Главный режиссер Комсомольского-на-Амуре драматического театра Леонид Алексеев рассуждает: «Хочется сделать так, чтобы театр был местом, где есть чистый воздух и свежая вода. Чтобы зашел человек, глотнул, на какое-то время хватило - и опять пришел сюда. Грубо говоря, посадить его на театральную иглу. Чтобы ему было здесь спокойно, уютно, тепло, чисто и свежо. Но это сверхзадача».

Видимо, решая ее, Леонид Алексеев решил завершить 71-й театральный сезон в Комсомольске постановкой комедии «Чайка». Пользуясь некоторыми приемами сценографии, он еще раз подтверждает слова «весь мир - театр…». А мысленно уже «ныряет» в третий спектакль, строя планы на будущий сезон.
- На следующий год мне будет 50. В военкомате уже сказали, что я могу сняться с учета. Мне так обидно стало, что я уже не нужен нашей армии. (Смеется).
- Откуда вы к нам?
- Я - алма-атинский режиссер. Учился в театральном училище имени Щукина. По ряду причин диплом получал в Алма-Атинском театральном институте. Начинал как режиссер на телевидении. Но мне было там скучно. Решил, что театр мне будет интереснее. Поехал в Нижний Тагил. Поставил там дипломный спектакль. В Алма-Ате работал в ТЮЗе. Несколько лет был главным режиссером в Петропавловске. Кстати, там мой «Декамерон» посмотрел президент Назарбаев, мы с ним потом пообщались. Надо было мне там еще годик поработать. И звание получил бы, и все было бы. Но в 1998 году поставил я «Мать Иисуса» по пьесе Володина. Ничего такого там прежде не было - страсти разгорелись нешуточные. Вмешались православная церковь, профессура североказахстанского университета. Спектакль не вышел, разошелся по видеокассетам. Студенты университета устроили забастовку… В общем, после этого я принял российское гражданство и поехал в Россию.
- Леонид Алексеевич, сколько новых пьес вы поставили за свой первый сезон в Комсомольске?
- В этом году мы поставили девять спектаклей. Из них семь моих. В том числе музыкально-литературная композиция «Девятое мая», так понравившаяся ветеранам. В первую очередь я взял «Декамерон», чтобы попытаться занять всю труппу. В этой театральной фантазии каждый актер играет несколько ролей. Еще была «Панночка», сказка «Трям, здравствуйте!». Таким образом, знакомство с труппой состоялось. Теперь я точно знаю, на кого могу рассчитывать. Надо решить, куда плыть, что делать.
- Какие проблемы вы увидели в самом театре?
- Проблема в театрах одна - финансирование, небольшие зарплаты. Актеры, которые сегодня работают в театре, - подвижники. Бегают с халтуры на халтуру, чтобы заработать. Самое главное - нам предлагают самоокупаться, зарабатывать деньги. Что изначально безнравственно! Театр не должен зарабатывать деньги. Об этом говорили и говорят все театральные деятели. Но театр находится в сплошных арендах, при этом городские мероприятия, гастроли. Поэтому сценических репетиций у нас мало. А театр был и остается идеологическим орудием. Хотите вы этого или нет. Это кафедра: что говорится со сцены, как говорится. Но сейчас это, к сожалению, не нужно никому...
- Но предлагали же передать театр на баланс краевого бюджета?
- Да, это было бы очень хорошо. И статус у театра был бы повыше. Знаете, театр в городе - это престиж. В Европе считается счастьем, что театр дотируется. Нам платят зарплату, и скажите спасибо за это.
- На гастроли не собираетесь?
- Все упирается в финансирование. А постановочные? Как оформлять спектакли? Ну что же мы будем показывать роскошную заграничную жизнь, великосветские салоны и при этом будем одеты в тряпки? Вот мы и стараемся подбирать спектакли, чтобы выйти из положения. Например, «Декамерон». Получился пышный театральный спектакль. Но ведь есть еще и другие спектакли. Есть пьесы Уайльда, Шекспира. В планах у меня поставить «Марию Тюдор» Виктора Гюго. Давно эта пьеса не ставилась. Такая романтичная, красивая история про любовь.
- Как вам комсомольская публика?
- Доброжелательная. Действительно неизбалованная. Поэтому желательно держать планку. Мы приподняли ее, постараемся не опускать. Я понимаю, конечно, что мы не можем делать репертуар из одних «Чаек». Но везде нужна мера. Извините за пышное слово, но если уж театр существует, то он должен нести какую-то миссию. Сегодня, образно говоря, театр в таком же положении, как Брестская крепость. Все уже там. Уже Москву скоро возьмут. А мы продолжаем воевать в окружении. Но актеры должны расти на каком-то серьезном материале.
- Поэтому взяли «Чайку»?
- «Чайка» подводит итог нынешнего сезона. Я не думаю, что спектакль будет такой уж кассовый. У Чехова написано, что это «пять пудов любви». А я обратил внимание, что там пять пудов нелюбви. Потому что один любит другого, тот любит третьего, четвертый - пятого. Все поголовно влюблены. И не совпадают. Маша любит Треплева, тот любит Нину. Нина любит Тригорина. Тригорин неизвестно кого любит. Он себя любит. Аркадина любит Тригорина. Там настолько все переплетено. Любовь расцветает пышным цветом, когда люди доброжелательны, общительны. А сейчас как раз время нелюбви. Поэтому спектакль вот об этом. В «Чайке» сидит «тоска по другой, лучшей жизни». Это выражение Немировича-Данченко по поводу Чехова. Эта боль сидит в каждом персонаже.
При этом, приступая к работе над «Чайкой», надо определить для себя точно: Треплев - талант или бездарность? Аркадина талантлива или бездарна? Или просто оборотистая, пробивная актриса, которая сделала себе положение вместе со своим приятелем Тригориным. Кто он? Акунин наших дней? Кстати, в начале следующего сезона у нас будет постановка «Чайки»-2» Акунина. Мы начнем с того места, когда закончилась наша «Чайка».
- Чем еще порадуете зрителей в следующем сезоне?
- Выбор пьес огромный. Проблем с тем, что играть, нет. Хотите авангард - поставлю такой спектакль. У меня в планах Мрожек. «Обломки». Второе название спектакля «В открытом море». Очень редкая вещь. Попробую сделать с молодыми актерами на малой сцене. Кроме того, у меня лежит пьеса «День рождения. День смерти». Ее прислал мне Виктор Мережко. Пьеса о Ромео и Джульетте. О наркомании. Современные реалии. Еще есть пьеса модного драматурга Сигарева «Черное молоко».
Пьесу Мережко можно поставить, сделав акцент на проблеме отцов и детей. Но будут ли ходить на нее? Нужно ли это сейчас показывать? И так молодые ходят с бутылками пива. Может, действительно, Треплев правильно говорил, что нужно не отображать жизнь, какая она есть? Нужно отображать ее такой, какой она представляется нам в мечтах. Вот есть такое умное слово «эскапизм». Бегство от действительности. Нужно убегать, отвлекать. Дайте нам два часа забвения. Отвлеките нас от этой грязи, которая вокруг. Как это сделать? Любой режиссер об этом думает. Людям нужна надежда, что все, быть может, закончится очень хорошо.

Анастасия ЛАНСКАЯ.