В Хабаровске прошло заседание методического совета при краевом правительстве. «Об опыте взаимодействия органов власти с этнокультурными объединениями» - такой была тема. Рассматривался также опыт работы общественных организаций и этноконфессиональных объединений края и опыт практики их взаимодействия с органами государственной власти и муниципального управления.

По утверждению специалистов, случаев этнических и межнациональных столкновений в крае официально не зарегистрировано. А вот до настоящей толерантности еще надо дорасти. Существование такой молодежной экстремистской организации, как РНЕ, и ее листовок - угроза не только «меньшинствам». СМИ, по мнению докладчика Валентины Куприяновой, преподавателя ДВАГСа, создают некие стереотипы. Например, цыгане поминаются только в связи с криминальными разборками, как, впрочем, и люди кавказского происхождения.

Что же до малых коренных народностей, то президент Ассоциации коренных малочисленных народов Севера Хабаровского края Галина Волкова, когда ей задали вопрос об основных проблемах, сказала, что самая главная - количество нормовой рыбы, которое имеет право выловить представитель коренной народности. «Лосось - это же не просто этническая еда», - говорила она. По ее мнению, «это символ, национальная кухня, культура; коренные народности и их культура поставлены на грань выживаемости». Кроме того, до сих пор отсутствует закон о гарантии прав коренных народов на уровне субъекта Федерации. «А вы подготовили проект закона?» - спросили ее опять. «В 2001 году, - ответила она. - Дума нам отказала, мотивировав тем, что существует закон на федеральном уровне, и его достаточно». «Так с тех пор много что изменилось в законодательстве; подавайте проект закона заново».

Проблем же со СМИ у этой ассоциации нет; у нее свой печатный орган - «Багульник на ветру». Первые годы существовал на грант, теперь его финансирует правительство края.

От всех остальных общественных и этноконфессиональных организаций присутствовали еще некоммерческое партнерство «Русский национальный культурный центр «Родник» и Евангелическо-лютеранское общество св. Иоанна и немецкая краевая община «Корн» в одном лице. И те, и другие занимаются благотворительностью, организацией фестивалей, праздников, просветительской работой. «Корн», например, создает группы по изучению немецкого языка и участвует в Днях русско-немецкой культуры. «Родник» устраивает своеобразные агитпоезда: коллективы песни-пляски высаживаются с поезда на самых дальних станциях и приносят их жителям радость своими выступлениями, организовывает дни славянской культуры в школах.

А другие судят построже:

- Ага, попривыкли, чтоб нам все дядя делал. Ферму нам построили. Дома построили. Улицы заасфальтировали. Тротуары сделали. Даже заборы были казенные. Живи - не хочу! А щас что? Лафа кончилась. Никто ничего нам не построит и не сделает. Самим надо наводить порядок. А людям хочется на дурняк - потому что привыкли.

Тогда задаю главный вопрос: вот, дескать, уже на днях выберете себе главу и потребуете от сельской власти решить эти задачи. Тем паче, с нового года сельская власть что решит, то и имеет право делать; что заработает, что соберет в сельскую казну, то и имеет право потратить. И получаю ответ:

- Выбрать-то выберем. Да чего ждать от нашей власти? Что она может, если даже такие простые деревенские потребности не обеспечивает?

И действительно: тринадцать лет у руля Любовь Александровна - отчего же не держит желанный людьми элементарный порядок в Сергеевке? А оттого, что денег на это нет в сельском бюджете. Ну тогда хотя бы наобещала народу то, что он хочет видеть сделанным. Время самое подходящее: Черникова опять баллотируется на пост главы, идет агитационная кампания - раздавай авансы! Не хочет.

Вот, к примеру, второй кандидат на должность главы, Анатолий Петрович Денисенко, очень тонко уловил настроение и по своей логике строителя четко построил и свою избирательную программу. Убрать все помойки; отремонтировать дороги и провести освещение; поставить новый трансформатор, чтобы вся улица Мира в Сергеевке имела нормальное напряжение в электросетях; навести порядок на кладбище; открыть детсад, восстановить газгольдер, перевести на газ котельную в Калинке; ввести в школе ставку спортивного инструктора, который занялся бы ребятней.

