В апреле текущего года в Москве состоялся съезд российских адвокатов. В числе прочих вопросов он утвердил профессиональный праздник отечественной адвокатуры - 31 мая, с перспективой придать этой дате государственный статус. Если существует День милиции, прокуратуры, отчего не появиться и Дню адвоката? Ведь у нас состязательное правосудие с равноправием сторон.

Недавно корреспондент встретился с президентом Хабаровской краевой палаты адвокатов Виктором Григорьевичем Кушнаревым и вице-президентом Александром Сергеевичем Косенко. Увы, разговор получился совсем не праздничным.
Забытые адвокаты
Современное отечественное законодательство выглядит довольно причудливо. С одной стороны, старательно оберегая права обвиняемого, оно зачастую вяжет по рукам и ногам расследование самых тяжких преступлений. Это не выдумки оперативно-следственных структур. Недавно в Госдуму внесен законопроект о защите прав потерпевших от уголовной преступности, который в случае принятия позволит пересматривать сомнительные оправдательные приговоры и слишком мягкие наказания. Значит - наболело!
С другой стороны, гарантируя гражданам защиту во всех видах следственных и судебных разбирательств, государство на деле, мягко говоря, лукавит.
Представьте себе ситуацию: в зале заседания собрались участники процесса. По закону он может состояться без некоторых свидетелей, в отсутствие потерпевших и других участников. Но обвиняемому достаточно заявить: здесь нет моего адвоката, и - до свидания, как говорится, до новых встреч! Потому что без защитника уголовное дело судом рассмотрено быть не может.
Статья 50 Уголовно-процессуального кодекса РФ гарантирует право на защиту всем без исключения обвиняемым. Малоимущим адвоката государство должно предоставлять бесплатно, за счет федерального бюджета. Казалось бы, все четко прописано. Но вспоминается народная шутка: на заборе вон что написано, заглянешь - а там дрова!
Стоит начать с того, что в Хабаровском крае есть районы, где к услугам адвоката не больно-то прибегнешь и за деньги. В Тугуро-Чумиканском и Аяно-Майском адвокатов нет вообще. Эти районы наездами обслуживает единственный адвокат, работающий в районе им. Полины Осипенко. По одному адвокату в Ульчском и Охотском районах. Случись одновременно два процесса, и стоп машина! Защитник раздвоиться не может.
Прокуроры порой уговаривают подсудимых, а судьи - истцов и ответчиков провести заседания без защитников, дескать, ей-богу, все будет по-честному! Можно поверить, а можно сорвать процесс на неопределенное время. Так часто и происходит.
Но ведь краевой адвокатский корпус согласно реестру насчитывает около 600 человек. Неужели такими силами нельзя обеспечить соблюдение норм закона «вахтовым» методом, посредством командировок? Но вот тут-то и покоится «зарытая собака».
Адвокаты в своем большинстве - люди, конечно, небедные. И не такие уж корыстные, какими их порой изображают. Хабаровская адвокатура дает бесплатные юридические консультации ветеранам войны и труда, инвалидам, престарелым и малоимущим гражданам. Может в отдельных случаях поучаствовать в процессе на благотворительных началах. Но расходы, связанные с «северной» проблемой, ей просто не по плечу.
Согласно пункту 5 вышеупомянутой статьи УПК, федеральным бюджетом оплачивается только труд адвоката, то есть его участие в следственных и судебных действиях. А проезд, к примеру, в Чумикан, а проживание в гостинице, где сегодня за сутки приходится платить тысячу рублей? А пропитание и прочие расходы? Нередко эти траты кратно превосходят государственные выплаты защитнику, который в командировке становится еще и заложником погоды. Застрявший из-за метеоусловий следователь, прокурор и любой госчиновник получают ежесуточную оплату своих расходов из казны. А адвокат не получает. Проторчал он в глубинке по воле какого-нибудь тайфуна две недели, а оплатят ему только один день - когда он непосредственно работал со следствием или в суде.
