Доброта наказуема. «Стараясь быть добрым, не заводите дружбы с бешеной собакой», - говаривал, помнится, известный афорист Станислав Ежи Ленц. Вот и Анастасии Андреевне Соломоновой хабаровские правоохранители неоднократно намекали на то же. Стоило ей пожаловаться на своего внучатого племянника Дениса Кукурузу, как она тут же слышала: «А зачем вы, бабушка милая, пустили его под свою крышу? Сами проблему породили, сами теперь плачете».

Все так. Проблема Анастасии Андреевны в третий раз приводит ее на больничную койку. Инфаркт! Это вам не следы побоев, за которые внучатого племянника можно было бы прищучить по закону. «Возраст», - говорят врачи. И только профессор Евгений Сорокин считает, что череда инфарктов Анастасии Андреевны мало отличается от убийства. Только кроме него никто замечать этого не желает. Никто не желает спасти пожилого человека, посвятившего жизнь спасению других людей.

«Анастасия Андреевна - изумительный, душевно тонкий человек. Она очень скромна и ругает меня, когда я говорю о ее заслугах, - написал в редакцию Е. Сорокин. - Я считаю, что такие люди - гордость России. Анастасия Андреевна - герой Великой Отечественной войны. Закончила ее майором медицинской службы. Будучи военным хирургом, спасла в госпиталях многих бойцов и офицеров, непосредственно участвовала в боевых действиях в составе стрелкового полка, имеет боевые ранения и ордена, перенесла на фронте клиническую смерть. Выжила всем смертям назло. И вот сейчас она осталась наедине со своей бедой. Никому нет дела до того, что за закрытыми дверями квартиры пожилого человека медленно и верно спроваживают на тот свет».

Письмо врача-офтальмолога не удивило. Два года назад профессор точно так же призвал редакцию встать на защиту детдомовской девочки Снежаны, случайно оказавшейся в числе его пациентов. Желая добра сироте с плохим зрением, профессор по результатам обследования рекомендовал оформить ее для обучения в краевой интернат для слабовидящих детей. Интернат сдал неудобную воспитанницу в психиатрическую больницу. Сорокину стало известно об этом, когда уже решался вопрос об определении Снежаны в одно из специальных учреждений для детей с отклонениями в психике. Тогда он взялся доказать, что Снежана - нормальный ребенок, и единственная «терапия», которая необходима девочке с нарушениями эмоционально-волевой сферы, - это доброта, ласка и терпение.

От «психушки» профессор Снежану спас, поставив на уши всех медиков, психологов, чиновников, педагогов, имевших отношение к судьбе воспитанницы детдома. Редкий человек в наши дни способен не пройти равнодушно мимо чужой проблемы уже потому, что это требует объявления войны ветряным мельницам. Упорной, затяжной и... подозрительной войны.

Вот и заступничество Сорокина за Анастасию Андреевну Соломонову в прокуратуре Железнодорожного района вызвало подозрение. Помощник прокурора Ольга Орлова, прежде чем принять заявление у постороннего человека, попросила того письменно ответить на ряд вопросов: кем он приходится А. Соломоновой, на кого зарегистрирована ее квартира? Сорокина, понятное дело, коробит, когда за состраданием к человеку ищут подвох. «Понимай так: Сорокин хочет избавиться от Кукурузы, чтобы завладеть квартирой Соломоновой», - возмущается он. И на вопросы отвечает честно: «Анастасия Андреевна Соломонова - мой Учитель. Она преподавала мне хирургию в медицинском институте. С тех пор прошло много лет, она стала немощной и одинокой. Я в меру сил стараюсь ее поддерживать. К квартире, принадлежащей хозяйке на правах собственности, я никакого отношения не имею. Но меня беспокоит, что в этой квартире на правах «хозяина» с некоторых пор поселился внучатый племянник Соломоновой - Денис Кукуруза, который бесчинствует, обворовывает, запугивает ее. Меня беспокоит, что никто не хочет оградить заслуженного человека от потенциальной опасности в лице бедного сироты, который приставляет нож к горлу бабушки, чтобы заполучить ее пенсию». Но прежде чем писать о ветряных мельницах, надо, пожалуй, рассказать читателю предысторию «дела Кукурузы»...

Беглец ищет корни

Анастасия Андреевна Соломонова - человек нелегкой судьбы. После войны она мечтала о клинической практике, но в крайздравотделе, куда она обратилась за трудоустройством, ей сказали прямо: «Люди, специализировавшиеся на ампутации рук и ног, нас интересуют мало». Оскорбили, можно сказать. Оттого она снова пошла работать в медсанчасть.

