У каждого натика есть свой казик

Туман незаметно

пришёл поутру,

И даже листва не шуршала.

Окутал деревьев сырую кору,

Прилёг на скамью у вокзала.

Накрыл он своим

одеялом большим

Все улицы нашего города.

И вроде должны

мы согреться под ним,

А нам отчего-то вдруг

холодно…

Эти строчки написала полгода назад тогда еще 13-летняя жительница Биробиджана Аня Синякова. Сейчас Ане 14 лет, и в издательстве «Риотип» в марте вышел сборник ее стихов «Страна моей фантазии». Сборник небольшой, 128 страниц, в твердой обложке. Иллюстрации автора.

Поздний ребенок

Говорят, что поздние дети рождаются более одаренными. Может, потому, что поздним детям уделяется больше внимания?

Аня родилась, когда ее папе было 54 года, а маме 40 лет. У нее есть две сестры и брат. Читать научилась в два года. Заметив интерес младенца к чтению, папа кинулся покупать азбуку на кубиках, но в эпоху тотального дефицита достать такую было сложно. Жажда к чтению была так велика, что девочка читала все без разбора - карманный словарь атеиста, книгу «Соратники Ленина», «Дон Жуана»… В пять лет Аня стала «издавать» собственную стенгазету с передовицей, заметками, кроссвордами.

Естественно, ребенку, умеющему читать и писать, идти в первый класс было бессмысленно, и родители отдали ее сразу во второй. Кстати, похожая ситуация была и со старшей сестрой Ани, которую пришлось отвести в шесть лет в школу за то, что она в детском саду своим чтением вслух мешала процессу обучения.

Параллельно с тягой к чтению обнаружилась и страсть к рисованию. Все стены в квартире были изрисованы. Когда бумага заканчивалась, разрисовывала свои руки-ноги.

На этом таланты Ани не закончились. В пять лет к ней в руки попал синтезатор старшего брата. Она с ходу начала подбирать мелодии. Освоив синтезатор, Аня попросила отвести ее в музыкальную школу по классу баяна, что и было сделано.

Сначала родители не придали значения ее творческим опытам, талантам, но не заметить того, что ребенок постоянно что-то сочиняет, было невозможно. Выяснилось, что Аня с четырех лет писала стихи, но так как это для нее было делом естественным, она не считала нужным обращать на это внимание родителей. К десяти годам у нее накопилось так много стихов, что родители решили показать их специалистам.

Папа девочки отправился в Хабаровск, пошел в журнал «Дальний Восток». Там посмотрели: интересно, говорят, но мы детскими стихами не занимаемся, пытайтесь у себя дома. Дома стихи опубликовали в газете «Биробиджанская звезда». А потом Аня заболела.

«Никогда не думай о болезни,

и она сама собой исчезнет»

Она перенесла две операции на глазах и четыре года лечилась в больнице в Благовещенске. И вот новое страшное испытание - рак крови.

Не дай бог перенести то, что пришлось пережить Ане и ее родителям. В инфекционном отделении биробиджанской больницы, куда ее привезли, она лежала десять дней с температурой 39,5, пока врачи пытались поставить диагноз. «Пытались» - громко сказано. Потом ее перевели в детскую больницу для сдачи костного мозга на анализ. Но там давно не делали такой процедуры и побоялись взять на себя ответственность. Было решено везти девочку в Хабаровск.

В хабаровской больнице Аню стали лечить от лейкоза. И тут на помощь пришли стихи. Вернее, не столько стихи, сколько способность отстраниться от болезни, воспринимать ее с юмором. Вот Анино описание больных ОГО (онкологии гематологического отделения):

Все мы страшные, как черти,

мы еще страшнее смерти,

если смерти нас покажут,

то она в могилу сляжет.

Мы по отделению ходим,

ужас мы на всех наводим

голым скальпом, синим ртом

и раздутым животом.

Папа вспоминает, что когда от курса химиотерапии стали выпадать волосы, Аню нужно было постоянно стричь. Пока папа стриг дочку машинкой, у нее родился экспромт:

В нашей ванне посредине лета

Кандидат наук стрижет поэта.

