Вам не надоело видеть вокруг лица без улыбок? Уголки рта вниз. Брови домиком. Глаза в одну точку. Это коллективный портрет пассажиров хабаровского автобуса. Надоели мне раздраженно обиженные разговоры о реформах, похожих на вредительство. Надоело слушать радио, бубнящее о бесконечных взрывах с жертвами и без.

Нельзя долго жить с плохим настроением. С ним долго не живут.

Давайте отвлечемся и перелистаем забавную книгу о художниках из серии «Жизнь замечательных людей». Жанр свободного пересказа придуман не мной. Им еще Шекспир не брезговал. Великая книга отечественной литературы «Буратино» - тоже пересказ.

Впервые книгу я прочитал при печальных обстоятельствах. Меня только что перевезли из реанимации в палату. Вы пробовали смеяться со свежезаштопанным животом? Но я смеялся. И дочитал книгу от корки до корки. Может, потому и поправился?

О портретеи силе искусства

Портрет несет в себе тайну. Он результат встречи двух людей. Потом присоединяется третий - зритель.

Замечено, что у художников- бабников все женщины выглядят очень аппетитно. Злые художники наделяют персонажей своей злостью. Гордые - гордостью. Умные, одухотворенные поднимают портретируемых до своего уровня.

Сколько жаловался Валентин Серов на глупость великосветских дам! Как он не любил их рисовать! А на его портретах они прекрасны. И в глазах явно просматривается ум! Но это не их ум, а Серова.

Иного человека рисуешь, рисуешь, ну не идет работа, и все! Не собирается образ. Это модель стесняется, нервничает и ставит преграду. Зажим портретируемого становится зажимом художника. Надо как-то расположить человека, отвлечь его. Иначе ничего не выйдет.

Портрет - это взаимное проникновение. Это очень близкое общение. Не менее близкое, чем под общим одеялом, но совсем на другом уровне.

У публики есть предрассудки, связанные с портретом. Помню, лежал я как-то давно в больнице и по своей привычке рисовал больничный народ. Нарисовал вечером старушку, вяжущую носок, а утром узнал, что носок довязывать некому. Ночью старушки не стало.

После завтрака вышел я со своей папочкой. Решил нарисовать бравого дедушку с усами. Только приступил - дедушка подхватился и шмыг в палату. Развернулся я к двум болтающим полным дамам. Не успел линии провести, те переглянулись и бежать. Скоро распугал весь коридор.

Я маленький художник, сугубо местного масштаба. У великих художников сила кисти помощнее.

Об Илье Ефимовиче Репине, в этом смысле, ходили легенды. Написал он портрет Мусоргского. Вскоре не стало великого русского композитора. Написал портрет Тютчева. Умер поэт-мыслитель. Заказали ему портрет Писемского - та же история. Написал актрису Стрепетову - похоронили.

- Илья Ефимович, сделай мне приятное, напиши портрет Столыпина, замучил он всех своими реформами.

И что вы думаете? Заказывают Репину портрет Столыпина. Тот пишет. Столыпин едет в Киев. Идет в театр. Звучат роковые выстрелы террориста. Не стало великого реформатора.

Народ не обманешь. Он быстро понял, что к чему, и соединил разрозненные и по сути не связанные факты. Поэтому, когда Репин поехал на Украину, чтобы написать портрет художника Ге, тот категорически отказался. Репин стал его убеждать: «Все это случайности и предрассудки!» А Ге ни в какую! «Да ты что, дорогой Николай Николаевич, дикарь, что ли?!» «Дикарям тоже жить хочется», - ответил непреклонно Ге и поджал губы.

Очевидно, он и правда трусил позировать. Но у меня есть своя версия. Дело в том, что Репину очень не понравилась картина Ге «Что есть истина?». И Репин со свойственной ему прямотой громогласно об этом заявил.

Ге изобразил разговор Христа и Понтия Пилата. Пилат выглядит как сытый, тупой солдафон, а Христос ни дать ни взять сегодняшний наш бич. Грязный, рваный, всклокоченный, глаза исподлобья. Никакой это не Христос Богочеловек, а жалкий замухрышка. Пилат, по словам Репина, тычет в него пальцем и говорит: «Посмотри, на кого ты похож! Иди хоть причешись!»

Можно предположить, что добрые люди донесли Ге о шутке Репина. И он не захотел позировать. Обиделся.

