Оказывается, Хабаровск - один из полюсов дискомфортности в крае по климатическим условиям. Сравниться с ним по неприспособленности для обитания человека могут только район Шантарских островов и устье реки Улья в Охотском районе. Эта неутешительная для хабаровчан информация прозвучала на очередном заседании экономического совета при губернаторе, где обсуждались проблемы районирования края.

Исследование по районированию, по словам начальника отдела территориального развития министерства экономического развития и внешних связей края Елизаветы Телушкиной, заказали Институту экономических исследований ДВО РАН для того, чтобы в Москве на цифрах доказывать некорректность подхода к районированию разработчиков соответствующего федерального закона. Его принятие в нынешнем виде готовит жителям территорий, приравненных к Северу, немало неприятных сюрпризов. Достаточно сказать, что границы Севера в нем предлагается привязать к 60-й параллели (Охотск и даже Магадан, напомним, находятся южнее). Соответственно, жителям Хабаровского края придется забыть о «северных» надбавках и льготах.

Попытки облегчить давление на государственный бюджет за счет жителей отдаленных от столицы территорий предпринимались еще в середине прошлого века. Старожилы Дальнего Востока рассказывают, что тогдашний глава правительства Никита Хрущев, попавший на остров Сахалин в чудный осенний день (надеемся, местные партийные бонзы не специально заказали таковую у Всевышнего, чтобы ублажить Никиту Сергеевича), мимоходом заметил: «Не понимаю, за что жителям острова приплачивают «северные». Наверное, после того визита Хрущева на Дальний Восток и пошла гулять по Союзу поговорка: «Лучше Северный Кавказ, чем Южный Сахалин».

А ведь на том же Сахалине, на Камчатке и Колыме в ту пору оказалось немало бывших жителей столицы и прочих мегаполисов центральной части страны. Высоцкий на этот счет спел: «Не для молвы, что, мол, чудак, а просто так», но эти люди покидали промышленные и культурные центры отнюдь не просто так, романтики ради (хотя находились и таковые): большинство прельщали как раз дальневосточные коэффициенты и северные надбавки. Они героически трудились здесь, зная, ради чего лишены комфорта и прочих плюсов столичной жизни. Некоторые настолько привыкали к финансовой стабильности (назовем это так), что не хотели уезжать отсюда ни за какие коврижки.

В обратном направлении люди потянулись, словно перелетные птицы, с начала 90-х годов. Тогдашнюю экономическую ситуацию уже не СССР, а России все помнят. Мало того, что накопленные трудом, потом и кровью сбережения у многих растаяли быстрее весеннего снега, так и родное правительство особых перспектив северянам не обещало. Помнится, и.о. премьер-министра Егор Гайдар прямо сказал, что с точки зрения рыночной экономики осваивать богатства отдаленных и северных территорий правильнее вахтовым методом. Тезис был смелым, но, по крайней мере, честным. Правда, в ту пору среди региональных (то есть лучше знающих реалии местной жизни) экономистов гуляла то ли байка, то ли анекдот. После блестящего выступления Гайдара в провинции на темы макроэкономики ему задали простенький житейский вопрос. Егор Тимурович быстренько полистал толстую книжку и смущенно промолвил: «А в учебнике про это ничего нет».

Байки байками, но с начала тех самых 90-х годов возобновлены научные исследования по разработке критериев для районирования Севера. Разные научные школы предлагали различные подходы и соответственно получали различные конечные результаты районирования. Однако практиков-управленцев эти результаты не устраивали, так как по одним методикам существенно увеличивались затраты государства на освоение Севера, по другим - эти затраты уменьшались, но тогда явным становилось ухудшение положения большинства жителей Севера.

Переселение северян в районы с благоприятными природно-климатическими условиями за счет субсидирования из федерального бюджета в конце прошлого века шло чрезвычайно низкими темпами, поэтому в 2003 году возобновились работы по районированию территории России.

- Эта тема не столько актуальная, сколько модная, - заметил на заседании экономического совета его председатель Павел Минакир, напомнив к месту о грядущем укрупнении Красноярского края.

Впрочем, темы слияний и поглощений докладчик, завсектором Института экономических исследований ДВО РАН Александр Демьяненко если и касался, то вскользь. Как он сам сказал, предваряя свое выступление, цель исследования - протестировать существующие методики социально-экономического районирования, которые можно использовать при принятии решений в сфере управления региональным развитием. В том числе при определении границ пресловутых «северов».

Александр Демьяненко раскритиковал существующий проект федерального закона «О районировании Севера», где, по его словам, наблюдается терминологическая путаница и отсутствует четкое разделение критериев. После чего сосредоточился на анализе климатических и социально-экономических особенностей территорий Хабаровского края. Так, полюсами дискомфорта он назвал территорию, на которой сейчас располагается Хабаровск, район Шантарских островов, куда вошли и Тугур с Чумиканом, и район реки Улья в Охотском районе.

- Где живем! - шутливо пробормотал Павел Минакир.

Наиболее же благоприятное для проживания место, как явствовало из доклада, - район села Гвасюги. Созвучность его названия ильфо-петровским Васюкам так и подмывает развить эту тему, но авторы этого делать не станут по причине серьезности проблемы, о которой шла речь на совете.

По экономическому развитию, которое во многом определяет принципы районирования, Хабаровский край очень неоднороден. Так, экономика краевого центра постепенно вступает в постиндустриальный период, где производство услуг преобладает над производством продукта. Индустриальная экономика сосредоточилась в районах техноэкополиса Комсомольск - Амурск - Солнечный и портов Ванино - Советская Гавань. На юге края преобладает аграрно-лесохозяйственный тип экономики. А на остальной территории экономика и вовсе имеет доаграрные черты - охота, оленеводство, рыболовство.

Если все-таки вернуться к перекраиванию существующих районных границ, то докладчик ставит под сомнение «сам факт существования Тугуро-Чумиканского и Аяно-Майского районов, а также района им. Полины Осипенко. Напрашивается объединение Ванинского и Советско-Гаванского районов, а также Бикинского и Вяземского. Требуют уточнения границы Николаевского и Ульчского, а также Хабаровского и Амурского районов. А в случае объединения Хабаровского края и ЕАО возможен вариант передачи левобережной части Хабаровского района (а, возможно, и южной части Амурского) в состав Смидовичского и Биробиджанского районов. Тогда центром левобережной части района может стать Николаевка, как это было еще в 20-х годах прошлого века».

Впрочем, исследование ученых по районированию нуждается в продолжении. Как заметил замдиректора Института экономических исследований Александр Шейнгауз, в докладе совершенно не учтены фактор рельефа и исторический фактор. И вряд ли целесообразно ставить крест на том же Охотске, который, может, расположен и не в самом комфортном для проживания месте, но с которого началось освоение прибрежных дальневосточных территорий.

Словом, у дальневосточников есть свое мнение по этой важной теме. Другой вопрос: будет ли оно учтено? Сказал же сатирик: «Всегда найдутся эскимосы, которые напишут для жителей Бельгийского Конго правила поведения в тропическую жару».

Геннадий МАРТОВ, Дмитрий ТЮЛЕНИН.