Через год, когда ей предложили клиническую ординатуру в институте, с ней уже не желали расставаться ни под каким «соусом». Потерять такого специалиста!

Специалистом она действительно была редким. Еще с фронта повелось, что за каждый смертельный исход она корила, прежде всего, себя. Обостренное чувство ответственности - говорят про таких людей. Вот и про смерть брата, умершего от инсульта, она говорит: «Я виновата. Не диагностировала вовремя». Про смерть мужа говорит: «Не доглядела». Хотя где уж было доглядеть: упал с высоты, ремонтируя крышу дачного домика?!

Своих детей с мужем не нажили. Падчерицы - далеко. Пасынок Вениамин близко, живет в Хабаровске. Но из-за Дениса Кукурузы никаких дел с мачехой иметь не желает. Анастасия Андреевна догадывается: Денис, скорее всего, обворовал тот самый дачный домик, который после смерти мужа перешел сыну в наследство.

Денис - внучатый племянник Анастасии Андреевны, внук ее родного брата Владимира. Брата она всегда жалела: не повезло с женой. Инга пила, единственную дочь Ирину воспитала по своему образу и подобию. Когда Инга умерла, у Ирины было двое детей: Денис и его сестра. Восемь лет назад Ирину осудили за убийство. Хозяйка квартиры, где Ирина пьянствовала, отказалась дать денег на бутылку. Ирина задушила ее бельевой веревкой. Сегодня непутевая мать отбывает срок в Заозерном.

Взять детей под опеку 77-летней пенсионерке не разрешили, разбросали по детским домам. Сестра в казенном доме вполне прижилась. В прошлом году ее, как лучшую воспитанницу и ученицу, детдом поощрил поездкой за рубеж. Намеренно заостряю внимание читателей на том, что эти подробности сообщены журналисту не кем иным, как Анастасией Соломоновой, что свидетельствует о том, что в судьбе внуков она все годы принимала самое живое участие.

Вот и детдомовскую эпопею Дениса она описала журналисту в деталях, назвав поименно директоров детских домов, воспитателей, друзей Дениса, а также полный список его прегрешений. И это несмотря на то, что до 15 лет Денис воспитывался в Николаевске-на-Амуре. За тридевять земель, можно сказать...

В Николаевск Дениса переправили вынужденно. Из хабаровского детдома №1 он постоянно сбегал к бабушке. Во всяком случае, сам он объяснял свои побеги тем, что хочет жить с Анастасией Андреевной. Он и из Николаевска пытался бежать. Мальчишку поймали зимой на ледовой амурской дороге.

Окончив девять классов, Денис поехал в краевой центр продолжать обучение - в ГПТУ №30. По закону в училище сирот берут на полное государственное обеспечение: общежитие, одежда, питание. Но Денису жизнь на казенных харчах не понравилась. Из ГПТУ он стал бегать к бабушке так же, как некогда бегал из детского дома, пропускал занятия. Анастасия Андреевна, понятное дело, пожалела «родную душу» - взяла жить к себе. В училище тоже надеялись, что парень, живя в домашней обстановке, выправится в учебе, станет менее конфликтным. Зря надеялись.

На первом году обучения Денис худо-бедно учился. А потом перестал бывать в ГПТУ совсем. Время заполнял тем, что слонялся с себе подобными недорослями по городу. Приводил беспризорников ночевать к бабушке. Анастасия Андреевна не успевала следить за событиями. Вчера Денис привел в дом некого Данилу - товарища по детдому. Завтра Данилу в наручниках увозили в тюрьму по подозрению в убийстве. Послезавтра она узнавала от внука подробности происшествия: что «Данила с друзьями получил заказ от одного мужика - убить за «бабки» тетку. Деньги взяли, дела не сделали. Мужик стал напрягать, вот они его и хлопнули». Окружение внука, понятное дело, бабушку не радовало. Скоро Дениса и самого на девять месяцев поместили в СИЗО. Несовершеннолетний Кукуруза теперь проходил по делу об угоне автомобиля. Уголовные замашки внука скоро распространились и на кормилицу.

Кормилицей Анастасия Андреевна стала самой настоящей. Пенсию Денис у нее отнимал, как только за почтальоном закрывалась дверь. Мне жутко было слышать от тоненькой, как девочка, старушки будничный рассказ о деталях «экспроприации» денег: «Роман меня фиксировал, а внук шарил по карманам».

- Как это фиксировал? - уточнила я.

- Ну, как? Обхватывал сзади, прижимая руки к телу, чтоб не могла оказать сопротивления...