Репин написал множество портретов. Поэтому и случаев забавных было немало. Однажды он загорелся создать образ поэта Велимира Хлебникова. Поэт мрачно ответил:

- Меня уже рисовал футурист Давид Бурлюк.

Затем немного помолчал и пояснил:

- В виде треугольника.

Потом немного подумал и добавил грустно:

- Но вышло, кажется, не очень похоже.

Когда Илья Ефимович поехал писать народные типы в поволжскую деревню, местные жители, никогда не видевшие художника, приняли его за колдуна.

Репину приглянулся кладбищенский сторож. Колоритная, лохматая личность.

- Посиди. Я тебя нарисую.

- Сорок рублев!

- Да ты что?! - возмутился художник. - Я больше полтинника за сеанс никому не даю.

- Знаем мы твои сеансы. Скоро Страшный Суд. Сличат мою личность с твоей картинкой и запишут в армию сатаны. Сорок рублев! За полтинник я душу не отдам!

Среди устаревших лозунгов прошлого есть один особенно глупый: «Искусство принадлежит народу». Оно принадлежит тому, кто его любит и понимает.

Пошел как-то Репин писать этюд на реку. Увлекся. День пишет. Второй пишет. Третий. И каждый день за ним наблюдал издали пастушок. Глаза его горели от восторга. Репину это, конечно, было приятно. Народ в лице пастушка признал его творчество.

- Что ты там стоишь? Далеко. Ничего не видно. Подойди ближе, - позвал художник.

- Больно красиво, - ответил пастушок.

- Ну иди сюда. Посмотри.

- Красиво.

- Что красиво?

- А блестит, - и пастушок показал на крышку этюдника, покрытую лаком.

Илья Ефимович очень любил голландского художника-портретиста Франца Хальса. Ему была близка его смелая, хлесткая манера лепки формы мазком-ударом.

Обучая студентов, Репин брал у них кисть и показывал, приговаривая: «Вот так надо - по форме. Вот так - по форме». А заканчивая показ, говорил кокетливо: «Впрочем, сам я так не умею».

Умел и великолепно. Кто сомневается, может сходить в Дальневосточный художественный музей и взглянуть на подлинники репинских портретов.

С кумиром Репина Хальсом тоже случались забавные истории. Он был набожным человеком. Ученики знали, что всегда, укладываясь в постель, независимо от того, на каком он был градусе, художник произносил молитву: «Господи, Боже, забери меня скорее на небо!»

Ученики решили частично исполнить мечту маэстро. Они просверлили в потолке четыре дырки. Продели в них веревки. Привязали их к спинкам кровати.

Когда слегка перебравший пива Хальс улегся в постель и попросился на небо, кровать стала медленно подниматься.

- Стой! Стой! - заорал перепуганный художник. - Ты неправильно меня понял, Господи! Не так скоро, Господи!

Придумал этот трюк с кроватью Андриан Врувер. Художник он был талантливый, но вечно страдал из-за отсутствия денег. У него не было даже приличного платья. Даже друзья чурались оборванца.

Но однажды он подзаработал и приоделся. Его тут же пригласили в гости.

- За новое платье художника Врувера! За его безупречный вкус! - восторженно встретили художника почитатели и зазвенели бокалами.

Врувер выпил. Потом взял и опрокинул на себя соусницу да еще размазал соус рукой.

- Пригласили все-таки меня, а не тебя, - обратился он к костюму, - а то ты, дружище, что-то много о себе возомнил. Однажды Франца Хальса решил посетить великий фламандский художник Ван Дейк. Знали они друг друга только по картинам. Лично не встречались.

Ван Дейк решил пошутить. Хальса он дома не застал и представился его жене как знатный, богатый путешественник, который хочет заказать Хальсу свой портрет.

Жена послала сынишку в пивнушку за отцом. Хальс, не торопясь, выпил еще три кружки пива, не торопясь выкурил трубочку и нехотя пошел работать.

Они поторговались. Поскольку Ван Дейк предложил хорошую плату, Хальс оживился и в один сеанс написал прекрасный портрет. Ван Дейк восхитился и сказал: «Как просто! Гораздо проще, чем я думал. Пожалуй, я так тоже смогу. Давайте поменяемся ролями».

Хальс хотел возмутиться. Но потом решил посмеяться и дал «заезжему нахалу» холст и краски.

Работа началась. Хальс смотрел и все больше изумлялся: «Быть такого не может! Да что же это такое! Э, да ты ведь Ван Дейк!» Художники обнялись и только тогда по-настоящему встретились.

