Сегодня - Родительский день. Называют его еще Радоницей, ибо в этот день по христианскому преданию несут умершим радость о воскресшем Христе.

Все мы, принимающие это и совсем не ведающие о том, пойдем на кладбища помянуть родных и близких. И будет ежегодно повторяющееся паломничество по дорогам и тропинкам, ведущим к могилам тех, кого нет с нами, но кого мы помним. Кто-то оставит цветы, помолчит, считая исполненным свой долг, кто-то устроит шумное застолье с многочисленной родней, с которой раз в год по этому случаю и видятся, а иные станут при дороге жарить шашлыки, обильно запивая их водкой. Жизни свойственно радоваться и не думать о смерти.

На городском кладбище готовятся к массовому нашествию народа. Запускают летний водопровод, закупили два биотуалета, которые, впрочем, станут убирать на ночь, иначе украдут. Уж если находятся охотники за деревянными. Такая у нас вороватая память.

Охота по звонку

Смерть, оказывается, довольно прибыльный бизнес, а потому на рынке ритуальных услуг жесткая конкуренция. Вот что недавно рассказала знакомая. Умерла их дальняя родственница. Дело было ночью. Понятно, позвонили, как и полагается, в «Cкорую помощь», а потом в милицию. Одни должны зафиксировать факт смерти, другие установить, что она естественная. Безутешные родственники причитали, как вдруг раздался звонок в дверь. Полагая, что так быстро приехали медики, пошли открывать дверь.

- Мы из ритуального агентства, - представились стоявшие на пороге.

Пробормотав слова соболезнования, они решительно перешли к прайсу. Нет, конечно, дело житейское. Печальные хлопоты с могилками и венками лучше сразу поручить тем, кто делает это профессионально, а, стало быть, хладнокровно. Их впустили в квартиру и стали говорить о деталях. Спустя время в квартиру позвонили опять. Каково же было изумление родственников, когда гости оказались не медиками и не милиционерами. Они были из ритуального агентства. Другого, конечно. Конкуренты скрестили взгляды так, что родственникам стало не по себе. Опоздавшим ничего не оставалось, как ретироваться.

- Но мы никого не приглашали, - изумились опечаленные родственники.

На вопрос, откуда они узнали о горе, неожиданно постигшем семью, представители агентства скромно промолчали. И это воистину коммерческая тайна.

Система оповещения налажена, как в противовоздушной обороне. Сигнал, достигший «Скорой помощи», тут же посылается оператором по одному ему известному номеру ритуального агентства.

(Окончание. Начало на 1-й стр.)

Конечно, не бесплатно. Иначе к чему бы отвлекаться серьезной службе на посторонние разговоры по телефону, который, по идее, не должен быть занят. Спецкомбинат, который тоже не прочь получить заказы, действует официально, как и подобает муниципальному предприятию. Там заключили договор с городской станцией скорой помощи, обещая операторам за каждый звонок 130 рублей.

Но, очевидно, частные агентства платят больше. Ибо в марте на спецкомбинате раздалось пять звонков, а в апреле - двенадцать. Хоронят же в день на городском кладбище порядка пятисот человек. Работники муниципального предприятия пытаются напоминать о себе, журнал завели, периодически звонят в «скорую», интересуются, нет ли заявок, но там отвечают, что, к счастью, в городе все хорошо, то есть без потерь. Одно время представитель ритуального агентства сидел прямо в ЗАГСе, который выписывает свидетельство о смерти. Потерянных от горя родственников брали тепленькими.

Клиент для ритуальных агентств, в буквальном смысле слова, дорогой. Умирают ведь не только старые и бедные, но и молодые, богатые. А тут скорбящие часто хотят организовать все по высшему классу. Скажем, итальянский гроб с крышкой наполовину из стекла. Есть такие. За две тысячи долларов. С венком из живых роз.

Покосившаяся память

Нет, конкуренция, безусловно, - дело хорошее. Но там, где крутятся большие деньги, неизбежно возникают издержки. Естественно, у клиентов.