Денисенко когда-то работал директором Переяславского пчелосовхоза, директором Хорского хлебозавода, поэтому сельской жизнью научен. Не так давно он опять приехал жить в Сергеевку, где и раньше работал, еще при совхозе, главным механиком. Но ничто здесь по большому счету не изменилось. Поэтому все у Денисенко - по людским потребностям. Если бы не вопрос: чтобы все это обещать людям, ему захотелось узнать про сельский бюджет, про его доходы-расходы - сколько денег пришло, куда потрачены, с умом ли... Пошел он в администрацию со своими вопросами. А ему говорят: такие сведения разглашению не подлежат. Как же быть кандидату: обещать или нет?

Зато у Черниковой трепещут цифры, как осиновые листочки.

4 миллиона рублей было в прошлом году в сельской казне, из которых только 180 тысяч собственных доходов. Остальные - помощь районной власти. На этот год по самому минимуму надо уже 6 миллионов - даст ли районная власть? А в следующем году село по новым законам должно жить на собственные доходы. Значит, не выживет. Ну как же так, Любовь Александровна? А местные налоги где?

Начинаем мы с нею считать. Раньше, к примеру, земельный налог люди платили прямо в деревне, в кассу сельской администрации. Не великие это деньги, но их собирали. Потом в верхах решили, что сельская власть в качестве посредника не нужна. Теперь квитанции приходят по почте, а налоги надо платить в банке. Банка в деревне нет. Чтобы заплатить 5 рублей налога, надо заплатить 30 рублей за дорогу до банка. До банка сельский народ не доезжает. В итоге недобор местных налогов. И кто виноват?

Начинаем считать подоходный налог. В Сергеевском отделении Хабаровского племптицезавода трудятся примерно двести пятьдесят человек. В прошлом году, например, сергеевцы надоили по 3700 литров молока от коровы, вырастили по 20 центнеров зерновых, по 13 центнеров сои с гектара, полностью заготовили сено и силос. Получил ли народ зарплату за свою весьма неплохую работу? Сполна получил. Вот только подоходный налог ушел мимо сергеевского бюджета - туда, где зарегистрирована головная контора сельхозпредприятия.

Как же так: люди живут в деревне, сельхозпроизводство - в деревне, а налоги - мимо нее?! А так положено по закону. Скажем, военные в Светлом тоже исправно получают зарплату, а их подоходный налог уходит еще выше. Здесь остается только лишь подоходный налог с зарплаты работников сельской администрации, сельского жилкомхоза и частных магазинчиков.

За этими расчетами мы с Черниковой забыли уже и про агитацию, и про ее программу. Получалось, что как не было у сельской власти необходимых своих денег, так и не будет их больше - хоть вводи, хоть не вводи сельское самоуправление. Уж ей ли не знать этот новый закон - наизусть выучила. Выходит, что село ждет законодательная утопия? Не жить будет село, а корчиться, чтобы выжить? Но Черникова не согласна: если ее выберут, то она намерена, как и раньше, отстаивать интересы своих сел, «выбивать» деньги - дорожки в райцентре у нее проторены.

Тут не хочешь, да позавидуешь двум другим кандидатам, которые из Калинки и которых бюджетные заморочки пока что не беспокоят. Владимир Николаевич Гончаров, к примеру, говорит прямо и честно: вот когда выберут, тогда и будет видно, что делать и на какие шиши. Правда, это вовсе не значит, что он такой вот беспечный кандидат.

Гончаров когда-то служил в Калинке, был заместителем командира батальона по тылу. Ему не надо рассказывать, почему здесь народ стонет от космических коммунальных платежей, почему здесь гигакалория по цене черной икры, когда в других местах она на уровне цен простой селедки. Правда, Гончаров уезжал отсюда на Украину, год назад вернулся уже в ранге военного пенсионера. И ужаснулся! Ходил по Калинке и не верил своим глазам - до чего довели поселок после ухода отсюда военных! Еще бы: военное ведомство уже шесть лет передает Калинку гражданским властям, но никак до конца не доведет процесс передачи. Гончаров просто не видел, насколько плохо здесь было еще совсем недавно. А люди хотят жить по-человечески. Обидно бывшему тыловику. Ему ведь без разницы - военный или гражданский тыл. Или он есть, или его нет.

