Тот, кто бывает в хабаровском аэропорту лишь в сезон отпусков, будет удивлен небывалым безлюдьем возле входа в здание аэровокзала. И непременно заметит изменения в холле. Нет, ничего нового внутри не построили. Но теперь досмотру подвергаются без исключения все, входящие в аэровокзал.

- Эти меры оправданы, - считает начальник службы безопасности аэропорта Валерий Бибик. - Часто пытаются провезти незарегистрированное оружие. Буквально в начале мая в ходе предполетного досмотра были обнаружены взрывчатое вещество и боеприпасы. На следующий день - наркотики. (За прошлый год мы сдали на руки милиции девять наркокурьеров.) В марте - около 20 килограммов взрывчатых веществ. Взрывчатка была в грузе. Список можно продолжать.

Никто не утверждает, что все, кто пытается провезти оружие или взрывчатку, - террористы. Но никто не может гарантировать и безобидность намерений этих людей.

Каждый входящий в здание аэровокзала проходит через рамку-металлоискатель. Их у входа стоит две. Одновременно через рентгено-телевизионную установку - интроскоп - проезжают вещи. Багаж обязательно досматривают и приклеивают на молнию сумки стикер, имеющий четыре степени защиты. При попытке открывания молнии стикер саморазрушается.

На одном комплексе работают пять сотрудниц. Каждые 20 минут они меняются местами.

- Для того, чтобы не накапливалась усталость и сохранялось внимание, - объясняет Элеонора Стадникова. Она говорит со мной, а смотрит на экран интроскопа, где как раз «проезжает» моя сумка.

Мне разрешают взглянуть. Где-то вверху висят ключи, а это что за кружочки? А-а, деньги. Железяки видны все, остальное - невнятными силуэтами.

Рядом с пунктом досмотра всегда находится наряд милиции. Если вдруг будет обнаружен опасный предмет или последует неадекватная реакция пассажира - это дело милиционеров.

После августа 2004 года - террористического акта в Домодедово - всех пассажиров при досмотре могут попросить снять верхнюю одежду или разуться.

- На чеченских смертницах, которые взорвали Ту-134 и Ту-154, были надеты «пояса шахида», - напоминает мне Валерий Юрьевич. - Достаточно было ощупать их одежду, и трагедии бы не произошло.

Если пассажир прячет глаза

Служба безопасности работает в хабаровском аэропорту десять лет. Она постоянно совершенствуется. Но самое большое изменение, которое произошло в службе, - среди сотрудников на досмотре появился психолог.

В последнее время стало звучать ранее неизвестное широкой публике слово «профайлинг». Профайлинг - выявление потенциально опасных пассажиров и ситуаций в ходе предполетного досмотра. Иными словами, это искусство видеть то, чего не видят окружающие. Значение профайлинга возросло после событий 11 сентября 2001 года, когда международный терроризм заявил о себе во весь голос.

По этому методу работать с пассажиром начинают уже с момента продажи ему билета. И если пассажир вызывает подозрение, его берут на контроль.

- Как можно вызвать подозрение? Ну, например, если человек берет билет в один конец - это настораживает, - раскрывает секреты начальник службы безопасности. - Как и чем расплачивается, насколько волнуется. И когда этот пассажир прибывает в аэропорт, ему обязательно зададут вопросы. Но не надо думать, что в руках у психолога - список «подозреваемых». Наблюдение ведется за всем пассажиропотоком. Лица, взгляды, жесты, походка. Заговорить психолог может с любым. И задать вопросы, наблюдая за реакцией собеседника.

- Не взволнован ли он, не прячет ли глаза?..

- Берется во внимание совокупность реакций. Если человек вызывает подозрение, с ним работают дальше. Тщательно досматривают багаж и ручную кладь, изучают документы и «пробивают» по компьютеру. Мировая практика говорит о том, что всеми этими методами в совокупности удается выявлять террористов.

Людмила Димитренко, единственный психолог в службе безопасности аэропорта, прошла учебу в московском научно-учебном центре «Абинтех». Темы занятий там основаны на анализе практики применения профайлинга персоналом Российского и СНГ представительства компании «ВДИС - Ай Си Ти Эс Интернэшнл».

- Полгода работы - маленький срок, - говорит Людмила Михайловна. - И о каких-то достижениях говорить рано. Но постепенно обретаю уверенность, лучше ориентируюсь в ситуациях. Нарабатываются определенные алгоритмы поведения и разговора с подозрительными пассажирами.

Раньше Людмила Димитренко работала психологом в школе. Двенадцать лет. Этот опыт очень пригодился. Но, по словам Людмилы Михайловны, психолог и профайлер - все же разные профессии.

Ко всему можно привыкнуть

Вера Морозова живет в Израиле уже шестой год. За это время, конечно же, отвыкла от стиля жизни и нрава российских граждан: приезжая погостить к родным в Хабаровск, выходит на прогулку с расстегнутой сумочкой.

- А я так привыкла, - говорит Вера. - В Израиле в любой момент могут потребовать открыть сумочку: на входе в маркет или кафе, в транспорте и просто на улице. Все к этому относятся просто и с пониманием. Более того, частые досмотры придают уверенности в том, что и у прохожего, который идет тебе навстречу, нет оружия или взрывчатки.

Конечно, это Израиль, там идет постоянная война.