Что помогло девочке выжить - трехгодичный курс лечения, стихи, как способ освобождения от болезненного состояния, или неиссякаемый оптимизм? Наверное, все вместе.

Курс химиотерапии заканчивается в мае. Пока Аня обучается на дому, учится на одни пятерки. Возможно, с сентября пойдет в обычную школу. После болезни у нее стали отрастать каштановые кудри.

«...Ведь она переживает, как любая в мире мать»

Это тоже строчки из Аниного стихотворения.

С родителями Ане повезло. Заметив ее способности, водили в студии и кружки, поддерживали и вдохновляли.

Когда Аня заболела, для родителей это было страшным ударом. Самый тяжелый момент в Аниной болезни они пережили первые десять дней. Когда установили причину мучений, несмотря на страшный диагноз, стало легче. За диагнозом последовало лечение.

Отец, Евгений Яковлевич, геолог, месяца через три после начала болезни дочери, постоянно думая об этом, понял, что так можно заболеть. А если с ним что-то случится, то семье уже не выкарабкаться. В надежде забыться и упрочить материальное положение, он взял вторую работу.

Несмотря на свои годы, папа выглядит очень молодо - такое чувство, что он запрещает себе стареть, пока ребенок не вырастет. Работает, обеспечивает семью и не жалуется на жизнь, хотя она у него ох какая нелегкая.

Мама, Валентина Григорьевна, бывший горный инженер, ушла на пенсию, чтобы всегда быть рядом с дочкой. Как только Аня вышла из больницы, она сказала маме: «Когда я вырасту, накоплю много денег и поставлю тебе памятник за то, что ты была рядом со мной».

А что дальше?

В больнице психолог попросила девочку нарисовать какое-нибудь фантастическое животное. Так появились натики. Натики - это не лунатики, а разумные существа с далекой планеты Натия. У Ани есть целый цикл сказок про натиков. «Они напоминают оранжевых мышей с толстыми лапами и без хвостов. Помимо натиков, на планете живут казики и бряблики и множество других зверей и птиц. Казики - это внебелетательные животные, а бряблики - подногикопательные животные.

Казики и бряблики служили им транспортными средствами. Конечно, натики не запирали их в стойла и не держали на коротком поводке. Когда им надо было взлететь в небо, они подзывали к себе первого попавшегося казика, и тот охотно и весело шел к ним, позволял себя оседлать, и вез их туда, куда надо. Когда натикам надо было спуститься в глубь Натии, они звали брябликов, и те также их не боялись - ведь натики никогда не делали им ничего плохого».

Известно, что все дети рождаются с потенциальными способностями. При благоприятных условиях воспитания они проявляются. Со временем таланты, если их не развивать, так и остаются задатками. Все маленькие дети склонны к сочинительству, рисованию, пению, и родители не всегда бывают объективны в оценке способностей ребенка, считая его талантливым. Должны пройти годы, чтобы стала ясна степень развитости способностей по шкале от одаренности до гениальности.

Аня не вундеркинд. Она не умножает в уме десятизначные числа, не говорит на семи языках и не перескакивает из класса в класс. Ее необычность выдают разве что только умение контролировать свои сны, общение с вымышленными существами типа хранительницы снов и маленького дракона, живущими в старинной библиотеке с обветшалыми ступеньками из ее сна.

В остальном она - обычный, одаренный и, что немаловажно, очень трудолюбивый ребенок. Ходит в изостудию, занимается в музыкальной школе, выигрывает международные детские поэтические конкурсы, сочиняет музыку на собственные стихи. Много читает, мечтает стать учителем русского языка и литературы.

Станет ли она поэтом с большой буквы, или ее способности пойдут в другом направлении, пока не ясно. Но думается, все у нее будет хорошо.

Алиса Гусева.

В гостях у шамана

Поэт думать должен - эту фразу впервые услышала без малого тридцать лет тому назад от нанайского поэта Андрея Пассара. Он возник передо мной с азиатской внезапностью: коренастый, с острым взглядом прищуренных глаз.

- Стихи пишешь - читай, - не то попросил, не то приказал и, послушав немного, решил: - Ладно, возьму с собой на выступление.