Когда у Светланы Семеновны Цуцкиной умер отец, участник Великой Отечественной войны, похоронила его компания «Колымская», где он предусмотрительно застраховался. Спустя время из военкомата пришло извещение на 3120 рублей. Но тогда не стали разбираться, что это за деньги. Было не до того. А когда пришло время ставить памятник С.М. Шевченко, то выяснилось, что хоть отец и фронтовик, но гранитный ему не положен. Почему? Да потому, что «Колымская» поставила скромное надмогильное сооружение, а военкомат оплатил фактическую его стоимость, то есть 1300 рублей. Но, судя по ответу, который пришел из министерства социальной защиты края, в 2002 году для участников войны действовали совсем другие компенсации: шесть тысяч рублей выделялось на похороны и двенадцать тысяч рублей - на памятник.

Оно, возможно, и так, но установка памятника производится по фактическим затратам и только один раз, уточнил военный комиссар Хабаровского края. Поскольку стоимость памятника они уже оплатили, то оснований сделать это повторно, собственно, нет. Но кто бы знал, что так выйдет, сокрушается дочь, которая стучится во все двери, чувствуя свою вину.

Отец, похоже, хотел, как лучше. Дабы не доставлять хлопот детям, на случай, если с ним что случится, он при жизни устроил свои земные дела. Понятно, выбирал услуги по минимуму, рассудив по-стариковски, что роскошные похороны ему ни к чему. Главное, чтоб дети не тратились.

Я позвонила в военный комиссариат. Участник войны, отслуживший потом еще не один десяток лет кадровым офицером, он-то, извините, чем провинился перед родным государством, которое защищал? Но люди военные читают и исполняют законы четко. Не положено, и баста. И никакого выхода? Ну почему же, сказали мне. Вот если бы памятник оказался разрушенным или пришел в негодность, тогда они бы, конечно, поставили тот, который участнику войны полагается. Называется, отдали бы дань памяти победителю. Так я, признаться, и не поняла: это деликатный совет детям или предостережение всем несведущим относительно своих прав?

В какой компании страховаться и надо ли это вообще делать, каждый решает сам. В военном комиссариате, например, убеждали меня, что служащим лучше пользоваться услугами Военно-мемориальной компании. Уж там доподлинно знают, что и кому положено.

Страховщики, конечно, знают. Ведают ли это те, кого защищает закон, их дети, которым предопределено законами бытия провожать в последний путь родителей? Предвижу, что не все. Восполняю возможный пробел в информации, которая может оказаться нужной в самый неожиданный момент.

Участникам Великой Отечественной войны и инвалидам, ветеранам военной службы, боевых действий на территории других государств выделяется шесть тысяч рублей на погребение и двенадцать тысяч рублей на памятник. Тем, кто проходил службу по призыву, вольнонаемным в армии и на флоте, а также жителям блокадного Ленинграда на памятник предполагается восемь тысяч. Выделяются деньги на то, чтобы проводить в последний путь реабилитированных, - 8830 рублей, пенсионерам, работающим и не работающим, - 6290 рублей.

Не востребованным, а их, говорят, год от года становится все больше, сумма несколько меньше. Увы, не все они бездомные. Есть очень даже домашние. И не одинокие вовсе. Ближайшее и более дальнее окружение часто имеется. Причем раньше сердобольные родственнички умудрялись даже получить полагающиеся им «гробовые» деньги и тут же начинали поминать мать ли, отца. Да так, что останавливались в беспамятстве лишь, когда кончались деньги. И очень горевали по этому поводу. Теперь, говорят, эта лавочка не проходит. Если уж некому обрядить стариков и поплакать по русскому обычаю, значит, похоронят за государственный счет. Без пособий, традиционных обедов, с номером вместо фамилии. И если обнаружится живая душа, которая захочет вернуть человеку имя, то придется пройти ей немало мытарств.