А еще Израиль - это родина профайлинга. Только там психологи работают на досмотре целой командой. Но это не значит, что устраивают трепещущему пассажиру перекрестный допрос.

Безусловно, их главная задача - предотвратить террористический акт. Но попутно решаются и другие вопросы. Ведь если человек волнуется - это не значит, что у него под пиджаком обязательно скрыт пояс со взрывчаткой. Причин для волнения может быть тысяча. Боится летать - раз, не пришла проводить любимая - два, забыл билеты на рояле - три, отвалилась застежка на башмаке - четыре. И так далее. Простое общение с психологом большинство волнений такого плана легко погасит.

Служба безопасности Израиля в мире считается самой мощной, продвинутой, использует новейшие технические достижения. Мы пока отстаем. Ведь по сути один психолог на большой аэропорт - это маловато. Но Валерий Бибик настроен оптимистично:

- У нас хорошие перспективы. Сейчас идет процесс акционирования, и с 1 июня у нас будет два различных предприятия - «Дальавиа» и акционерное общество «Хабаровский аэропорт». А это новые средства, новые ставки. Я планирую взять на работу еще двух-трех психологов. Люди уже подобраны. Уверен, что служба будет работать гораздо эффективней.

- А вот это разделение - от него нам, пассажирам, будет лучше? Или мы ничего не почувствуем?

- НК «Альянс» - компания серьезная. Она себя уже зарекомендовала - работает на перспективу. Новое руководство собирается вкладывать деньги как в удобство пассажиров, так и в безопасность. Планируется закупка новейшей аппаратуры. В частности, двух интероскопов (одна такая установка стоит 60 тысяч долларов).

Как хорошо, что бдительнее стало?

Понятие «досмотр» включает в себя не только досмотр пассажиров на входе. Проверяют и членов экипажа, и бортовые запасы воздушного судна, и грузы, и почту. До полета и после него.

- А зачем после полета? - недоумеваю я.- Долетели - и хорошо!

- Послеполетный досмотр, особенно когда самолет прибывает из зоны повышенной опасности - Минводы, Краснодар, - обязателен. Такую практику ввели в 1995 году, когда началась война в Чечне. Были случаи - находили и оружие, и средства связи. Каким-то образом после досмотра это все попадало на борт самолетов. Нельзя исключать ни невнимательности персонала, ни его подкупа…

А после теракта в Домодедово последовал федеральный закон № 20 «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации в связи с осуществлением мер авиационной безопасности на воздушном транспорте». Теперь на профайлинге работает также психолог линейного отдела милиции. Если раньше он занимался только подбором кадров и работой с ними у себя в отделении, то теперь еще вплотную сотрудничает со службой безопасности аэропорта.

- У меня нет соответствующего сертификата, - с сожалением говорит психолог ЛОВД Евгений Кобылкин. - Я присматриваюсь к работе Людмилы Димитренко, учусь у нее. И все больше убеждаюсь, что необходимо накапливать свой опыт. Применение мероприятий профайлинга, просто копирующих израильскую схему, мало учитывает особенности организации авиационной безопасности в России. И уж совсем не учитывает наш менталитет.

Там к людям при исполнении относятся с пониманием. У нас - наоборот. У нас быть в оппозиции к власти - хороший тон. Часто службе профайлинга приходится терять время и силы на убеждение упертых пассажиров.

Вход и выход в аэровокзал теперь разделены. Если ты вышел из здания, то вернуться можно только после обязательного досмотра.

Вот стоят на досмотре сотрудницы. У них строгие инструкции.

- Ну пропустите меня, я же здесь вошел, - говорит настойчивый господин.

- Здесь выхода нет.

- Ну как нет - вон она, дверь!

- Выход там.

- Ну чего я туда попрусь, если здесь есть выход! Ну вы же меня только что проверили! Ну проверьте меня еще раз!

То же самое и на выходе, куда хотят войти после перекура. Персонал отправляет их на «вход», на досмотр.

- Да вы достали! - кричат возмущенные. - Я же вот только вышел на минуту!

Люди не понимают, что это все делается ради их же безопасности. Нет, вообще-то в отношении всех остальных - все правильно. Но ведь он-то, лично он - не террорист!

- А сколько мне за время службы различных «корочек» повидать пришлось! - смеется Евгений Кобылкин. - Сколько раз мне грозили, что сегодня я работаю последний день! Потому что какое я имею право его ощупывать и рыться в его вещах! Как я мог заподозрить ТАКОГО человека! С ТАКИМИ «корочками»!

Или женщина идет с ребенком. У ребенка рюкзачок. Служба досмотра просит пропустить рюкзачок через интроскоп. И выслушивает:

- О, Господи! Понапридумывали! У ребенка там что - бомба? Лучше бы террористов ловили!

- А шутников много?

- Много. Редкий день без шутников. Спрашиваешь: «Что у вас в сумке?». Отвечает: «Бомба».

В таких ситуациях служба безопасности на шутку не откликается. Нет у нее чувства юмора на такие случаи. И сотрудники должны отреагировать. Ситуация нештатная. Шутника отправляют на тщательный досмотр в присутствии специалистов, понятых. В лучшем случае шутник отделается внушением, в худшем - штрафом и опозданием на свой рейс. Так что, прежде чем пошутить, стоит подумать.

Елена Тихонова.