По дороге устроил экзамен: какая птица летит, как она кричит, как деревце у дороги называется, о чём оно шепчет... - и сам же всё объяснил и про птицу, и про деревце. Так и повелось: спросит о чём-нибудь и тут же ответит, растолкует. И всякий раз напомнит - поэт думать должен! Мне нравились эти мини-лекции, а если выпадала совместная творческая командировка, тут уж наступало время сказок, былей, легенд, шаманства, случалось, что и лечил в дороге - поводит над тобой руками и снимет боль.

Тридцать лет прошло!..

Мы отправились к Пассару в гости с Марией Дечули. С утра повалил густой снег. Мы шли и рассуждали: такая весенняя стояла погода, и вот те раз - снег. Уж не Пассар ли нашаманил?!

Дверь распахнула жена Андрея Александровича Екатерина Ивановна.

- Здравствуйте, а я почувствовала, что это вы идёте, проходите, - расплылась она в улыбке и, слегка повернув голову в сторону комнаты, позвала: - Андрей, иди, встречай, девчата пришли.

Гостям здесь всегда рады. Андрей Александрович степенно вышел навстречу, пошутил в своей манере:

- По одной ко мне в кабинет...

И тут же присел на стул, и потекла беседа. О чём бы ни говорил Пассар, он всегда приведёт разговор к истории своего народа, к фольклору, к языку, к стихам, которые надо писать по силлаботоническому принципу, поскольку нанайский язык так устроен.

- К нам ближе всего Лермонтов, он писал в силлаботоническом ключе... Я его переводил...

Добавлю, и Пушкина переводил, Янку Купала и других классиков, обогащая свою национальную культуру, и учебники писал, стремясь к просвещению своего народа, и Ассоциацию коренных народов Севера создавал...

Разговор плавно переходил от темы к теме. Мысленно «погуляли» по Амуру, заглянули в национальные села, вновь вернулись к стихам, к пишущим нанайцам, которые не знают родного языка.

- Вообще сейчас молодых нет, - посетовал Андрей Александрович. - Костя Бельды да Гоша... их принимать надо в союз...

- Так им уже за семьдесят?!

- Ну и что, - не смущается без пяти минут восьмидесятилетний поэт. - Других нету. В краеведческом музее работала молодая девчонка, интересная, Ольга Бельды, помнишь?

- Как не помнить, она ещё с крепким словцом писала.

- По-нанайски? - удивилась Маша.

- Нет, на русском писала, но так задиристо...

- Хорошо, - рассмеялся Пассар. - Крепкая девчонка. Хулиганистая. Так и надо. Поэт должен хулиганить. Жалко, куда она пропала?..

Я смотрю на Андрея Александровича и удивляюсь: ни хвори, ни годы его не берут - такой же коренастый и озорной, как тридцать лет тому назад. Вот только волосы сменили цвет - из смолисто-чёрного стали платинового. Но седина его не портит, напротив, красиво оттеняет смуглость гладкого лица.

- Андрей Александрович, - обращаюсь к нему, - я тут вспоминала, когда мы с вами впервые встретились, - получается двадцать девять с половиной лет тому назад.

- Я тогда молодой был, - рассмеялся Пассар.

- И мне помогали.

- Ну правильно, молодым всегда помогать нужно, ты же ещё девчонка совсем, слушаться должна.

- Я слушаюсь. А восемьдесят - это много или мало?

- Это как человек чувствует. Я нормально чувствую...

Два часа пролетело одним мгновением. Из комнаты Екатерина Ивановна перетянула нас на кухню, и там за чашкой чая снова говорили о стихах, о языке, о коренных народах, об истории, снова о стихах...

- Андрей Александрович, - спрашиваю на прощание, - а снег сегодня вы нашаманили?

Он хитро улыбается, пряча глаза в прищур:

- Ну… может, пошаманил маленько... Ещё могу...

Н. КОСТЮК.

Моне в формате покет-бук

Книги по искусству - то, что лет пятнадцать назад можно было купить в книжных магазинах по великому «блату», - лежат сейчас на прилавке совершенно свободно. Например, в хабаровском «Книжном мире» их так много, что глаза буквально разбегаются.