Субботник на кладбище

Удручающее состояние кладбища - ни для кого не новость. Чуть отойдешь от «красной линии» - запустение. Заброшенные могилы, которые никто не убирает даже к Родительскому дню, попросту списывают. В 2003 году стало на 900 могил меньше. Что это значит? Директор спецкомбината Владимир Сугробов утверждает, что они убирают поржавевшую оградку, если таковая еще имеется, да безымянную тумбу, ровняя могильный холм. Но, говорят, хоронить там никого не будут. Если только лет через двадцать.

Привести в порядок хотя бы центральные аллеи берется в субботник персонал кладбища. Приглашают коллег по бизнесу, коль уж они делают деньги на этом. Но те всеми силами отпираются. Не царское это дело - мести мусор на кладбище.

Предлагают откупные деньги. Гроши, конечно, но на спецкомбинате не отказываются. Пригодится - ту же машину заправить, чтобы мусор вывезти. Руководство полагает, что их отношения с ритуальными агентствами должны быть более партнерскими, точнее - договорными. Делаете, господа хорошие, захоронения на территории кладбища - участвуйте в благоустройстве, следите за могилами.

Понятно, если есть родственники, а если нет? Или вторая половина в таком почтенном возрасте, что ей и раз в год добраться до кладбища проблематично. А беспомощные вдовы звонят, беспокоятся, кто бы могилу мужа обиходил. И тут понимаешь, что есть память громкая и совсем тихая, у которой мы, вольно или невольно, но все в долгу.

Студенты хабаровских вузов откликнулись. Собирались к 9 мая устроить генеральную уборку в секторе участников войны. Но с погодой все не ладится. Идею отложили до наступления теплых дней.

Ветеранские организации, куда несут свою беду люди, утверждают, что в городе практически нет ритуальных агентств, которые бы честно исполняли свой долг. Директор агентства «Память» А. Шишленин, собрав деньги, бросил захоронения участников Великой Отечественной войны в Виноградовке без полагающихся памятников, обещанных дорог, даже без оформления земли под кладбище. По этому поводу проверку ведет прокуратура Хабаровского района.

Спецкомбинат настаивает на договорах, в которых бы оговаривалось, что ритуальные фирмы три раза в год должны навестить места захоронений, поправить памятник, завезти песок, если в том есть необходимость. Агентства сочли это произволом, одно из них даже обратилась в антимонопольный комитет, а потом и в суд. Но суд позицию ритуальщиков не разделил. И с апреля несколько договоров все-таки заключено. Может, порядка на кладбище станет больше?

Традиция или крематорий?

Центральное городское кладбище в Хабаровске постепенно закрывается. Хоронят лишь там, где оставлены места на семейных захоронениях, да в секторах для уважаемых горожан. Строится новое кладбище в Матвеевке. Освоено 56 миллионов рублей на проект, который сделал «Хабаровскгражданпроект»», планировку, дороги и прочее. К августу там появится большой современный ритуальный зал, а также бытовой корпус для рабочих с душем, раздевалками и медпунктом.

Определена площадка для крематория. Правда, строительство его - дело будущего. Рассказывают, что в Приморье их два. И оба простаивают. Гонцы даже ищут клиентов окрест, пользовался услугами приморчан и наш спецкомбинат. Но случаи эти единичные. Не приемлется нами западная традиция. У нас - своя, похоронить человека в землю, по-людски.

Конечно, в Родительский день в Матвеевку вереницей пойдут автобусы. А в будний день как деда, участника войны, проведать, спрашивает Анастасия Илларионовна Колегаева. Ей 85 лет. До села она на автобусе доезжает. А там не очень вежливо просят освободить салон. До кладбища ровно одна остановка. Но никто не везет. Вроде бы поворота нет. Уж и так уговариваешь водителя, и эдак. Говорит, плати, бабка, пятьдесят рублей, доставим. Выходит, тогда и поворот не нужен? Анастасия Илларионовна печалится, что, видно, не одна она такая - «не выездная». Столько провалившихся могил, неухоженных, без цветов и деревьев.

Директор спецкомбината Сугробов соглашается, что есть проблема. Но вот построят остановку у ворот кладбища, тогда и пустят рейсовый автобус.

Но память нельзя отложить на потом. Может случиться, что потом не наступит никогда.

Елена Ищенко.