На охоту на волка я напрашивался у Ивановича давно, знал, что он настоящий волчатник. У него свои счеты с волками: в январе стая порядком подрезала копытных на его участке. Уже несколько раз он примечал рыжие метины - визитные карточки волчьей семьи: пятеро ходят след в след кругами, грызут старые кабаньи кости.

- Совсем обнаглели зверюги. Такие концерты задают! - такими словами встретил он меня.

Особенно старается волчица. Иванович называет ее «матерой» за ее смекалку. Не раз уходила она даже от картечи. Голосище у нее хриплый и громкий, как труба, а за ней - «кларнеты» - переярки такое выводят, что от волчьих песен охотнику не по себе. Хозяин зимовья - профессиональный охотник - зол на лесорубов. С ноября по самый март ходит он по тайге следом за зверем, за день накручивает по 30 километров.

Недавно он взял харзушкины следы, гонял ее дотемна, а потом плюнул, заночевал на снегу: костерок развел, зарубился от снегодуя - елками обставился. Только немного ли у огня вздремнешь? Дрова на морозе палятся, как спички, не успеваешь сушины рубить.

- Страшно в лесу одному?

- Я боюсь лишь на бродячего человека попасть.

Ничего не боится охотник, даже тигра, которого не раз встречал на своей тропе, только пришлые люди ему досада. По его словам, народ совсем одичал. Если заберется в зимушку, то обязательно ее пограбит, а то и сожжет. Да и настоящий добытчик нынче перевелся. Кому сейчас охота в неволю? Ведь где он, зверь-то, нынче заляжет, если в лесах, как в магазине, охотников не счесть?

Иванович показывает мне волчьи капканы, он шутя называет их кормильцами. Двухкилограммовые, кустарной работы, они не раз выручали его в борьбе с серыми хищниками.

На моих глазах он берет цинковое ведро, ставит его на плиту, а затем заваривает капканы вместе с пихтовой лапкой. Прокипятив железо как следует на березовом огне, охотник завертывает звякающие пасти в чистую полотняную тряпицу, после чего мы готовы идти по следу лобачей, так Иванович называет матерых волков...

Лобач недорого стоит

Итак - по следу. Ослепительно белая поляна искрится на солнце так, что больно глазам. Снег задувает сверху мокрыми хлопьями, сыплет в лицо, словно белыми рукавицами бьет. Вот и привада - место, куда он подкладывает падаль. Где-то рядом отлеживаются после ночных разбоев серые. Следов широкопалых, вдавленных много. Да и цветных меток - через каждую сотню шагов. Как-никак февраль - месяц-свадебник. Волки тоже не лыком шиты, кружат парами по оврагам и наледям ключей.

- Бывает охота по правилам, а бывает - по счастливым случаям, - говорит охотник, разглядывая волчий след.

Нам повезло, случай представился скоро. Иванович первый заметил след: на насте выпуклые шишечки пальцев привели нас к ельнику.

Оставалась только ставить кормилицу под след. Волчатник остановился возле одного из волчьих «автографов», обтер руки все той же пихтовой лапкой, чтобы железо не пахло человечиной, затем деревянной лопаточкой подкопал снег, в ямку настороженный капкан схоронил. Обратно мы шли по своему старому следу, стирая его веником из пихты.

Пока шли мы до зимушки, он многое порассказал о волке.

- Никакой он не санитар, а настоящий разбойник, - Иванович стал перечислять беды, которые приносит серый хищник. По его словам, в мире нет такого зверя, на которого бы существовало столько охот. Но, несмотря на это, количество волков в Хабаровском крае увеличивается из года в год. Добыть лобача сегодня трудно. Природа наградила его необъяснимой способностью чувствовать, когда человек для него опасен, а когда нет. Охотника от туриста он отличает в момент. Даже ночью чует замаскированный капкан - нюх и глаз у него ястребиные. Слышит, как звенит под снегом настороженная пружина. Замерзшую пропастину, то есть падаль, он ловит за несколько километров. Замысловатые ловушки обходит в два счета. Попробуй-ка, обмани серого. К тому же красная цена за волчью шкуру - низкая, только больше растрат.

Ночью он долго не мог заснуть, ворочался на своей постели, вставал, подходил к окну, смотрел сквозь морозное стекло на улицу:

- Верный выстрел в волка не далее тридцати шагов. Зверь очень крепок на рану. Целить надо в лопатку...

Обманул, бродяга

Когда на следующее утро мы пошли осматривать капкан, Иванович вместо ружья взял с собой небольшую дубинку. - А ружье?

- А палка-то на что!

Выйдя на утреннюю тропу, на своем пути мы встретили лису, мышковавшую возле стога сена. Она не бежала, а стлалась по сугробам так быстро, что, казалось, по снегу катился желтый шар, посверкивая на солнце искорками меха.

- Вот и лиса!

- Видать, подняли ее волки.

У лесины, где мы вчера «хоронили» железо, было тихо. Только сороки стрекотали на елях. Где же волк?!

На месте мы увидели захлопнутую пасть капкана, взбуровленный снег, следы четвероногих «кларнетов», стая как сквозь землю ушла. Судя по следам, их было пятеро. Нагнать волков все равно не удалось бы. Они оказались умнее, чем предполагал волчатник. Их увела за собой старая волчица.

- Обманула «матерая» и на этот раз! - чертыхнулся промысловик.

На обратном пути мы свернули в еловый лес, где нам попались парные ямочки на снегу - это колонок настрочил свои цепочки. В стороне шли витиеватые следы зайца, залегшего на лежку. На вершине елки клесты шелушили спелые шишки, насмешливо поглядывая на нас.

- Вон он, серый черт! - вскрикнул Иванович, показывая на прихрамывающего волка, уходящего от нас наметом в ельник. - Обманул-таки, бродяга …

Кстати, если волк дорогу перебегает, - к счастью. Такая примета есть у волчатников.

Александр САВЧЕНКО.