Лечебная живопись

Надеюсь, вы не верите, что портрет может принести вред натурщику? Самое большое, на что он способен, это испортить настроение, если не понравится.

Есть прямо противоположная теория, утверждающая, что картины могут лечить. Сколько здесь правды, сколько шарлатанства, не берусь судить. А вот художник Анри Матисс не только внешне походил на доктора (его часто за него принимали), но был твердо уверен в лечебной силе своих картин.

Однажды заболел друг Матисса художник Альбер Марке. Матисс пришел к нему с кипой своих холстов и сам развесил их по стенам: - Ни о чем не волнуйся. Лежи и смотри. Мои картины тебя вылечат.

Марке действительно скоро поправился и жил еще долго. Была ли в этом заслуга Матисса? Не знаю. Можете проверить сами. Случится вам прихворнуть, возьмите альбом Матисса и перелистайте, не торопясь. Вдруг поможет? Гармоничная, радостная живопись всегда на пользу.

Во время самого разгула горбачевской перестройки в одном из музеев Хабаровска выставил свои картины врач-художник. Он уверял, что может излечить любую болезнь. Приходи с диагнозом, выбирай соответствующую картину и излечивайся. Мне лично его картины показались невзрачными. Вообще никакими. Может, почки, печень и селезенка другого мнения? Кто их знает?

Перед самым своим отбытием из Хабаровска лекарь-художник на минуту заскочил в мою мастерскую. Он глянул на картины, развешанные по стенам. Ткнул в одну из них пальцем и сказал: «Эта зеленая картина - лечебная». Он очень торопился на самолет, и я не успел узнать, что она лечит, в каких дозах на нее надо смотреть. На выставке я ее так и назвал: «Зеленая лечебная картина». Только не мог я объяснить, от чего она лечит. Может, от мигрени, может, от радикулита, а может, от геморроя? После выставки я спрятал ее на всякий случай на антресоль, с глаз подальше. Смотришь на нее, смотришь, а она действует. Насмотришься, а потом вдруг уши отвалятся.

Есть в Хабаровске художники-окультисты. Они же биоэнергетики и контактеры. Вот эти шарлатанят самым искренним образом. Они верят, что контактируют с космосом и лечат с его помощью.

Могу судить «о контактах» только по картинам. Я человек впечатлительный, и когда вижу их спирали и загогулины, нарисованные самыми ядовитыми цветами, мне мерещится тихий, мерзкий визг. Словно в ухо залетел комар. Уж больно больные лечебные картины у них получаются.

Тайны цвета

В XIX веке два человека независимо друг от друга сделали открытие, позволившее научно обосновать некоторые законы живописи. Делакруа и Гете открыли и исследовали дополнительные цвета.

Однажды Делакруа писал желтую драпировку. Бился, бился. Ничего не выходит. Желтый цвет не звучит.

Отчаялся он и решил поехать в Лувр. Посмотреть, как писали желтое мастера прошлого.

Вышел он на улицу. Подкатила карета. Она оказалась желтой. Вместо того, чтобы сесть. Делакруа уставился на тень под каретой. - Так вот в чем дело! - воскликнул художник. - Вот в чем тайна звучания цвета! А я простодушно малюю желтое желтой краской! Что же увидел Делакруа? Тень под желтой каретой стала ярко фиолетовой. Если бы карета была красной - тень стала бы зеленой. Только использовав дополнительный цвет, можно усилить звучание основного. Таково свойство нашего зрения.

Можете сами проверить: рядом с зеленой травой желтый песок кажется красным.

Много лет объясняю я принцип использования дополнительных цветов студентам. Они слушают, но продолжают работать по-старому. Наверное, к ним еще не приехала их желтая карета…

Мужчины и женщины

Художника Эдварда Мунка и писателя Августа Стринберга сблизило увлечение оккультизмом и ненависть к женщинам. Причем Мунк скорее боялся женщин, а Стринберг терпеть их не мог до дрожи.

Мунк решил написать портрет друга. После первого сеанса писатель спросил с гневом:

- Что это значит?

- Да ничего, - ответил художник.

Фон портрета пересекали волнистые линии, в которых при желании можно было усмотреть женскую фигуру.

- Я не желаю, чтобы на моем портрете была женщина! - заявил писатель.