Валерий Васильевич Стасенко тоже игнорирует бюджетные каверзы, но, скорее всего, по молодости. Его главный козырь: старики, дескать, уже выдохлись. Это, видимо, про своих пятидесятилетних соперников? Он так и призывает в листовке: голосуйте за молодых! Хотя сам уже пенсионер МВД в возрасте 36 лет. Забавное сочетание.

Стасенко тоже не хочет обещать ничего конкретного. Он, как и Гончаров, считает, что все начнется после избрания. А сейчас можно говорить только о направлениях - навести порядок, облегчить участь людей и т.д. Я к нему и справа, и слева с вопросами - не разговорила. Тогда напрямую: «А если выберут, то с чего он начнет рабочий день - закон-то о местном самоуправлении читал или нет?» Стасенко натиску не поддался, выдержал паузу и заявил:

- Вот Путин, к примеру, вступая в должность президента, ничего не обещал. А чем мы хуже?

Это же надо придумать: сельскому кандидату равняться на президента! Прикольно. Но ведь бесспорно.

* * *

О кандидатах еще можно рассказывать много и разное. Есть, например, такой существенный штрих. Владимир Гончаров указал свой годовой доход в сумме 68000 рублей (пенсия), у Валерия Стасенко - 110884 рубля (пенсия и зарплата), у Анатолия Денисенко - 119400 рублей (зарплата), у Любови Черниковой - 298408 рублей (зарплата). Интересно, что думают по этому поводу сельчане? Ни в Сергеевке, ни в Калинке (мне, наверно, везло на собеседников) не нашлось откровенных завистников заработку главы сельской власти. И камней в огород кандидатов никто не бросал: дескать, не ради ли зарплаты идут на выборы? Было лишь пожелание: «За такие деньги пусть лучше крутятся».

А действительно, можно ли лучше? Вспомним, к примеру, соотношение собственных доходов ко всему бюджету Сергеевского муниципального образования - 180 тысяч из четырех миллионов. Это значит, что за их расход надо отчитаться перед теми вышестоящими властями, которые их выделяли. Добавим к этому всевозможные бумаги для самых разных отделов, управлений, департаментов, министерств районной и краевой власти - отчеты, справки, сведения и пр. А еще семинары и совещания. А еще реформа местного самоуправления - весь прошлый и нынешний год местную власть долбят этим законом, уже требуя по нему наработок и предложений. А еще проверки - из районной и краевой администраций, из краевой думы, из полпредства...

Бюрократия была и есть, и новым законом о МСУ не отменяется. Пусть меня опровергнут, если скажу, что на эту «работу» уходит две трети времени и девять десятых нервов у каждой сельской администрации. Это только мечтается: как только выберут, сразу засяду думать о фонарях и дорогах. Нет, сначала - о бумагах. И очень крепко придется думать. Потому что реформирование местной власти идет пока что на бумажном уровне - о деньгах под ее новые полномочия и права еще никто не заикается. Но уже в этих бумагах закладывается и будущее, и деньги. В таком случае легче пришлось бы «старослужащим» главам - они уже наточили зубы на новом законе, а в случае прихода во власть новых людей не миновать затяжного ликбеза. Но самое главное в том, что никто не знает, кто справится с реформой лучше - умудренные «старички» или амбициозные «новички».

В теории пользу реального местного самоуправления никто не отрицает: власть сама решает и сама исполняет. А на практике? На что в первую очередь направить деньги: на зарплату, на коммуналку, на фонари? На последнее их не хватает всегда. Но на то ведь и вводится самоуправление, чтобы в случае дефицита применить ли самообложение, поднять ли людей на благоустройство своими силами или на любое другое нужное дело. Кто сможет поднять сельский народ на светлую жизнь? Кто способен зажечь фонари? Ему думать. На его дороге ухабы до самого горизонта. Очень сложно сегодня селянам выбрать сельскую власть. И не выбрать нельзя - фонари-то еще не горят...

Раиса Целобанова.