Сегодня - День защиты детей, а вчера отмечалась другая дата: 70 лет назад было создано подразделение по делам несовершеннолетних в структуре МВД. С тех пор было сделано многое, чтобы детство стало счастливым. Только вот сирот почему-то меньше не становится. Разве что изменился их статус - теперь это социальные сироты. А у инспекторов работы вновь заметно прибавилось.

Фронт, генерал, на «юге»
Южный округ Хабаровска, где начальником подразделения по делам несовершеннолетних служит Вера Дегтярева, в плане детской безнадзорности самый неблагополучный. Именно сюда съезжаются те, кто «пропил» свои квартиры. Селятся в ветхих трущобах микрорайонов, в поселках на окраине города. Селятся семьями, иногда довольно многочисленными. Такие семьи - сфера деятельности инспекции.
- Я пришла на работу в инспекцию по делам несовершеннолетних в 1983 году, - рассказывает Вера Федоровна. - У меня юридическое образование, но я никогда не хотела быть следователем. Сразу начала работать с трудными подростками - еще в Брянске, откуда я родом. Потом с мужем-военнослужащим приехала в Хабаровск, и здесь снова устроилась в инспекцию. Тогда и детей, и семей, стоящих на учете в милиции, было гораздо меньше. Даже десять лет назад все обстояло намного благополучнее. Если в 1995 году под нашим контролем находилось около семидесяти семей, то сейчас их 550. Подростков было 250, а сегодня - более восьмисот…
Неблагополучных несовершеннолетних условно можно разделить на две неравные группы: на тех, кто совершил правонарушение, и на тех, кто только собирается это сделать. «Совершившие» (слово «преступление» применительно к подросткам не употребляется, даже если это убийство) попадают на контроль в инспекцию. Здесь на них собирают документы, вспоминают все их «подвиги», а дальше - уже работа следователя, суда, исправительных заведений. Если же несовершеннолетний получил условный срок, то с ним опять же работает инспектор по делам несовершеннолетних. Беседы, контроль, учет…
Но есть еще целая армия подростков, которые бродяжничают, попрошайничают, подворовывают, кучкуются по подвалам, где курят травку или нюхают клей. Этих детей называют безнадзорными, потому что они предоставлены сами себе и не сидят в детской колонии только потому, что еще не попались. А их родители тем временем заняты своим алкогольным досугом. Сотрудники инспекции (где трудятся практически одни женщины) львиную долю своего рабочего времени отдают работе именно с такими детьми. Хотя...
- Три года назад был принят закон о безнадзорности и правонарушениях среди несовершеннолетних, где четко расписывалось, что должна делать каждая структура. И совершенно правильно было обозначено, что задача милиции - разобраться с теми, кто совершил правонарушения. Остальными должны заниматься соцзащита, здравоохранение, образование.
В принципе, логично. Соцзащита защитит обиженного и накормит голодного, медицина вылечит от наркотической зависимости, выведет вшей и замажет зеленкой царапины, образование даст профессию и откорректирует нравственность.
«Пшик» - это по-нашему
Однако на деле вся забота о безнадзорных детях обращается в буквы, которые складываются в слова, из которых строятся трескучие фразы, уходящие в пространство. И все снова возвращается в МВД - к сотрудникам по делам несовершеннолетних. Девочки-инспекторы после рейдов по колодцам и подвалам отлавливают бродяжек и приводят в свои кабинеты. У них есть три часа (по закону) на то, чтобы разобраться с выловленным ребенком. Узнать, кто он, и отвести его домой. Но возможны варианты. Например, несовершеннолетний так пьян, что «мама» сказать не может. Что с ним делать? И вот тут к процессу подключаются медики.
- «Скорая» приезжает и здесь, прямо у меня в кабинете, приводит подростка в чувство. И уезжает. А куда она его заберет? Вытрезвителя для малолеток не существует. А мы, выяснив личность найденыша, отвозим его… домой. К невменяемым маме и папе. И уходим восвояси.
