облегчения не почувствовала. И было ясно: шансов мало. Мой организм не хотел сопротивляться никакой инфекции. На работе меня не ждали, а когда я вернулась домой, муж все чаще стал намекать, что ему нужна здоровая жена. Все было так плохо, что я уехала в Амурск к родителям - умирать.
Но получилось так, что похоронила родителей, одного за другим.
Пока занимали горестные заботы, Ирина как-то держалась. А потом опять больница - Ирину отправили в Хабаровск, в гинекологию. После лечения вернулась в Амурск, и вновь воспалилась почка. Снова Хабаровск, месяц лечения в урологии.
- После «выздоровления» я поехала во Владивосток подавать на развод. Зачем? Чтобы иметь свое жилье. Планировала продать свою часть квартиры и переехать вместе с дочкой в Хабаровск - в Князе-Волконское, где живет единственный родной человек - сестра.
Пока длились развод-продажа, еще дважды побывала во владивостокских больницах. Один раз в гематологии - «упал» гемоглобин, второй раз в лор-отделении с гнойным гайморитом.
Потом - переселение в собственный дом рядом с сестрой. Дочь ехать с матерью отказалась:
- Куда? Зачем? В какую-то деревню? - фыркнула 16-летняя девочка.
- Я не могу ее упрекать. С начала моих мытарств прошло шесть лет, за это время дочь я потеряла.
В 2000 году Ирина оформила инвалидность, третью группу. Диагноз: иммунно-дефицитное состояние организма. Это сейчас все критерии инвалидности поменялись, а в ту пору третья группа означала: частично может работать. Но с ограничениями: не соприкасаться с инфекцией, не переохлаждаться. А Ирина - медик по профессии. Словом, в бюро по трудоустройству ей сразу сказали: «Мы для вас ничего не найдем».
- Чем жила? Вязала, огородничала. Материально мне очень помогала сестра. Практически я жила на ее иждивении. А ей и самой нелегко - одна воспитывает ребенка.
Тем не менее, оптимизм Ирина не теряла. Верила, что когда-нибудь все будет хорошо, и даже радовалась жизни в промежутках между тяжелыми днями. Но в 2003 году от оптимизма ничего не осталось.
Одна почка есть?
Живите!
- В 2003 году мне дважды пришлось лежать в краевой больнице - в гастроэнтерологии и дважды - в сельской, под капельницами. Я чувствовала себя так плохо, что постоянно находилась в полубессознательном состоянии, порой просто не могла встать с постели. В таком «сумраке» однажды я поехала в город - продлять инвалидность. И в автобусе у меня украли документы. Все: и паспорт, и пенсионное удостоверение.
Пришлось все восстанавливать. В этом промежутке обнаружилась еще одна болячка - поражение пищевода грибком.
- Меня уже начало трясти от больниц. Появлялись грешные мысли - дальше сопротивляться бессмысленно. Но человек - существо неугомонное! Цепляется до последнего. Как могла, лечилась дома - даже капельницы себе сама ставила.
Процесс восстановления документов затянулся, поэтому жила без инвалидности, без работы, под капельницами, на полном иждивении сестры. Почти два года. А за это время правила поменялись.
В 2005 году эксперты МСЭК, согласно нормативным документам, выдали заключение: «Здорова».
- После этого были еще две комиссии. Я вновь обошла всех врачей. И вновь в оформлении пенсии было отказано. Мне сказали, что печень и одна почка у меня есть, жить можно…
- Но вы же были на инвалидности из-за иммунодефицита?
- Да. Только сейчас мне сказали, что вроде это не болезнь. Вот откажет вторая почка - приходите. А пока все в порядке. Живите, работайте. Да я же и не отказываюсь работать! Я не могу! Словом, я ответила: «Когда почка откажет, мне инвалидность уже будет не нужна. Я умру».
Денег нет. Последние 50 рублей Ирина истратила на то, чтобы доехать до министерства здравоохранения. Но инвалидность - вне компетенции министерства.
- Да, мне так и сказали, что помочь не могут. Разве что посочувствовали. Женщина, с которой я разговаривала, посмотрела мои бумаги, выслушала мой плач. Под ее диктовку я написала заявление об оказании материальной помощи на имя министра, очередное заявление в Главное бюро медико-социальной экспертизы на имя Н.Н. Щукина. А еще она позвонила в Красный Крест.
Ирина выкладывает на стол из сумки две банки шпрот, тушенку, лапшу. Эти продукты ей дали в Красном Кресте.
- Спасибо им, сегодня я сыта. Этой еды мне хватит на 2-3 дня, а что потом? Печь топить нет сил. Вторую неделю живу подаянием. Сестра отказалась мне помогать, но я ее не виню. Сколько же можно тащить на себе сестру-инвалидку? Не знаю, смогу ли встать завтра.
Как в древней Спарте
Как сказала заведующая кафедрой гастроэнтерологии и клинической лабораторной диагностики Института повышения квалификации специалистов здравоохранения, кандидат медицинских наук Маргарита Васильева, проблема действительно очень актуальна. Многие люди, которые еще вчера получали пусть небольшое, но все-таки подспорье, чтобы иметь возможность бороться со своими недугами, сегодня этого лишены. И должны жить и работать наряду со здоровыми.
Насколько это правильно - мы рассуждать не беремся, мы просто констатируем факт. Что же касается людей, страдающих дефицитом иммунитета, теперь их недуг вообще ничем серьезным не считается. Как сказала М. Васильева, инвалидность дают только в том случае, если иммунодефицит является врожденным. Да и то не всегда. Считается, что раз существует заместительная терапия, которая может облегчить существование таких больных, значит, они могут полноценно жить и работать. О том, что соответствующие препараты стоят очень дорого, как-то забывается.
А еще существует вторичный иммунный дефицит, как в описанном выше случае. Он бывает спонтанным или индуцированным. Индуцированный возникает на фоне хронических заболеваний - таких, как диабет или гепатит. Причину возникновения спонтанного медики определить пока не могут.
В результате дефицита иммунитета человек просто кочует от болезни к болезни, и вся его жизнь становится адом. И при этом он с 2004 года считается здоровым.
В древней Спарте больных и слабых детей сбрасывали со скалы, чтобы они своими хлипкими генами не портили великую породу славной нации. Как в древней Спарте поступали с больными и слабыми взрослыми - об этом история умалчивает.

Елена Тихонова.