Суд Хабаровского района приговорил к четырем годам лишения свободы молодую женщину, мать двоих несовершеннолетних детей, Марину Кулиш по статье 117 УК РФ - истязание. В качестве потерпевшего в судебном процессе был родной сын преступницы, десятилетний Петя (имя мальчика изменено).

Истязание заключалось в том, что мать периодически избивала сына. Два раза избила ремнем с железной пряжкой, раскроив кожу на голове. Один раз ударила по голове фотоаппаратом, попала по глазам и закончила инквизицию черенком от лопаты. И еще раз отхлестала ладонями по лицу. На этих эпизодах следствие строило в суде обвинение, так как они подтверждены свидетельскими показаниями и медицинскими справками.

Свидетелей нашлось немного, так как Петя последствия приступов материнской «любви» старался тщательно скрывать от посторонних. Когда до матери доходили слухи, что ее сын жалуется на нее соседям или школьным учителям, ярости ее не было предела.

Впрочем, как ни пытался ребенок «зализывать» раны в одиночку, скрыть от селян то, что происходит с ним в отчем доме, удавалось не всегда.

В один из дней в конце прошлого года школьная учительница Пети заметила на его голове следы запекшейся крови. Отвела его в медпункт. Врач определила, что кожа на голове лопнула от воздействия тяжелого твердого предмета. Директор школы поставила в известность об инциденте социальную службу местной администрации, специалисты которой в свою очередь написали заявление в милицию. Тут-то и выяснилось, что школьный фельдшер до этого освидетельствовала побои на теле мальчика еще три раза.

Вообще, по словам учителей, Петя довольно часто приходил в школу с синяками и ссадинами. Когда был помладше, откровенно отвечал на вопросы взрослых, что его побила мама. В итоге Кулиш в 2004 году предстала за это перед мировым судьей. Ей дали условный срок, который к началу процесса по статье 117 УК РФ уже закончился.

После того, как мать осудили в первый раз, мальчик на вопросы о том, откуда у него синяки под глазами или рваная рана на голове, стал придумывать небылицы о падении с кровати во время сна или о том, что споткнулся на улице.

Хотя какая там кровать? В доме Кулиш не было даже стола, где Петя и его сестренка-первоклашка могли бы готовить уроки. Дети до поздней осени бегали в летней обуви на босу ногу, в поношенной одежде. Ни постельного, ни нижнего детского белья Кулиш не покупала уже много лет.

В последнее время женщина трудилась в государственном сельскохозяйственном предприятии «Дружба» дояркой. И все заработанные деньги тратила исключительно на самогон, который покупала у местных «умельцев». Вернее, не сама покупала, а посылала за ним сына, собственно говоря, из-за этого чаще и начинались конфликты. Мальчишка исправно по два раза в день бегал за спиртным. Было стыдно, когда соседка зазывала на тарелку супа, но подросток усаживался за стол. Рискуя нарваться за задержку с доставкой бутылки на материнские оплеухи, старался есть медленно, чтобы не бросалось в глаза, как он голоден. Мать начинала его бить после первой же выпитой рюмки. На суде Марина называла это воспитательным процессом. Жаловалась, что Петя ее не слушается, прогуливает школу, ворует у одноклассников вещи.

- Вот где он взял тот фотоаппарат? Конечно, украл, - оправдывалась она на суде. - Била я его потому, что не говорил, у кого. А если бы его завтра арестовали за кражу?

Кстати, этот самый фотоаппарат позже следователи обнаружат на видном месте в доме Кулиш. «Заботливая» мать так и не выяснила происхождение техники. Наверное, на ее месте другая женщина хотя бы убрала его с глаз долой, чтобы сын не попал в случае чего под подозрение.

Вбивая в голову ребенка христианскую истину о том, что воровать нельзя, женщина нередко сама заставляла сына ее нарушать. В селе Дружба питьевая вода привозная и стоит денег. Разумеется, тратиться на такие мелочи Кулиш не собиралась. Вручала сыну ведро и велела принести его полным. Мальчишка воровал воду в соседских дворах. Как-то нарвался на сердитого дядьку, который окатил его похищенной влагой с головы до ног. Была осень, Петька продрог до костей, но домой не вернулся до тех пор, пока не наполнил ведро, - поздней ночью.

Соседка, которая периодически подкармливала несчастного ребенка, рассказала на суде, как однажды он заскочил к ней на огонек глубокой ночью. Вернее, тихо забрался на веранду ее дома, забился в угол. Дело было зимой, Петя был в тонких трико, футболке и босиком. Он рассказал, что играл с сестрой и случайно опрокинул на пол обогреватель. Свирепости Марины не было предела, она колошматила парнишку так, что, в конце концов, он рванул из дома в ночь раздетым, по снегу.