Если же ребенок нуждается в помощи психиатра или нарколога, мы тоже заботимся об этом. Но есть нюансы, которые приводят в недоумение. До 15 лет ребенок не может сам за себя ничего решать. Вляпаться в нехорошую ситуацию запросто может, а вот выкарабкаться самостоятельно при всем желании - никак. Потому что по закону он недееспособен. И если родители или опекуны не озабочены судьбой ребенка - все! Стена! Никто ничего не может сделать. Только сотрудники инспекции раз за разом будут вытаскивать невменяемого детеныша из подвала и доставлять по месту жительства.
А что же образование?
- В инспекцию школа обращается только в крайнем случае. Например, в конце года, когда подростка нужно аттестовывать, а у него в журнале сплошные «н». И милицию просят-умоляют принять хоть какие-нибудь меры. Но, увы, нет у нас таких заведений, в которых детей заставляют учиться и жить нормальной в общепринятом смысле жизнью. Поэтому максимум, чем может помочь инспекция, - поставить такого обормота на учет. И потом дважды в месяц комиссия по делам несовершеннолетних (КДН) в составе представителей администрации района, инспекторов и завуча школы будет грозить пальцем прогульщику и его родителям.
Таким образом, вся спасательно-наказательная работа сводится к заседаниям комиссии. Кстати, бывают еще выездные заседания. Когда вся команда в полном составе отправляется, например, на Красную Речку или на Пятую площадку. Где нерадивая мамочка, прикрывая свежий фингал, выслушивает начальственное «ай-ай-ай», покаянно вздыхает, а потом идет за бутылкой. Никакого механизма воздействия, помимо вышеупомянутого «ай-ай-ай», нет.
- Так в чем же смысл вашей работы, если все обращается в «пшик»?
- Если не инспекция, то безнадзорными детьми и асоциальными семьями вообще никто заниматься не будет.
Право рожать
Заметьте, еще ни разу не прозвучала тема ответственности семьи. И не прозвучит. Потому что нет у семьи никакой ответственности. Есть только право - рожать.
Статья 5.35 Административного кодекса РФ предусматривает ответственность родителей за уклонение от воспитания детей. И в 2004 году в крае по этой статье были привлечены к ответственности более 3000 родителей. Какое они получили наказание? В основном, предупреждение. Ну, раз предупредили, два… Пятьсот сорок два… А штрафы… Ну с каких таких доходов их брать?
А еще в последний год стала работать статья 156 УК РФ, предусматривающая наказание за жестокое обращение с детьми. Это когда бьют, не кормят, вынуждают побираться.
- Собирать материалы на такие семьи - тоже наше дело. В прошлом году мы завели двенадцать дел по этой статье, все они дошли до суда. И когда удается привлечь изуверов-родителей к ответственности, испытываешь настоящее удовлетворение...
В этом году в крае в отделения было доставлено 786 несовершеннолетних из категорий беспризорных и безнадзорных. А дальше девать их практически некуда. Нет возможности изолировать их от семьи. Приюты и детские дома переполнены. И нет никаких механизмов, чтобы удержать ребенка на краю, заставить его учиться. Пока он не украл, не ограбил, не убил - может гулять на свободе. Главное - не попадаться.
Никто не в силах объяснить странную политику правительства в отношении семьи. Ведь если раньше человек только-только «присаживался на стакан», он сразу попадал в поле зрения соответствующей службы - в медвытрезвителе были люди, которые занимались выявлением взрослых лиц, склонных к злоупотреблению. И пьяниц без особых проволочек отправляли в ЛТП. На год-два.
Почему сейчас этого нет? Долой насилие над личностью? А не аморально ли право гнобить жизнь близких, обрекать детей на жалкое существование и на повторение судьбы родителей? Потому что у детей-то прав нет никаких - они вообще без родительского ока не имеют права ни на что. А если это око круглосуточно «залито» - что ж, на все воля Божья?
Сегодня жизнь семьи - это ее частное дело. Даже если она является заразой для общества. А забота подразделения по делам несовершеннолетних - созерцать этот процесс. Вытаскивать детей из колодцев и, по возможности, отбирать у папаши-мамаши стакан.

Елена Тихонова.