Бабушка стала переводить пенсию на банковский счет. Но это помогло мало. Внуку ничего не стоило прогуляться за ней следом до банка. «Заначки» в тайниках не проходили. У Дениса на деньги был нюх. Соседи брать пенсию на хранение отказались после того, как Денис с друзьями побил в их квартире окна. Анастасия Андреевна пыталась не пускать внука в квартиру, но он караулил на улице и отбирал ключи.

Однажды внук распивал на кухне с гостем спирт. Молодым людям показалось, что бутылка опустела подозрительно быстро. «Не иначе бабуля вылила в раковину», - решили молодчики и полночи забавлялись тем, что стращали фронтовичку ножом, требуя денег. - Я страха не показывала, - храбрилась в разговоре с журналистом пенсионерка. - Мальчишки в таком возрасте чувствуют страх, как собаки...

Страх, по ее признанию, взял верх над ней только тогда, когда Денис накрыл ей лицо подушкой и держал, пока не нашел спрятанные на теле деньги - жалкие 30 рублей.

- Вот так, сам того не желая, он мог меня задушить... Много ли старухе надо? - печально вздыхает она.

Я представила себе эту унизительную сцену - внук шарит по телу пожилой задыхающейся женщины - и содрогнулась. Разве можно найти оправдание такому бесчинству? Но разве не оправдание прозвучало во фразе - «сам того не желая...»? Безусловная доброта в какой-то степени тоже «клиника». Нетрудно понять, что в основе «всепрощения» Анастасии Андреевны лежит опять-таки чувство вины за то, что в свое время ей не удалось взять внука под свое крыло, воспитать хорошим человеком. Теперь уже изменить ничего нельзя. А она все надеется...

Странные люди

В инспекции по делам несовершеннолетних Железнодорожного района фамилия Кукурузы на слуху. И фамилия профессора Сорокина тоже.

- Он уже и вам пишет жалобы? - говорит начальник инспекции Людмила Мальцева. - Впрочем, я Сорокина понимаю... Он воспитанник Соломоновой. У него за нее душа болит. Но что мы можем сделать? У Кукурузы есть квартира в Южном микрорайоне, но до совершеннолетия он самостоятельно в ней проживать не может. В училище за ним год сохраняли место, но он в общежитии жить отказывается. Выдворяли его из квартиры бабушки, когда та жаловалась. Через несколько дней она сама к нам являлась - требовать, чтобы мы его разыскали. Куртка у него, видите ли, демисезонная (полушубок продал), а на улице мороз. Голодный, холодный... Нельзя так с «ребенком»!

Что же касается жалоб Сорокина, которые он писал в краевую прокуратуру от имени Соломоновой, то по ним дважды проводились проверки. И знаете, бабушка в обоих случаях говорила: «Это не я писала. Это Женя Сорокин по доброте своей».

- Отселять его от бабушки - не наша компетенция, - говорила мне и завуч ГПТУ №30 Галина Иванова. - Наша задача - дать воспитаннику профессию. Мы Кукурузу трудоустроили слесарем на судостроительный завод, несмотря на то, что он свидетельства об окончании училища не получил. От него требовалось только сфотографироваться для пропуска на проходной, но он и этого не сделал. Работать не хочет - вот и вся недолга.

Между тем бабушка и ее заступник - профессор Сорокин того и добиваются: чтобы кто-то взял на себя ответственность за дальнейшую судьбу неблагополучного парня. «Важно, чтобы Денис Кукуруза съехал от Анастасии Андреевны, чтобы его определили для продолжения учебы и проживания в ГПТУ. Но так, чтобы за ним был жесткий надзор, иначе все вернется на круги своя. Парень - сирота, его нельзя отпускать в «свободное плавание», где его воспитает «братва». Неужели же с такими ребятами, как Кукуруза, никто не работает?»

Вот и Анастасия Андреевна, когда я навестила ее в больнице, твердила все о том же: «Похлопочите, пожалуйста, чтобы Дениса определили в ПТУ №14. Говорят, это полуизолированное заведение для ребят с наркотической зависимостью. Может, там Дениса сделают человеком?!»

Чтобы не утяжелять эту историю мнениями десятков человек, имеющих отношение к реабилитации трудных подростков и пресечению преступности в их среде, сведу их воедино.

Нет в городе Хабаровске и в Хабаровском крае закрытых учебных заведений, в которые можно было бы поместить такого парня, как Денис, чтобы принудить учиться и работать. Прежде было подобное ПТУ в поселке Известковом. Но перевоспитанием там и не «пахло».

Порядки в «режимном» училище мало отличались от тюремных. К тому же поместить подростка туда можно было только по решению суда.

