11 марта - общеевропейский День памяти жертв терроризма. На фоне нынешних террористических реалий дата более чем актуальная. Кому-то, однако, может показаться, что не для дальневосточной российской глубинки.

«Аль-Каида» и подобные ей организации действительно у нас пока не наследили. Зато в последние год-два в Хабаровске и крае житья не стало от доморощенных телефонных лжетеррористов, «минирующих» учебные заведения, торговые центры и прочие объекты. «Шалости» эти отнюдь не так невинны. Даже Уголовный кодекс относит их к разряду террористических преступлений - со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Несколько дней назад утром очередную эвакуацию после звонка о заложенной бомбе можно было наблюдать прямо от нашей редакции. Многострадальный торговый центр по ул. Серышева, 60 в очередной раз оцепила милиция, из помещений срочным порядком выводили покупателей и персонал. А всего таких авралов с прошлой осени здесь случилось около полутора десятков. Немудрено, что выдворенные на мороз предприниматели и работники центра пребывали в возмущении: милиция беспомощна, ничего не делает, чтобы прекратить безобразие. Хотели даже в знак протеста перекрыть улицу.

В конце прошлого года уже доводилось писать на эту тему. Поводом тогда стало задержание студентки академии экономики и права, девушки из весьма состоятельной и респектабельной семьи, которая забавлялась тем, что время от времени «минировала» родной вуз, превращая учебный процесс в хаос. Примерно в то же время были задержаны двое студентов технического университета, тоже полюбившие «ставить на уши» альма-матер. Милицейские руководители обнадежили тогда: отлов шутников набирает обороты, потому что наработана методика их разоблачения, злу вскорости будет положен конец. Но вышло иначе. Почему телефонный «терроризм», о котором недавно никто слыхом не слыхал, обрел черты стихийного бедствия? С этим вопросом корреспондент обратился к начальнику штаба УВД края Марине Борисовне Зуевой.

Разговор начался со статистики. В прошлом году в крае зарегистрировано около 250 случаев телефонного «терроризма». Раскрыто 36 таких преступлений. За два месяца нынешнего года шутники-«минеры» заявили о себе 17 раз. И в 12 случаях попались в руки милиции, которая совместно с другими оперативными ведомствами взялась за них не на шутку. В прошлом и нынешнем году за подобные «проказы» пошли под суд около полусотни человек. Многие учебные заведения после этого вздохнули свободно. Что касается торгового центра на ул. Серышева, то оперативниками достоверно установлено: все лжетеракты здесь произвел один и тот же человек, о нем многое известно. Злоумышленнику пока везет, но он, однозначно, будет пойман и привлечен к ответственности - это лишь вопрос времени. Не станем раскрывать оперативную информацию и приемы сыска, но в перспективе сомневаться не приходится. А администрация торгового центра рассматривает вопрос о выплате солидного денежного вознаграждения тому, кто поможет в изобличении телефонного хулигана.

В самый разгар нашей беседы поступило сообщение: только что в очередной раз «заминирована» академия экономики и права. Когда аврал слегка улегся, мою собеседницу прорвало. Да, «минировали» и будут «минировать», и никакие усилия оперативников этого не прекратят! Потому что после детективных коллизий поимки лжетеррористов начинается совсем другая история.

Лжетеракты совершают в подавляющем большинстве люди молодые: учащиеся вузов, колледжей, ПТУ и обычных школ. По нескольким фактам «засветились» воспитанники детского дома, но обычно «шутники» из вполне благополучных и обеспеченных семей. Единичны случаи, когда этим занимаются взрослые. Например, бывший товаровед фирмы таким способом отомстила своему прежнему начальству. А другой великовозрастный «минер» оказался просто психически больным.

Одним из распространенных наказаний для молодых телефонных «террористов» в суде являются «принудительные меры воспитательного воздействия - передача под надзор родителей» на определенный срок. Или запрещение «появляться в общественных местах после 22 часов в течение одного года». Ужасная кара родительским надзором особенно впечатляет: каким чудом семья, воспитавшая оболтуса, сможет его перевоспитать? А по истечении судебного приговора родительский контроль за непутевым чадом уже не обязателен? Кто, интересно, будет следить за тем, чтобы осужденный не появлялся в общественных местах после запретного часа? За ногу к батарее отопления его ведь не привяжешь.

Большая часть «шутников», даже вполне зрелого возраста, отделывается условным сроком или штрафом от 4 до 10 тысяч рублей. Лишь один великовозрастный лжетеррорист отправился за решетку на два с половиной года, а другой получил ограничение свободы в колонии-поселении. Часть уголовных дел вообще прекращается судом «в связи с активным раскаянием обвиняемого».

Язык не повернется призывать к жестоким наказаниям подростков и юношей. Но и подобный «либерализм» вряд ли можно назвать эффективным способом пресечения телефонного «терроризма». Да, те, кто угодил под суд по такой статье, рискуют получить «кляксу» в биографии на всю жизнь: их не примут на ответственную работу, в престижные вузы, могут не пустить в заграничные поездки. Но многие ли молодые люди задумываются об этом? В молодежной среде укоренилось мнение: за «минные» шутки ничего страшного не будет. Но «виртуальные» наказания - еще не все.

