В тридцать один год, наверное, еще можно говорить, мол, вся жизнь еще впереди, успею найти призвание... Но как ни крути, желательно уже знать, чего бы ты хотел: рисовать пейзажи в стиле Сера, играть на трубе или проехать всю Скандинавию на велосипеде. А то вдруг пройдет еще три десятка лет, а жизни-то, окажется, и не было...
Сергей Виноградов в свои тридцать с небольшим наконец-то понял, чем он будет заниматься всю оставшуюся жизнь. Антиквариатом.
- Можно сказать, лежал-лежал на диване и думал, а потом понял - надо вставать с дивана и воплощать мечты в реальность, - смеется он.
Мечта - это антикварный магазин. Пусть небольшой, и вещей в нем не так много, как в Лувре или Эрмитаже, но зато свой! Осенью Сергей Виноградов планирует открыть в доме № 34а на улице Дзержинского первый в Хабаровске антикварный магазин. На втором этаже этого дома ювелирная мастерская - основное место работы Сергея.
Ювелирное дело и антиквариат друг с другом ассоциируются - тонкая работа, много денег стоит; но порой антиквариат - это совершенно неожиданные для обывательского представления вещи.
- Например, открытки, - подхватывает мою мысль Сергей. - Мне, к примеру, принесли для оценки целую коллекцию открыток 1924 года. Это и ню, и парижская Олимпиада, и виды городов. И в дополнение - вестник Нью-Йорка по бейсболу за 1924-1925 годы на английском языке. Для нас - вещь бесполезная, стоит всего рублей пятьдесят, а для американцев, для которых бейсбол - часть национальной культуры, и коллекционеров бейсбольных карточек, автографов он может потянуть на сотни долларов.
Профессионального образования, близкого к «антикварному», у Сергея нет. Он - ювелир. Но интерес к истории - людей, вещей - был с детства, как бы это банально ни звучало.
- Нормально это: мальчик восьми лет в отдельную тетрадку каллиграфическим почерком записывает истории, рассказанные ему прабабушками - о прадедушках, о тех временах? Мое увлечение историей началось с расспросов о своей родословной.
Сейчас я достиг уже уровня одержимого - могу полдня разглядывать в лупу какую-нибудь детальку на той же открытке. Хотелось бы, конечно, получить «корочку»: в Москве есть курсы специалистов по антиквариату. Учиться два года, и стоит это удовольствие четыре тысячи долларов. У меня пока нет ни времени, ни таких денег. Впрочем, я не думаю, что узнаю там по-настоящему что-то новое: курсы - это, скорее, формальность, а новое - это практика каждый день, которой у меня достаточно.
- У людей остались от бабушки или прабабушки книги, радиола, часы, к примеру, - продолжает втолковывать он. - Люди не обязательно хотят их продать, часто просто хотят узнать - теоретически - стоимость «наследства». Не все циничны. Но если все-таки хотят продать, я говорю приблизительную стоимость и могу попробовать найти покупателя.
- Если вещь интересует вас как покупателя - будете занижать стоимость?
- Никогда так не делаю. Это непорядочно. Если понимаю, что без этой вещи не смогу дальше жить спокойно, просто предлагаю себя в покупатели. Если человек сомневается в моей объективности, могу пригласить оценщика «со стороны» - из музея, к примеру. Да и я часто обращаюсь за советом «на сторону». Если сам не могу оценить объективно - компетентности не хватает, - могу посоветовать специалистов, к которым люди могут обратиться. Довольно часто хожу в художественный музей за консультацией. Несколько раз просил у них разрешения на работу с экспертом.
Я очень законопослушный гражданин. Например, не буду работать с людьми, которые мне подмигивают, намекая, что те или иные вещи достались им незаконным путем. Это не по мне. Я хочу заниматься антиквариатом всю жизнь, и неприятности с законом мне не нужны. Я хочу, чтобы в моем магазине все вещи были «чистыми», желательно с заключением искусствоведа.
- А вы против вывоза антиквариата за границу? Очень много ведь сейчас вывозится в качестве сувениров…
- Я - против. Антиквариат - не просто дорогие вещи, это русская культура, история, наше наследие - не только духовное, но и материальное.
- В Хабаровске много старинных вещей?
- Достаточно для развития антикварного рынка. Они все привезенные, конечно, переселенцами из Украины, Центральной России... На западе нашей страны антикварный рынок развит уже давно. В Ярославле, к примеру, сорок антикварных магазинов. У нас же это пока узкие общества коллекционеров.
А мне бы хотелось, чтобы коллекционеры вышли из «подполья», ведь антиквариат - это не только товар, это наша культура. Часто люди хотели бы что-нибудь коллекционировать, так как это престижно, но у них нет времени на то, чтобы искать коллекционеров по дворам, собираться, обмениваться...
В антикварных лавках специалисты подбирают им коллекции. Например, серебряных монет за определенный период времени. Ну и, конечно, в магазин могут приходить люди с вещами - никто сейчас не знает, куда нести эти вещи, кому показать, чтобы их оценили. Идут в музеи, но те не всегда могут позволить себе купить что-либо, это не секрет. И я хочу помогать нашим музеям. Нет, не за деньги: я - патриот своего города, и если мне будут попадаться вещи, представляющие исторический интерес, я без сомнений отдам их в хабаровский музей.
- Вы уже можете сказать, что в вашем будущем магазине будет из антиквариата?
- Приблизительно. Многие вещи - из моей коллекции. Те, с которыми я могу расстаться. Будет металлическая посуда из Германии начала XX века, в стиле «фуже», часы. Сейчас в моде вещи советской эпохи, поделюсь и этим.
- А разве антиквариат - не вечные ценности? Он тоже подвержен моде?
- Конечно. На западе сейчас в моде плюшевые игрушки начала двадцатого века. Часто ценится какой-то определенный художник, Кандинский, например. Или оловянные солдатики. Порой всплеск интереса происходит потому, что какой-то авторитетный коллекционер выставил свою коллекцию на продажу. «Какая прелесть!» - начинаются ахи-охи… Отсюда и мода.
- Как вы думаете, что от нашего века в следующем будет считаться за антиквариат, а не как просто старые вещи?
- Всегда будет цениться живопись. Ничто так не отражает эпоху, как живопись. Всегда будут цениться и русские иконы.
- А какой век, на ваш взгляд, самый интересный? Разумеется, в вещах?
- Девятнадцатый. Он не испорчен массовым потреблением, как двадцатый, искусство и наука в нем достигли невиданных высот. Очень «концентрированный» век.
…На прощание Сергей неожиданно подарил мне серебряную монетку 1924 года. Теплая, тяжелая - совершенно не деньги, а нечто из другого мира, словно пропуск в него. В 1924 году умер Ленин и родилась моя бабушка; прошел уже 81 год.
- Может быть, с этой монетки начнется ваша коллекция, - улыбнулся на прощание Сергей.
Я шла от него и чувствовала ее в своем рюкзаке - целую эпоху, такую большую в такой маленькой вещи…

Марина СОЛОМОНОВА.