Доброй славой окружен центр социальной реабилитации Петрынина. Но ведь и там никого на веревке не держат. Каждый, кто вступает в круг воспитанников центра, должен иметь внутреннее желание измениться. В свое время Анастасия Соломонова пыталась определить туда Дениса, но ей резонно заметили, что за беглецами гоняться никто не станет. Та же история и с училищем №14, на которое уповает бабушка. Руководство ГПТУ №30 предлагало Денису перевестись туда, тем более, что все основания для оформления были. В училище, перепрофилированном в реабилитационный центр, есть психиатр, психологи, гарантирована медицинская помощь, постоянное внимание мастеров и воспитателей. Но Денис написал заявление, что от продолжения учебы отказывается. Зачем учиться и зарабатывать деньги, когда материальный источник уже найден - бабушка.

Приставить к дверям квартиры Анастасии Соломоновой милиционера нереально. По совету Сорокина пенсионерка в прошлом году пустила на постой двух студентов, рассчитывая, что в их присутствии Денис будет вести себя не столь дерзко. Но когда студенты уехали на каникулы, а Денис украл из их комнаты телевизор, кожаную куртку и костюм, Анастасия Андреевна подала заявление в милицию о привлечении внука к ответственности за кражу. Пришел инспектор...

Казалось бы, вот он, тот самый случай, когда милиция, употребив власть, могла защитить добросердечную женщину. Понятно, что Кукуруза отделался бы для первого раза условным наказанием. Но коль впереди маячил суд по угону, острастка вышла бы кстати. Тем более, что Анастасия Андреевна обстоятельно рассказала следователю о «шалостях» Дениса с подушками и ножами.

И знаете, как поступил инспектор? Посоветовал забрать заявление: «Вы не допускаете, что внук озлобится? Вам тогда от него совсем житья не станет!». Бабушка вняла мудрому совету: заявление забрала, ущерб потерпевшим выплатила. А журналисту сказала на сей счет: «Милиционер, наверное, был прав. Я действительно не желаю Денису тюрьмы. Во всяком случае, не хочу быть инициатором...».

Домой - за инфарктом!

Скажу честно: не хотелось браться за эту тему. Потому как безнадега полная! Милиция права: 85-летняя пенсионерка и фронтовичка от доброты своей нажила проблему, хуже не бывает. Но присоединиться к общему хору не могу. Потому что клеймить за доброту - последнее дело.

И пусть она вот такая, Анастасия Андреевна - клинически добрая, и видит в своем мучителе прежде всего сироту с изломанной судьбой. Но ведь у милицейских работников и чиновников на таких сирот глаз наметан. Неужели нельзя было сразу озаботиться жизнеустройством парня? В 77 лет Соломоновой опеку по старости не доверили, а в 85 лет оставили один на один с внуком. Допускаю, что внук озлобится после этой публикации. Да только хуже вряд ли станет. Куда уж хуже? Вот и врачи не торопятся выписывать «сердечницу» домой, считая, что очередной инфаркт ее убьет. А уберечься не получится. Скоро из колонии выходит мать Дениса. Угадайте, куда она отправится сразу, как прибудет в Хабаровск, без денег, без работы?

В крае проводится акция «Помоги ветерану». Не знаю, как помочь в данном случае, но помочь нужно. Поселить Анастасию Андреевну в Дом ветеранов, чтобы оградить от родственников? Вариант. Но зачем занимать дефицитное место, когда у нее нормальное жилье и обслуживать себя она в состоянии? Поселить в ее квартиру сотрудника милиции? А почему бы и нет? Студенты сбежали от Кукурузы, инспектор, глядишь, наставил бы на путь истинный...

Жаль, что нет у нас в крае таких программ, как в Петербурге. В разряд «детей улицы» там попадают и такие хлопцы, как Денис Кукуруза. С «великовозрастными сиротами» возятся чище, чем с малышней.

В рамках программы АРО «Помощь детям-сиротам в России» журналистам продемонстрировали социальные гостиницы, реабилитационные центры для таких ребят. Как-то находят в Питере наставников для них... Как-то умудряются вправлять мозги нарушителям закона с условными судимостями...

Поневоле задумаешься: не рано ли списали Дениса Кукурузу в безнадежные? Может, в доброте своей Анастасия Соломонова как раз и права? Да только не под силу ей крест воспитательницы...

В такой ситуации не остается другого, как защищать наиболее слабого. Когда-то профессор Сорокин вступался за девочку Снежану с поведенческими проблемами. Теперь просит защитить пожилого человека от парня с такой же судьбой и диагнозом, как у Снежаны.

Трудный выбор. Трудно писать о нем. Тюрьма и Анастасия Соломонова плачут по Кукурузе. Все остальные находят оправдания либо говорят, что «сделали все возможное».

Ирина МАШНОВА.