И эти страшные эпизоды в жизни ребенка далеко не единственные. Когда на суде мальчик снял шапку, государственный обвинитель прокуратуры Хабаровского района Денис Бебриш без пристального исследования насчитает на его голове более десяти шрамов. Мальчик темноволосый, и белесые полосы от заживших ран хорошо видны.

Среди них есть наверняка те, которые парнишка «заработал» за то, что прогулял школу. А как он мог туда ходить? Дети его не любили. Психологи говорят, что маленькие дети безотчетно жестоки, потому что им, конечно же, не объяснишь, что бывают такие мамы, что бывают дни без еды и «веселые» ночи без сна. Большинство одноклассников Пети не знают, что значит спать на голом полу и каждую минуту ждать подзатыльника. Таких «непонятных» сверстников превращают в изгоев, окружают кольцом презрения.

А Петька и не напрашивался в их компанию. Учился из рук вон плохо, а тех, кто слабее его физически, бил. Эту науку он усвоил с молоком матери. Она была сильней его и била, и он ее боялся. Дети его не любили, но хотя бы боялись.

Конечно же, во многом благодаря школьным учителям теперь Петю удалось оградить от материнских истязаний. Ходить в милицию, писать заявления, давать показания в суде - занятия, прямо скажем, не из приятных. Но ведь оградить мальчика от побоев можно было раньше. Ведь согласно их же показаниям Петя приходил избитым в школу не раз и не два.

Марину Кулиш уже однажды судили за избиение сына. Об этом в школе не могли не знать. Об этом было хорошо известно работникам социальной службы и специалистам опеки. И, по идее, после первого обвинительного приговора эти чиновники должны были проявлять особое внимание к тому, как живет эта семья. Наведываться в ее дом хотя бы раз в неделю, ведь заниматься вот такими детьми из социально неблагополучных семей и есть их непосредственная обязанность, за которую они получают зарплату.

Органы опеки и попечительства могли раньше обратиться в суд с заявлением о лишении Кулиш родительских прав. Кстати, говорят, что отнять детей у матери по суду нынче очень непросто. Судьи чаще верят обещаниям таких мамаш исправиться.

Но есть и другие факты. Как рассказал директор Хабаровского социально-реабилитационного приюта для несовершеннолетних Владимир Никулин, среди его воспитанников есть мальчик, маму которого лишили родительских прав только за то, что она тяжело больна. Женщина получила серьезные травмы, попала в больницу надолго. Десятилетний мальчик остался один. Работники опеки и попечительства определили его в приют, а тем временем обратились в суд с тем, чтобы лишить его мать родительских прав. За что? Об этом больная женщина так и не узнала, так как судья вынес положительное решение, не пригласив ее на процесс и даже не спросив мнения ребенка.

- Кстати, когда ребенку уже 10 лет, суд должен учитывать его мнение, - утверждает Никулин, - а теперь его хотят передать в детский дом, он убегает из приюта, шатается по улицам, ночами стоит под окнами больницы, где лежит мать. Можно было поселить его в детском доме, не лишая маму родительских прав.

Вот такая история. Поэтому, думается, уж «заслуг» Кулиш вполне хватило бы, чтобы убедить суд отстранить ее от воспитания собственных детей.

Во время процесса Петя давал показания. Рассказывать все подробности об избиениях, впрочем, стал не сразу, а только когда судья попросил Кулиш покинуть зал. Даже в присутствии взрослых людей в форме он продолжал бояться матери.

Перед приговором его спросили, хочет ли он, чтобы ее наказали. Мальчик ответил, что хочет, и добавил, что маму он любит не особенно. Но когда конвой надел на Кулиш наручники, Петя и его сестра зарыдали в голос. Загадка, но отчего-то дети из социально неблагополучных семей на самом деле любят своих никчемных родителей больше, чем отпрыски нормальных отцов и матерей. Спросите любого воспитанника детского дома, хочет ли он жить со своими родителями-алкоголиками, и услышите только положительный ответ.

Суд пока не лишил Кулиш родительских прав. Когда приговор вступит в законную силу, об этом прокуратура будет ходатайствовать дополнительно. Сразу после суда дочь осужденной согласилась взять к себе пожилая родственница. Пете, вероятно, придется взрослеть в детском доме.

По крайней мере, в государственном учреждении у Пети будут постель, одежда и еда, то, чего у него никогда толком не было.

Оксана Омельчук.