Наверное, эти книги и альбомы из-за их дороговизны по-прежнему считаются самым лучшим подарком. Слышу, как девушка рядом со мной говорит по сотовому телефону:

- Слушай, тут Моне… Мо-о-не… Ван Гог… Дега какой-то… Импрессионисты? Нет, импрессионистов нет. Есть какие-то непонятные. Кубизм какой-то.

Ну, ясно. Выбирает подарок. У девушки, похоже, очаровательный по своей доверчивости предрассудок: книги по искусству плохими быть не могут. Они могут быть непонятными - в смысле картинок («Ой, Вась, это абстракционизм, давай другую посмотрим; ой, а в этой текста много, а картинки черно-белые»), но не плохими. Потому что они всегда дорогие. А то, что дорого - хорошо. Как бриллианты и черная икра.

Книги по искусству в домашних коллекциях всегда были и по-прежнему остаются аналогом китайского фарфора - вещь редкая и «коллекционная». Потому что хорошо изданный альбом Моне или Бердслея, к примеру, найти по-прежнему сложно. Многие из них не отличаются качеством печати, некоторые - брак или халтура.

Давайте пробежимся по магазинам. А принципы оценки книг по искусству будут такие: полиграфия, подбор иллюстраций.

Книги издательства «Белый город» книголюбы наверняка знают. Черные обложки, тонкие; текст бывает неплохой. Биография художников без подробностей, искусствоведческих терминов, дат и названий картин почти нет. Хороши тем, что дают фрагменты. А плохи тем, что часто допускают брак в репродукциях. Например, в книге про Рафаэля половину иллюстраций расположили на двух страницах - мол, смотрите, как крупно, и не учли, что чей-то нос пропадает на сгибе. Да еще нет «Сикстинской Мадонны». Странно. То же, что Леонардо да Винчи без «Джоконды» или Роден без «Поцелуя». В некоторых иллюстрациях невыносимо тусклые краски.

В доперестроечное время с проблемой больших репродукций справлялись необыкновенно элегантно - листы-раскладки. Теперь, видимо, экономят бумагу. Страшно представить, сколько стоила бы сейчас такая книга!

В книжных магазинах вы найдете и серию «История жанров» - книги «Пейзаж», «Натюрморт», «Портрет». Славные книжки. Подбор иллюстраций в них по принципу эволюции.

Словари - «Романтизм», «Символизм». Однако словари хороши только в филологии. В изобразительном искусстве от них толку меньше: информации в статьях минимум. К тому же полиграфия - «кислотная», красный сливается с фиолетовым.

Появились в продаже и руководства по занятию живописью, рисунком: «Как рисовать фигуру человека», «Как писать натюрморт», «Как писать пастелью», «Ключ к изображению лица и фигуры». Знаю, что их часто покупают студенты художественных училищ, потому что элементарно не хватает занятий по натуре. Но лучше разориться раз и заказать в Москве через знакомых «Анатомию для художников» Ене Барчаи - эта книга весом в пять килограммов, но ею уже сорок шесть лет неизменно пользуются столичные вузы.

В «Большом книжном магазине» стоят огромные подарочные издания в коробках. Пальцами не трогать. На цены смотреть - нервы трепать. Месячный бюджет среднестатистической семьи из трех человек. Вообще, меня всегда удивляло: художники - народ бедный: крыши Монмартра, мостовая Арбата… А книги о них стоят больших денег.

Но ниже на полках - то, что нужно. Формат покет-бук. Мягкая обложка, чуть больше пудреницы. Дешевка? Как сказать. Три варианта. От издательского дома «АСТ-Астрель» серия «ArtBook», «Азбука-Классика» - серии «Открытие» и «Художник и знаток». Первые две - яркие, с хорошим текстом и множеством иллюстраций; недостаток - их размер. Из-за этого часто даются фрагменты - рука, губы, лампа, жемчужина в ухе…

Что еще есть в магазинах? Серия «Художник и знаток» - монографии. И еще от «Азбуки-классики» тексты самих художников - письма, трактаты, мемуары: Челлини, Петров-Водкин, Малевич, Делакруа…