Студентов технического университета, в очередной раз «минировавших» свой вуз, оперативники взяли с поличным: даже записали на видеокамеру сам момент звонка. Растерявшиеся «шутники» во всем сознались. Но вскоре изменили показания. Молодых людей надоумили: лучший способ защиты - это нападение. И вот в прокуратуру полетела жалоба, что признание из подозреваемых выколачивали недозволенными методами. М.Б. Зуева невесело усмехается: «Я сама присутствовала при первом допросе. Честное слово - никого не била!» Тем не менее, по жалобе с оперативниками сегодня всерьез разбираются, и рассчитывать на благодушие Фемиды у них шансов, пожалуй, меньше, чем у их подопечных.

Историю со студенткой академии экономики и права, без преувеличения, обсуждала вся студенческая молодежь краевого центра. Потому что родители «террористки» - люди известные и влиятельные. Да и сама она в молодежный среде не из последних. Когда девушку водворили в изолятор временного содержания, на многих ее сверстников это произвело сильное впечатление. Но довелось услышать скептическую реплику: подержат, да отпустят. Реальное продолжение этой истории превзошло всякие прогнозы.

Девушку, раз за разом терроризировавшую собственный вуз безо всякой на то осмысленной причины, действительно вскоре освободили. Администрация академии грозила отчислить лжетеррористку и предъявить ей огромный судебный иск за причиненный материальный ущерб. Влиятельные родители девушки поспешили обратиться к своим самым высоким связям. Но, к чести государственных мужей, услышали в ответ: пусть отвечает по закону. Выход, однако, всегда найдется.

Около месяца обвиняемая провела в больнице. Разговаривать с ней сотрудникам правоохранительных органов медики не разрешали, ссылаясь на шок, пережитый «террористкой». А выйдя из больничной палаты, ранимая девица нашла сострадание и в стенах собственного вуза. Защищать ее взялась не кто иной, как известный хабаровский адвокат, по совместительству… преподавательница все той же академии. (Говорят, удивлению студентов не было предела.) Адвокатские гонорары не вступили в антагонизм с преподавательской этикой, а педагогический эффект такого шага администрацию вуза, похоже, не слишком взволновал.

Во время нашего разговора М.Б. Зуева позвонила в академию экономики и права, чтобы уточнить, что нынче поделывает обвиняемая. Выяснилось, что грозные обещания насчет отчисления остались колебанием воздуха. Девушка отправилась… в академический отпуск, а чтобы не тратить время попусту, обучается сейчас… в другом вузе. Не станем вдаваться в механизм подобных академических кульбитов. Но отчего же пострадавший вуз вдруг сменил гнев на милость? Внятного ответа на этот вопрос услышать так и не удалось.

В протоколе заседания антитеррористической комиссии Хабаровского края от 29 июня 2004 года, утвержденном заместителем председателя краевого правительства С.А. Чиханацким, черным по белому записано: «Руководству учебных заведений доработать свои уставы, включив в них санкцию за совершение актов телефонного «терроризма». Шаги, предпринятые администрацией упомянутой академии, вряд ли соответствуют этому решению.

Стоит ли при таких обстоятельствах удивляться, что ни у кого нет уверенности, предстанет ли «девочка-мажорша» перед судом и понесет ли хоть какое-то наказание.

Можно не соглашаться с жесткой позицией милицейского руководства по отношению к телефонным «минерам». Тюремные решетки и поломанная смолоду судьба - не слишком ли это дорогая плата за юношеское легкомыслие? Но каждый ложный звонок о подложенной бомбе обходится государству в десятки тысяч рублей ущерба, а механизм судебных исков такой категории только начал формироваться и срабатывает далеко не всегда. В судах порой бытует мнение, что ущерб, причиненный лжетеррористами милиции, медикам, структурам МЧС, вообще нельзя взыскивать с виновных - ведь он входит в естественные служебные издержки этих ведомств. Пустые хлопоты во вред реальной работе во внимание как бы и не принимаются. А во что оценить стрессы, материальные и моральные потери множества людей, вовлеченных в разгул телефонных безобразий?

Назовем вещи своими именами: телефонный «терроризм» давно перерос рамки глупых молодежных забав, превратившись в массовое криминальное проявление. Реальная корысть в нем прослеживается с трудом: ну насолил обиженный студент своей альма-матер и ненавистным «преподам»! Важнее тут другое: безнравственность, безответственность и цинизм, с которыми молодые относятся и к окружающим, и, по большому счету, к реальным жертвам настоящих терактов. Устраивать «приколы» по мотивам трагедий - очевидное свидетельство моральной деградации. Масштаб телефонного «терроризма» наглядно показывает, как широко проникли эти пороки в молодежную среду.

Не станем рассуждать о морально-этических корнях явления. С правовой же точки зрения обуздать телефонных «минеров» наверняка помогли бы показательные процессы по месту учебы; не драконовские, но все же реальные наказания для виновных; широкое информирование населения о последствиях подобных «шалостей»; активное противодействие злу всей системы правосудия, а не отдельных оперативных подразделений. А самое, пожалуй, главное - непримиримая позиция общества и непреложность исполнения закона. К сожалению, обо всем этом пока приходится только мечтать. Мы слишком терпимы к любому беззаконию, даже если его жертвы - мы сами, а исполнители - наши собственные дети. Так кого же винить?

Кирилл ПАРТЫКА.