В современном УПК существует замечательная статья под номером 131 - «Процессуальные издержки». О ком только не позаботились в ней законодатели! Федеральный бюджет оплачивает проезд к месту процессуальных действий, проживание и финансовые потери по месту работы потерпевшим, свидетелям, их законным представителям, переводчикам, экспертам и даже понятым. Третий пункт статьи вообще вызывает умиление. Бюджет выплачивает компенсации «не имеющим постоянной заработной платы: (участникам процесса. - К.П.) за отвлечение от их обычных занятий». Представьте: сидит себе бомж на городской набережной и, созерцая фенольные воды, предается размышлениям о бренности всего сущего. Ненароком он стал свидетелем преступления, и его приглашают для проведения следственных или судебных действий. Государство считает своим долгом уплатить означенному бомжу за то, что посмело нарушить его возвышенные умствования и процесс сбора пустых бутылок. Никакого преувеличения.
Похожие положения содержит и статья 94 ГПК РФ «Возмещение сторонам судебных расходов» при рассмотрении гражданских исков.
Но в обоих случаях законодатели отчего-то «забыли» упомянуть среди лиц, имеющих право на компенсации и выплаты… адвокатов, без которых большинство процессов вообще не может состояться.
Парадокс, да и только! Мои собеседники видят ему единственное объяснение. В пределах Садового кольца - а именно там творятся законы - северные и дальневосточные просторы кажутся чем-то вроде пригородных московских парков, легко преодолимых на велосипеде. Не потому ли проблема обеспечения юридической помощью населения труднодоступных районов - не локальная, дальневосточная, а общероссийская. Казалось бы, дописать одно-единственное слово «адвокаты» в упомянутых статьях кодексов, и вопрос снят раз и навсегда. Совет Федеральной адвокатской палаты в Москве не раз выступал с такой инициативой. И реакция, наконец, последовала. Но о ней позже.
Забытые районы
Руководство Хабаровской адвокатской палаты с момента ее создания в 2002 году, не дожидаясь столичных решений, озадачилось вопросами обслуживания северных территорий. Ведь давно стало обыкновением «латать» работу федеральных структур за счет местных. Но, опять же, не обошлось без парадоксов.
Федеральный закон РФ об адвокатской деятельности гласит: если на территории судебного района на одного федерального судью приходится менее двух адвокатов (сравним с нашей «северной» ситуацией!), в районе должны создаваться юридические консультации. Порядок их образования таков. Федеральные власти (краевое правительство при содействии его муниципальных органов на местах) должны внести представление в адвокатскую палату с обоснованием, где, в каком количестве и в каких условиях будут работать юристы консультаций. Кто и как обеспечит их помещениями, необходимым имуществом, организационно-техническими средствами, зарплатой и жильем. А адвокатская палата, рассмотрев это представление, обязана обеспечить создаваемые консультации квалифицированными кадрами. На деле все вышло с точностью до наоборот.
Еще в первой половине 2003 года с прямым участием вице-президента краевой адвокатской палаты А. Косенко были разработаны подробные выкладки и предложения по созданию юрконсультаций в отдаленных районах края. Документ сей отправили в краевую думу для рассмотрения. Но краевой орган представительной власти не сказал в ответ своего слова до сего дня.
Но стоит ли акцентировать организационные детали, если проблему в конце концов решил, как нередко и случается, губернатор края. 18 апреля этого года вышли два его постановления. Одно определяет перечень труднодоступных районов края и временный порядок материально-технического обеспечения юридических услуг населению. Другое - порядок представления документов для получения бесплатной юридической помощи гражданами и компенсации расходов адвокатов, оказывающих такую помощь. Многие больные вопросы теперь сняты. Многие, да не все. Труднодоступными определены только два района - Тугуро-Чумиканский и Аяно-Майский. А прочие - Охотский, им. Полины Осипенко, Ульчский - отчего-то «выпали» из поля зрения тех, кто готовил эти документы. Отсюда вытекает, что трех названных районов постановление не касается и там ничего не изменится.
Значит, говорит В. Кушнарев, на колу мочало, начинай сначала - «пробивать» чиновников, чтобы довести дело до логического конца.
Но, может быть, все упирается в финансы, которых всегда катастрофически не хватает? Какие суммы предполагает адвокатская палата затратить для организации нормальной работы юристов на «северах»? Сто миллионов, двести? Оказывается… всего 7,5 миллиона рублей в год. Даже непосвященному ясно, что такая цифра никак не способна подорвать краевой бюджет. Так в чем же дело?