Что же до старых книг, то их можно купить в хабаровском «Букинисте». Заодно и сравнить с новыми. Книги огромные, тяжелые, с большим количеством текста и с совершенно странными, «бисерными» темами: «Миниатюры Средней Азии», «Античная керамика», «Западноевропейские шпалеры в Эрмитаже»… Суперобложки или даже коробки из плотного картона. Бумага толстая, как ткань. Никакой «кислоты» в цветах - ведь большинство известных картин вблизи нас разочаруют: благородно потускневшие, как элегантная женщина, ставшая меньше краситься с возрастом. Современная же книга по искусству рассчитана на подарок, а не на знатока. Как цветы, коробка конфет и прочие обязывающие знаки внимания. Джоконда - узнаваемая женщина с обложки, часть массовой культуры. Впрочем, разве это плохо?

Марина СОЛОМОНОВА.

Москвина учит видеть мир

С писательницей Мариной Москвиной мы познакомились лет двадцать назад в писательском доме творчества в Дубултах. Там проходил Всесоюзный семинар молодых литераторов. Целыми днями мы читали и обсуждали рукописи. Почти ничего из прочитанного тогда я не запомнил, а вот рассказы и повести Москвиной помню до сих пор. И помню замечательную притчу, которую она как-то рассказала за чашкой кофе. При этом она бойко орудовала спицами - вязала очередной свитер. Они у неё выходили затейливыми - такими же, как и её проза.

- Один чукча сдает вступительный экзамен в литературный институт, - рассказывала Марина притчу. - Его спрашивают: «Молодой человек, Льва Толстого «Войну и мир» читал?» Он: «Нет». - «А «Преступление и наказание» Достоевского?» - «Нет». - «А «Мертвые души» Гоголя?» Тогда он отвечает гордо: «Чукча не читатель, чукча - писатель!»

И мы тогда, смеясь, решили, что если быть «чукчей в литературе», то принципиально другим. Собственно, Марина это и делает всю жизнь. Она автор многих замечательных книг. А если вы даже и не читали её, то, может быть, слышали: на «Радио России» много лет подряд шла передача «В компании Марины Москвиной» - яркая, необычная, захватывающая.

Тогда, в Дубултах, один человек никак не мог вписаться в нашу компанию. Унылый и скучный, он постоянно жаловался, что его не хотят издавать. Никому не было интересно его слушать. А Марина слушала-слушала да и сказала: «Ты не умеешь видеть. Потому тебя и не печатают…»

Нам показалось, что умная Марина произнесла некий парадокс. Но вот вышла её новая книга, которая так и называется: «Учись видеть». Оказывается, М. Москвина десять лет вела творческую мастерскую на факультете журналистики московского института современного искусства. Своих слушателей она учила тому, что сначала надо видеть жизнь, а уж потом про неё писать. И писать так, чтобы другим не скучно было читать.

Новая книга М. Москвиной, изданная издательством «Гаятри», - это, в общем-то, лекции. Только немного непривычные. Такие лекции может читать разве что сказочник - раскрывая слушателям необычное в обычном, «включая» их внутреннее видение, обращая внимание на всякие пустяки, которые на самом деле самая важная штука на свете. Вспомните строки Анны Ахматовой: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи…»

В сюжет этой книги органично включены сочинения учеников Марины Москвиной. Читаешь их и понимаешь, как важно встретить в жизни человека, который научит тебя смотреть.

В общем-то, это книга для тех, кто хочет знать, как сочиняются книги. И для тех, кто мечтает о настоящих приключениях. Для этого иногда, оказывается, стоит посмотреть на привычную жизнь чуть иначе. И тогда вы непременно попадёте в компанию Марины Москвиной. Поверьте, самую лучшую на свете!

Николай Семченко.

Удивите Макса Фрая своим вопросом!

На наш «числительно-цифровой» конкурс, который был объявлен «Книжным переплетом» в прошлом выпуске, пришло много писем. Мы специально не оговаривали, названия произведений с какими числительными - порядковыми или количественными - нужно было искать. Существовало лишь одно ограничение - это должна быть проза.

