Именно у города Муданцзян, который японцы переименовали в Ботанко, командующий Первым фронтом Квантунской армии решил остановить наступление войск Первого Дальневосточного фронта, чтобы не допустить прорыва советских частей к центральным городам Маньчжурии - Харбину и Гирину. Подступы к Муданцзяну прикрывали реки Мулинхэ и Муданцзян, и, таким образом, японцы выбрали удачную позицию для обороны.

Сюда японское командование стянуло пять дивизий и два отряда смертников. Эту группировку возглавлял командующий пятой японской армией генерал-лейтенант Симидзу.
Пожалуй, за всю маньчжурскую кампанию именно здесь произошли самые ожесточенные бои, переходившие в рукопашные схватки. Именно здесь японцы наиболее широко использовали смертников. Оставленные в тылу советских войск, они поодиночке, по два, по три охотились за автомашинами, мотоциклистами, всадниками. Некоторые из них подкрадывались к группам наших воинов и подрывали себя вместе с ними. Скрываясь в густом гаоляне, они выскакивали на дороги и бросались под танки. Когда наши танковые части наступали на Муданцзян, против них в качестве живого минного поля было брошено одновременно двести смертников, обвязанных минами и толовыми шашками...
И настал день парада Победы в Харбине. День, который все, кто в нем участвовал, запомнили на всю жизнь. Если уж на Родине каждый парад - дело хлопотное, ведь каждая часть, каждое подразделение хочет показать себя лучше других, то что же говорить о параде Победы в чужой стране?
А кому досталось больше всех, так это майору Марштейну и его подчиненным. Всем командирам, которые готовили свои части к параду, даже и не снилось, чем и сколько пришлось заниматься им.
Но вот войска выстроились на прилегающих улицах, за войсками собрались колонны жителей города - китайцы, русские и даже японцы.
Неподалеку от трибуны, на которой находились маршал Р.Я. Малиновский, военные советы округа и армии, стояла МГУ. Никогда еще на ее долю не выпадала такая почетная обязанность. Экипаж ее выстроился рядом, ожидая сигнала начать трансляцию. Стояли плечом к плечу, торжественные, подтянутые, с наградами на груди. Капитан Морозов скосил глаза на них: «Орлы!». Лейтенант Королев, заметив его взгляд, чуть подмигнул.
- Якуб Федорович! По местам! - скомандовал Морозов, увидев знак, поданный Марштейном.
Ровно в 11.00 командующий парадом генерал-лейтенант Козаков отдал рапорт принимающему парад генерал-полковнику Белобородову, который затем обратился с речью к войскам и населению. Отгремело «Ура!». Снова зазвучали слова команды, и неподвижные до этого квадраты войск пришли в движение.
Первыми мимо трибуны двинулись воины дивизии генерал-майора Черепанова. Эта дивизия штурмовала Муданцзян, прошла с боями пятьсот километров. Сверкая наградами, начищенными пуговицами, пряжками, сапогами, шли воины-победители. Шли четкими квадратами из двенадцати шеренг по двенадцать бойцов.
За пехотой промчались пулеметные тачанки, горные орудия. Затем появилась мотопехота; за машинами на буксире - противотанковые орудия, тяжелые минометы. Потом показался бог войны - артиллерия. Гигантские пушки, влекомые мощными тягачами, катились неторопливо, важно. Те пушки, которые разнесли хваленые укрепрайоны, считавшиеся квантунскими вояками неприступными. За пушками бесшумно промчались прославленные «катюши».
Завершали парад танки. Во главе их колонны - Герой Советского Союза полковник Онищик. Это его танкисты первыми ворвались в Муданцзян и первыми вошли в Харбин.

В.М. ЕФИМЕНКО.