Однажды я стала жертвой карманника. Стояла на платформе железнодорожного вокзала, хлопала, как говорится, ушами, а какая-то криминальная личность, коими буквально кишат привокзальные площади всех российских городов, вытащила у меня из сумки кошелек со всей наличкой «до зарплаты». На всю жизнь запомню это невероятное, почти космическое ощущение пустоты, когда я сунула руку в сумку в поисках кошелька, чтобы заплатить за билет…

Двое крепких парней из патруля пожалели маленькую наивную девочку, отвели в отделение, где написала заявление красивому молодому оперативнику (то, что он красивый и молодой, меня несколько утешило). И он стал рассказывать похожие истории из своей практики. «Вот женщины, вот вороны… Приходит однажды ко мне тетенька, у нее в жилете было все: деньги, билеты до Ванино, она эту жилеточку снимает и кладет на сумку в магазине, отворачивается, покупает что-то долго, оборачивается, а жилетки нет… Сразу к нам - помогите, мол. Смотреть надо за своими вещами, гражданки! Но мы по помойкам пошарились, жилетку нашли с билетами, а денег нет… И моя жена такая же: заходит в автобус, сумка открыта, мальчишки, смотрю, к нам поближе протискиваются… Но я-то рядом, поглядываю на них, и они сразу делают вид, что их эта сумка вообще не интересует… Сколько, говорите, денег у вас там было? А какой кошелек? Кошелек жалко, красивый, наверное, был… Вот женщины!»
Через пару недель прочитала в хронике УВД в «Хабаровской неделе», что на рынке у женщины вытащили кошелек, она помчалась жаловаться в милицию как законопослушная гражданка, и карманника поймали в тот же день. «А вдруг и сейчас так?» - наивно подумала я и давай трезвонить своим «дяденькам». «Вам сообщат», - ледяной голос в ответ. В общем, бегает где-то на воле «мой» карманник. «Дикий козел!» - только и остается, что заочно проклинать его.
«Деньги - это самая восстановимая вещь в мире», - попытался утешить меня друг. Но ограбление - это всегда ужасно. Очень это больно - быть ограбленным, быть анекдотом для кого-то.
В тот же день, когда мне голосом Феликса Эдмундовича, человека из стали, ответили «вам сообщат», в редакцию позвонили: ограбили одну женщину.
История тоже, казалось бы, банальная. Пожилая женщина, Лидия Ивановна, шла домой по улице Волочаевской из магазина. За ней уцепился один из «примагазинных» алкоголиков - маленький, серенький. Лидия Ивановна не придала этому значения. Но в подъезде он внезапно накинулся на нее, ударил в лицо, повалил на бетонный пол, начал бить, пытаясь отобрать сумочку. Наконец вырвал - и был таков.
В сумочке помимо продуктов лежали ключи от квартиры и остаток пенсии. На крики выскочили соседи, подняли старушку, вызвали «скорую» и милицию. Весь подъезд был в шоке. Дело в том, что Лидии Ивановне уже 78 лет и она инвалид - нет одной руки. Просто шла домой с хлебом. И вот таких нынче грабят?
Безумный, безумный, безумный мир… Ладно я, молодая: понятно, что друзья в беде не бросят, родители, в конце концов, что-то вышлют. Красть у таких - «классика», то есть ущерба для совести добытчика никакого (с учетом воровского менталитета). Парни из патруля, к которым я бросилась за помощью, сначала поискали карманника на площади («Они все время в игровых автоматах сидят или пиво пьют»). Представляете, куда уходят наши кровные? Не на операцию какую-нибудь необходимую, ситуацию безвыходную, а на игровые автоматы…
Но как можно ради наживы поднять руку на старушку без руки? Помнится, хрипло воспетая шансоном воровская жизнь выглядела романтической и справедливой. Слабых не обижали, «экспроприировали», в основном, «экспроприаторов». Прямо-таки Робин Гуды! Или песенные герои раннего Высоцкого. В годы перестройки, почти такие же тяжелые, как послевоенные, ходила байка, что домушник, забравшийся в убогую квартирку и убедившись в этом, даже оставил на кухонном столе небольшую сумму «на бедность» и записку: «Так жить нельзя!». Да что там, «на зоне» грабителя старушек, рассказывали, могли бы забить. Да что и взять-то со старушки? Только хлеб и полпенсии?
Сегодня, оказывается, слабые и старые - постоянный объект для посягательств. Никто никого не пожалеет. Таких убивают за квартиры, их разоряют непонятной монетизацией… А теперь вот и ограбить не считается зазорным.
«Скорая», говорят, тогда подъехала быстро. Лидия Ивановна сидела у соседей в шоке, в предынфарктном состоянии, вся в крови. Соседи поругались с девушкой-оператором «02», почему, мол, передвижная милицейская группа все еще не приехала - «пока преступника еще можно найти по горячим следам!». Ага, фильмов насмотрелись!
…ПМГ в итоге все же приехала, милиционеры походили по подъезду, говорят, что даже поснимали отпечатки пальцев (чистое кино!). Лидия Ивановна преступника от ужаса детально, естественно, не запомнила, сказала только, что он был маленького роста и шел за ней от самого магазина. Там ведь постоянно кучкуются местные алкаши. Они-то, наверное, не погнушались бы ограбить беспомощную старушку… Не на крепких же мужиков им нападать: те ведь убить могут. А что сделает старая женщина? Поплачет, но не умрет же...
…Лидия Ивановна теперь никому не открывает дверь. Все время сидит в квартире и плачет. Чем жива - неизвестно: другого источника средств к существованию, кроме пенсии, у нее нет.

Марина СОЛОМОНОВА.