По тому, в каком порядке читатель составлял список «цифровых» произведений, мы порой сразу понимали: поиск информации велся очень просто - открывался, допустим, библиотечный каталог и списывались все попавшиеся названия с числительными. Или так - бралось собрание сочинений одного писателя, и оттуда «выуживались» нужные названия. Лев Толстой, к примеру, в названиях часто повторялся: «Два брата», «Два брата и золото», «Два старика», «Два старца».

Кто-то логично искал числительные в исторической литературе - Генрихи седьмые, Ричарды третьи и Людовики четырнадцатые помогли вам расширить список.

Наиболее благодатным источником для некоторых из участников конкурса стали «Сказки «1001 ночь»: бесчисленные «рассказ первого евнуха», «рассказ второго евнуха», «рассказ первой девушки», «рассказ о первом брате цирюльника», «рассказ первого старца», «пятое путешествие», «первый рассказ невольницы» - перечисление почти всех сказок Шахерезады убористым почерком поместилось на трех листах. Формально этот читатель прав, но в его списке нет «изюминки» и широты кругозора.

Рады, что участники конкурса читают классику и историческую беллетристику. Но почему-то в списках совсем не было книг наших дальневосточных авторов. Читательница О.В. Смирнова единственная, кто вспомнил Всеволода Сысоева «Первая охота со спиннингом» и Сергея Кучеренко «Пять дней по следу тигра»…

Очень мало в конкурсных работах современных российских и зарубежных авторов. Их почти нет, разве что Донцова с ее «Улыбкой 45-го калибра» да Полякова. А почему бы не вспомнить и других?

Победителем конкурса стал военный пенсионер Г.В. Стасько. Он наиболее «чисто» и добросовестно справился с заданием - перечислил 157 названий произведений.

Кстати, он постоянный участник и неоднократный победитель рубрики «Эрудит-кафе» в нашем приложении «Хабаровская неделя». Что ж, значит, ваша победа, Геннадий Владимирович, не случайна. Поздравляем!

А вот победителей нового конкурса будем определять не мы, а известный писатель Макс Фрай, который, по предварительной информации, приезжает в Хабаровск в начале мая. Макс Фрай - это даже не имя, а целый литературный проект. Задание заключается... Нет, не в том, чтобы назвать настоящее имя Макса Фрая. Это было бы слишком легко. Мы объявляем конкурс на самый лучший вопрос для литературной «звезды». О чем вы хотите его спросить? Все вопросы мы покажем самому Максу Фраю. Он ответит на самые интересные, после чего выберет автора лучшего вопроса. Призом будет его новая книга. С автографом, естественно.

Небольшой совет: вопросы «как вы докатились до такой жизни», «сколько у вас детей» и «чтобы вы сделали, если бы стали президентом» лучше не задавать, во-первых, они банальны, а во-вторых, безличностны, их можно задать любому другому человеку, только не Фраю!

Присылайте вопросы до 20 апреля по адресу: 680038, г. Хабаровск, ул. Серышева, 31. Редакция газеты «Тихоокеанская звезда» (с пометкой «Вопрос М. Фраю»). Можно воспользоваться электронной почтой: guseva@toz.khv.ru или Reader@toz.khv.ru.

С фоторужьем - на леопарда

Фотоальбом Юрия Шибнева «Дальневосточный леопард», выпущенный хабаровским издательским домом «Приамурские ведомости», стал победителем Всероссийского конкурса региональной и краеведческой литературы «Малая Родина» в номинации «Образ Родины».

Этот конкурс организовало Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям, приурочив его к XIII национальной выставке-ярмарке «Книги России».

Как сообщается на сайте агентства, на конкурс поступило более 330 изданий от более чем 130 издающих организаций из 55 городов Российской Федерации. В результате тщательного анализа поступивших книг было отобрано 15 изданий (по четырем номинациям). Среди них и фотоальбом «Дальневосточный леопард». В основе альбома - уникальная фотосъемка сотрудника приморского заповедника «Кедровая падь» ученого-биолога Юрия Шибнева. Более двадцати лет он наблюдал за леопардом с фотоаппаратом в руках. Лучшие снимки вошли в альбом.

(Соб. инф.)