На следующий сеанс он пришел с револьвером. Он положил револьвер перед собой на стол и пристально посмотрел в глаза художнику.

- На этот раз, - сказал он, отчетливо произнося каждое слово, - попрошу без вольностей!

Портрет Мунк закончил, но дружба двух приятелей испарилась.

Зато импрессионист Ренуар так любил женщин, что однажды заявил: «Если бы Господь не создал женской груди, я бы не занимался живописью!».

Один приятель донимал его ненужными советами:

- Сделай, дорогой Огюст, еще пару мазков - и картина будет закончена.

- У меня свой метод судить о законченности картины.

- И какой же?

- Все просто. Если я испытываю желание хлопнуть нарисованную даму по заднице - значит ничего добавлять не нужно.

Ренуар, как и наш Серов, не любил рисовать дам из общества. Он терпеть не мог их «философской» болтовни и умничания. Женщины на его картинах всегда смазливы и наивны, как пятилетки. Женский ум он считал излишеством.

Однажды Ренуар писал жену хозяина гостиницы. Писал и злился. На лице женщины отражалась мощная работа мысли. Наконец художник не выдержал:

- О чем вы думаете?!

- Ах, месье, я думаю: вот я здесь сижу без дела, а может быть, на кухне что-нибудь подгорает!

Ренуар успокоился

В конце жизни

Жизнь печальна, потому что она коротка. По этой же причине она прекрасна.

Мой хороший знакомый, заслуженный художник России Григорий Степанович Зорин в своих последних работах обрел удивительную свободу и силу звучания цвета. Радость сквозила в его работах.

Теперь художник болен. Несколько лет он не берет в руки кисть. Я посоветовал ему попробовать поработать дома хотя бы гуашевыми красками.

- Да нет, - ответил он, взглянув на свои больные руки. - Ты знаешь, я и так каждую ночь во сне рисую. Утром даже помню некоторые свои картины. Красивые получаются. Недавно случайно задел и размазал мастихином красивый кусок… Проснулся с такой досадой…

Настоящий художник намертво срастается со своей работой. Он просто не может жить без творчества. Но с годами уходят силы, здоровье…

Анри Матисс, король чистого цвета, стал в старости слепнуть. Он испугался, что не сможет больше зарабатывать живописью. И решил учиться играть на скрипке.

В качестве первого гонорара он послал учителю свой рисунок с запиской: «За мои фальшивые ноты».

С фальшивыми нотами у Матисса было очень хорошо. Учитель то и дело хватался за голову: «Анри, Анри! Что вы играете! Может, у вас в ушах вата?!»

- Понятно, - вздохнул прижимистый Матисс, - вы хотите получить еще один рисунок.

Знаменитый скульптор Огюст Роден под старость стал разбивать свои не слишком удачные вещи молотком и продавать отдельно руки, ноги, головы.

Однажды он расколотил очередную свою вещь и сидел в мрачной задумчивости в позе своего «Мыслителя». Он пытался придумать красивое название для каждого обломка.

- А может, не мучиться, - предложил ему приятель, - назови руку рукой, ногу - ногой, голову - головой. - Нет, ты ничего не понимаешь! Это слишком просто.

Через несколько лет силы совсем оставили Родена. Но он не сдавался и придумал рационализацию. Он заказал гипсовые отливки торсов, рук, ног, голов, которые соединялись с помощью пазов, в которые набивалась мятая газетная бумага. Роден сидел в кресле и командовал:

- Так, возьмите эти руки и приставьте к этому торсу, пусть они обнимают этот торс. Этот торс будет мужской. Этот - женский. Ноги влево, голову на плечо. Очень хорошо. Теперь осторожно несите мою идею в цех и выполните ее в мраморе. Осторожнее! Осторожнее!!!

Хлипкое сооружение в руках напуганного скульптора-исполнителя рассыпалось.

- Ты погубил мой гениальный замысел! Ты уволен! - возмущался старый скульптор-классик.

Печально, когда желание творить осталось, а сил уже нет. Отрадно, что в лучших вещах Родена запечатлился его полный дерзкой силы творческий импульс.

Мы перелистали вместе несколько страниц книги о забавных случаях с художниками. Эти невыдуманные истории доносят до нас нечто важное о людях, посвятивших свою жизнь созданию изображений. Истории эти позволяют увидеть художников живыми.

Художник - человек, смотрящий на жизнь с интересом. Его призвание - удивляться привычному. Пока мы удивляемся - мы живем.