У моих собеседников нет вразумительного ответа. Зато прорываются эмоции. Когда вопрос касается финансирования «бедствующей» футбольной команды, поиском спонсоров заняты самые ответственные лица. В итоге благополучно находятся весьма впечатляющие средства. Сам президент РФ пристально следит за успехами и неудачами наших спортсменов, уделяет внимание спортивным нуждам. Почему же и на местном, и на федеральном уровнях не находятся крохи, необходимые для того, чтобы обеспечить право граждан на защиту и юридическую помощь, гарантированные Конституцией?!
Впрочем, несправедливо было бы говорить, что государство не пытается решить проблему бесплатной юридической помощи и адвокатского обслуживания отдаленных территорий. Но, похоже, в этой теме без парадоксов просто не обходится.
Бюро из отставников
Около месяца назад в центральных СМИ появились высказывания министра юстиции РФ Ю. Чайки, который пообещал, что в ближайшем будущем проблема будет решена по образу и подобию Финляндии. Какие же инновации почерпнул наш Минюст у «горячих финских парней»? А вот какие.
В 10 субъектах Федерации (включая Магаданскую область) недавно начался эксперимент. Там на отдаленных территориях создаются так называемые «юридические бюро». Бюро призваны оказывать бесплатную юридическую помощь населению, лишенному услуг настоящих адвокатов. А заниматься этим станут… отставники - пенсионеры милиции, прокуратуры, суда, сохранившие дееспособность и юридические познания.
Реакция российского адвокатского сообщества на это выразилась в протестной резолюции, принятой апрельским съездом адвокатов. И дело тут отнюдь не в амбициях и боязни конкуренции. О ней речи вообще идти не может.
Создание экспериментальных «бюро» и их деятельность не соотносятся ни с одним российским законом. Но из федерального бюджета уже выделено под это мероприятие 50 миллионов рублей. (Не за счет ли тех средств, которых не хватает на организацию предусмотренной законом юридической помощи населению?)
Но главное в другом: 11 мая квалификационная комиссия Хабаровской адвокатской палаты принимала экзамены у 18 претендентов на звание защитника. Большинство кандидатов - бывшие руководители правоохранительных органов с многолетним стажем работы. Сдали экзамены и получат право на адвокатскую деятельность только семь. Кое-кто отказался от экзамена сам, едва получив экзаменационный билет.
Кто и по каким критериям станет оценивать компетентность и профессионализм «адвокатов-любителей» из юридических бюро? Основываясь на каких положениях законодательства станут они участвовать в следственных действиях и судебных разбирательствах, если ни один из действующих кодексов их не предусматривает?
Если профессиональный адвокат своими действиями навредил клиенту, он несет за это установленную законом ответственность, вплоть до потери адвокатского статуса. Какую ответственность, перед кем и по какому закону в подобном случае станут нести «защитники-любители»? Чем будет гарантироваться предусмотренное Конституцией качество оказываемой ими юридической помощи? Подобных вопросов масса, ответов на них от инициаторов эксперимента, по словам моих собеседников, не прозвучало. В. Кушнарев подытожил тему емким сравнением: представьте, что пациента с острым аппендицитом поручили заботам целителя-экстрасенса. Результат вполне предсказуем.
Защитник на веревочке
Что же стоит за подобными экспериментами и упорным желанием иных государственных мужей потратить деньги не на создание доступной профессиональной адвокатуры, а на некую юридическую «малохудожественную самодеятельность»?
По мнению моих собеседников, за упомянутыми манипуляциями просматривается отчетливая и глобальная цель - создать альтернативный корпус защитников, материально, психологически и профессионально (под опекой Минюста) зависимый от власти, а значит, управляемый и послушный ей. Заставить профессионального, независимого по статусу адвоката плясать под чью-то дудку в нынешних условиях достаточно проблематично. Новоиспеченные юридические бюро могут стать инкубаторами будущей «карманной» адвокатуры, послушной интересам власти и бизнеса, которые у нас неразделимы. Но власть и бизнес в России, как известно, нередко составляют триаду с криминалом. Кто же извлечет выгоду из появления таких «новых русских адвокатов» и каким целям послужат федеральные средства, отпущенные на них? В сущности, это нарушение общедемократичиских принципов и международных соглашений по правам человека.
А проблему юридической помощи северным территориям края губернатор и краевое правительство рано или поздно решат окончательно. На что еще надеяться?

Кирилл ПАРТЫКА.